Идея права. Учебное пособие

обсуждались выше. В случае же с группой такого «идентифици* руемого существа» нет, и поэтому всякий раз необходимо про* водить определенную проверку, позволяющую законодателю признать или, по крайней мере, подтвердить факт возникнове* ния групповой правосубъектности. Более того, даже если бы социология располагала каким*то достаточно надежным спосо* бом решить данную проблему, что в действительности далеко не так, вряд ли это было бы адекватно или приемлемо в правовом отношении. Например, юристы могут счесть необходимым или целесообразным применять свои собственные критерии невме* няемости, даже если они отличаются от принятых в психиатрии. Точно так же им, хотя бы исключительно ради точности, может понадобиться сформулировать свои собственные особые крите* рии существования группы. На практике сказанное будет озна* чать, что задачей соответствующего государственного органа ста* нет применение этих критериев с целью определить, обладает ли та или иная группа правосубъектностью или нет. Разница, таким образом, заключается в следующем — разрешительный порядок, допускающий регистрацию группы в качестве корпо* рации (то есть самостоятельного юридического лица) только с дозволения властей, заменяется явочным, согласно которому группе для наделения её самостоятельной правосубъектностью, то есть инкорпорации, достаточно показать, что она отвечает соответствующим правовым критериям.

Способы инкорпорации

Большинство современных правовых систем западного де* мократического образца сделали это различие почти несуще* ственным, разрешив новым объединениям (корпорациям) созда* ваться достаточно простыми, целесообразными и дешевыми спо* собами. В Англии согласно Закону о компаниях создание новой компании в качестве самостоятельного юридического лица, яв* ляется удивительно легкой и недорогой процедурой. Но в нем не содержится никаких положений, которые обязывали бы каж* дую группу инкорпорироваться именно таким образом. И фак* тически в английском обществе широко представлены неинкор* порированные группы или ассоциации, которые в силу своих предпочтений, апатии или по незнанию либо вообще не стреми* лись получить, либо не получили статуса корпорации. Клубы —

наиболее характерный пример. Но существует множество дру* гих, таких как церкви, торговые и промышленные ассоциации, спортивные и просветительские общества и т.д. Английские кор* порации могут создаваться не только согласно Закону о компа* ниях, но и в силу специального акта Парламента или королев* ской привилегии (royal charter). Однако подобным образом ин* корпорируются лишь объединения достаточно специфического характера. Ассоциации, не прошедшие процедуру инкорпора* ции, не признаются английским правом в качестве самостоя* тельных юридических лиц. Оно видит в них лишь коллективное название самих объединившихся индивидуальных членов. Это означает, что любая законная сделка от имени подобной ассоци* ации должна считаться заключенной не ассоциацией, а всеми её членами или, в определенных случаях, лишь некоторыми из них, например, входящими в исполнительный комитет.

Последствия инкорпорации

Прежде чем рассматривать трудности, связанные с описан* ной выше ситуацией, следует сказать несколько слов о правовых последствиях инкорпорации группы. Право рассматривает кор* порацию как юридическое лицо, отдельное от составляющих ее членов. Это означает, что за исключением определенных дей* ствий, явно не применимых к корпорации (она, например, не может вступить в брак), — корпорация вправе от своего соб* ственного имени и в своих собственных целях совершать любые виды сделок, разрешенные законом. Так, она может иметь соб* ственность, заключать контракты, назначать агентов и быть ими представлена, возбуждать иски в суде и отвечать по ним. Долги корпорации — её собственные. Они отличаются от долгов её членов, которых нельзя привлечь к суду за корпоративные дол* ги. Кроме того, корпорацию можно подвергнуть штрафу за пра* вонарушение, предусматривающее такое наказание, и этот штраф будет выплачен из средств корпорации.

Как видно, контраст с неинкорпорированной ассоциацией разителен. Ассоциация не может иметь своей собственности и распоряжаться ею от собственного имени, заключать договоры, подавать судебные иски и отвечать по ним, и у нее не может быть никаких долгов или денежных обязательств, отличных от долгов и обязательств ее членов. По английскому праву неспо*

собность такой организации владеть собственностью от своего имени была во многом преодолена благодаря институту довери* тельной собственности. С его помощью имущество может быть предоставлено в распоряжение доверительным собственникам от имени действительных членов, например, какого*то клуба. И в целях закона, а также для практического удобства, недвижи* мость и общие средства клуба могут быть отделены от собствен* ности каждого из его членов. Однако другие трудности оказа* лось решить не так легко — особенно связанные с процедурой предоставления возможности неинкорпорированному клубу или ассоциации возбуждать судебные иски и отвечать по ним в от* ношении прав клуба, его обязательств и долгов. Данная ситуа* ция служит поразительным примером того, как чисто аналити* ческий подход к праву может привести к социально нежелатель* ным последствиям, поскольку отказ английского права признать «подсудность» клуба на том основании, что он не является юри* дическим лицом, позволяет сделать логический вывод, исходя из природы этого понятия, который будет звучать весьма неубеди* тельно для социолога права. В соответствии с ним, даже если мы отвергаем теоретические доводы тех, кто настаивает на «реаль* ном» характере групповой правосубъектности, все же остается достаточно причин для наделения суда компетенцией рассмат* ривать неинкорпорированную организацию как обладающую по крайней мере атрибутами юридического лица в тех случаях, когда она ведет свою деятельность именно как группа и когда возникает трудность в результате отказа признать за ней опре* деленную степень самостоятельного субъекта права. Например, торговцу, который поставляет товары или услуги «клубу», не вдаваясь — что вполне естественно — в детали его точного пра* вового статуса, может быть разрешено судом предъявлять иск клубу, как таковому, в его собственном лице, и потребовать возмещения из его общих средств. Многие доводы представля* ются в пользу именно такого решения, а не настаивания на требованиях ригористичной «юридической логики», несмотря на то, что оно может быть чревато нарушением правосудия. (7)

В английском праве предпринимались попытки устранить строгое разграничение между корпорациями и неинкорпориро* ванными объединениями. Достичь этого можно только посред* ством парламентского акта. (7а) Так, английское товарищество не является юридическим лицом, но закон наделяет его правом искать и отвечать в суде от собственного имени. И профсоюзы,

хотя также неинкорпорированы, если они зарегистрированы в соответствии с законом о профсоюзах, получили некоторые права и полномочия корпоративных организаций. Этот промежуточ* ный статус, который иногда называют «квазикорпоративным», согласно ведущему прецеденту Палаты лордов наделяет членов зарегистрированного профсоюза правом подавать иски на свой профсоюз, как таковой, и получать компенсацию из его фондов в случае исключения истца из профсоюза в нарушение договора о членстве, заключенного им с данным профсоюзом. (8) Точно так же зарегистрированный профсоюз отвечал по деликтным искам (9) до принятия парламентского акта 1906 г., который освободил профсоюзы от этой ответственности. (10) Закон о трудовых отношениях 1971 г., отмененный в настоящее время, предусматривал, что после регистрации профсоюз становился инкорпорированным, но также разрешал возбуждать иски про* тив незарегистрированных, а значит, и неинкорпорированных, профсоюзов.

Автономность правосубъектности корпорации

«Якорем спасения» современного права компаний является знаменитое решение Палаты лордов по делу «Саломон против Саломон Лтд». (11) В этом деле г*н Саломон владел буквально всеми акциями так называемой компании одного лица. Он одол* жил деньги компании, когда она была вполне платежеспособна, под обеспечение «долговых обязательств», разновидности зало* га под имущество компании, держатель которых обладает при* оритетом в удовлетворении своих претензий по сравнению с другими кредиторами. Позднее компания обанкротилась, и г*н Саломон подал иск с требованием полного погашения причита* ющегося ему долга в первоочередном порядке. Палата лордов постановила, что, поскольку компания является абсолютно само* стоятельным «лицом», отдельным от г*на Саломона (хотя тот был

ее единственным акционером и полностью контролировал ее деятельность), последнему должен быть выплачен весь причита* ющийся ему долг, точно так же, как это имело бы место в отно* шении любого другого абсолютно независимого держателя дол* говых обязательств.

Развитие коммерческой компании как самостоятельного юридического лица, ответственность акционеров которого огра*

ничена обязательствами по оплате уставного капитала, оказало огромное влияние на современную социально*экономическую структуру индустриально развитого общества. Оно не только обеспечило механизм мобилизации крупных инвестиций, но и предоставило средства, благодаря сложным хитросплетениям массы взаимосвязанных компаний, обычно контролируемых од* ной или несколькими так называемыми «холдинговыми ком* паниями» (имеющими контрольные пакеты акций в дочерних компаниях), для создания промышленных и коммерческих пред* приятий в неслыханных доселе масштабах. Колоссальные по* следствия этого процесса для правовых систем современных го* сударств с рыночной экономикой трудно переоценить. Вот всего лишь один пример: проблема налогового «домициля» корпора* ции в стране осуществления ею и её дочерними компаниями своей деятельности. Этот важный вопрос вызвал бурный поток судебных решений практически в каждой из стран западного мира. К сожалению, размеры книги позволяют остановиться лишь на одной общей, но весьма специфической проблеме, пред* ставляющий живой интерес для теории права.

Принцип, положенный в основу решения по делу Саломона (12), уподобляли своего рода «корпоративному покрывалу» или «занавесу», отделяющему компанию от ее членов, акционеров. (13) Но представляет ли он собой непроницаемый «железный занавес», который надо стараться держать наглухо закрытым, или его можно приоткрывать в определенных случаях, и если да, то каких? Подобные вопросы возникают, в частности, в случае так называемой компании «одного лица», контролируемой един* ственным акционером, или в случае дочерней компании, акции которой целиком или в значительной части принадлежат другой контролирующей компании. Проблема сводится, таким образом, к тому, готов ли суд при определенных обстоятельствах снять «корпоративное покрывало» и рассматривать компанию всего лишь как другое название тех, кто контролирует ее средства.

В целом английские суды проявили явное нежелание при* знавать любые исключения или отход от решения по делу Сало* мона (14), которое со всей определенностью можно рассматри* вать, как «юридическое выражение» экономической политики, проводимой развитыми капиталистическими странами в инте* ресах стабильности народного хозяйства и направленной на со* хранение незыблемости принципа самостоятельности корпора*

тивного образования. И не случайно согласно решению по делу о дочерней компании Транспортной Комиссии, полностью при* надлежащей последней, услуги, оказанные первой, не могут рас* сматриваться в качестве предоставленных самой Комиссией в силу законов о лицензировании транспорта (15), и соответствен* но о коммерческой деятельности компании, чьи акции полнос* тью принадлежат одному лицу, нельзя сказать, что она осуще* ствляется именно этим лицом, которое по этой причине не впра* ве требовать продления аренды служебных помещений согласно Закону об арендодателе и арендаторе 1954 г. (16) Но были, одна* ко, и противоположные решения. Так, для того чтобы в годы Второй мировой войны установить, носит ли зарегистрирован* ная английская компания «вражеский характер», суд обращал внимание на местонахождение основной контролирующей ком* пании. (17) И её местонахождение могло быть решающим фак* тором в установлении налогового домициля дочерней компании, полностью принадлежащей контролирующей. (18) Более того, когда органы по выдаче транспортных лицензий удостоверились в том, что дочерняя и в значительной мере контролирующая её материнская компания составляют фактически единую коммер* ческую структуру (то есть образуют так называемое «экономи* ческое единство»), они могут проигнорировать самостоятель* ную правосубъектность дочерней компании с целью лишить кон* тролирующую возможности использовать её, как инструмент для получения преимуществ, на которые та не имеет никаких прав. (19) И еще один пример на ту же тему. После заключения контракта о продаже земельного участка с покупателем собст* венник этого земельного участка перепродал его компании, на* ходящейся под его единоличным контролем, с тем чтобы воспре* пятствовать покупателю в получении постановления суда, пред* писывающего продавцу передать землю. Суд тем не менее вынес решение против компании в пользу покупателя и реального ис* полнения контракта о продаже земельного участка. (20)

Эти примеры служат отличной иллюстрацией того, как пра* вовые принципы и концепции создают широкие рамки, опреде* ляющие общую линию возможного поведения судов при реше* нии подобных проблем и в то же время сохраняющие за ними свободу маневра в каждом конкретном случае. В современных условиях, однако, важность понятийного подхода заключается в том, что суд приступает к делу с явно выраженным намерением

двигаться в определенном направлении, как, скажем, в случае с сохранением самостоятельной правосубъектности корпораций. Это неизбежно означает, что возможные исключения достаточ* но редки (20а) и обычно не признаются таковыми, но рассматри* ваются в качестве случаев, имевших место на каких*то иных основаниях. В результате становится возможным оправдать от* клонение от общего правила и одновременно сохранить в непри* косновенности правовую логику. Так, суд может постановить, что «враждебный характер» компании поднимает совершенно иную правовую проблему, отличную от проблемы юридического лица, или что дочерняя компания, находящаяся в полной соб* ственности у материнской, служит всего лишь «маской» или является «фиктивной». Такое объяснение не скрывает, однако, полностью того факта, что суд действительно находит особые доводы для того, чтобы обойти слишком жесткую доктрину.

То, что достаточно гибкие понятийные рамки несут в себе ряд преимуществ, совершенно очевидно, так как без них праву будет не хватать последовательности и согласованности. Опас* ность возникает лишь тогда, когда суд перестает признавать, что внутри этих рамок он всегда обладает определенной свободой действий и что от политики в области правосудия зависят грани* цы использования этой свободы. Опыт показывает, что во всех правовых системах всегда существует напряженность между жесткой доктриной, предписывающей строго следовать юриди* ческим понятиям, и более свободной и гибкой философией адап* тации к новым социальным потребностям. Именно эта напря* женность придает праву значительную долю его жизнеспособ* ности.

II. ПРАВА И ОБЯЗАННОСТИ

Как только правовая система достигает той фазы развития, когда ее можно подвергнуть юридическому анализу, обнаружи* вается, что понятия прав и обязанностей составляют основопо* лагающий элемент в структуре правового механизма, с помо* щью которого система и может выполнять свои социальные фун* кции. В самой идее правовой нормы заключен естественный вывод о том, что те, кому она адресована, в определенном смыс* ле «связаны» ею или подчиняются определенному «обязатель* ству». (Сам этот термин на латыни также означает «связанный».)

Именно эта идея быть связанным, обязанным поступать (или не поступать) определенным образом и лежит в основе термина «обязанность», хотя, как уже было показано, обязанности, нала* гаемые законом, следует строго отличать от обязанностей, при* сущим другим нормативным системам, таким как мораль, рели* гия или общепринятые в обществе условности. Остается, одна* ко, достаточно важным социологическим фактом, что право и мораль используют одну и ту же терминологию в отношении должествования, обязательств и обязанностей. Тем самым учи* тывается не только внешний аспект и права и морали при подчи* нении ab extra (извне) нормам, налагающим соответствующие обязанности на тех, кто в силу той или иной причины подпадает под сферу их действия, но также и наиболее важный внутрен* ний аспект постольку, поскольку такие лица считают себя реаль* но связанными этими обязанностями. Значение сказанного с точки зрения правовой обязанности заключается в том, что граж* данин должен чувствовать себя обязанным соблюдать правовые нормы не чисто формально, поскольку он находится в сфере действия права, и не только потому, что он боится наказания в случае нарушения им своей обязанности, а в силу того, что сама правовая норма является важнейшей составляющей частью об* щественной морали.

Связь между правовой обязанностью и моральным долгом становится еще более явственной при использовании термино* логии, касающейся «прав». Слово «право» несет в себе и мораль* ный смысл и эмоциональную нагрузку, которые вместе придают этому термину значение, явно выходящее за рамки простого формального разрешения тех или иных действий в соответствии с системой правовых ном. Этот момент, пожалуй, сильнее всего подчеркивается в тех европейских языках, где само слово «пра* во» (Recht, droit, diritto) означает еще и «моральное право». Тот факт, что в рамках правовой системы человек может заявить о своем «праве» на определенные действия или на воздержание от них, например, на осуществление контроля над какой*то соб* ственностью или о праве запрещать другим осуществлять такой контроль, о праве пользоваться услугами другого лица, или о праве требовать передачи какой*либо вещи или уплаты долга, несет в себе чувство обоснованности, придающее вес подобным требованиям как в моральном, так и в правовом плане в глазах всех, кого это касается. Таким образом, сама терминология и

понятийные рамки права способствуют пробуждению в созна* нии человека сильно развитого чувства морального права и обя* занности, в результате чего в значительной степени облегчается задача правопорядка регулировать и направлять поведение чело* века. Является ли этот аспект правопорядка существенным с точки зрения аналитического подхода или нет, он тем не менее, без всякого сомнения, остается социологическим фактором пер* востепенной важности.

Связь между правами и обязанностями

Некоторые юристы утверждают, что институт прав и обя* занностей является не только неотъемлемой чертой правовой системы, но и что эти два понятия неразрывно связаны между собой важнейшей логической зависимостью. Считается, что пра* ва и обязанности являются «соотносительными», «коррелятив* ными» понятиями, составляют «пару» («коррелят»), то есть явля* ются противоположными сторонами правоотношения, и что та* кая двусторонняя связь неизбежно должна существовать. Если Джонс, например, одолжил у Робинсона определенную сумму денег, то можно сказать, что у Робинсона есть право получить эти деньги обратно, а у Джонса — обязанность выплатить их Робинсону. Таким образом, их отношения представляют две про* тивоположные стороны одной медали. Но другие юристы, среди которых и Кельзен, указывали на то, что эта связь между правом

иобязанностью не является постоянной, поскольку могут суще* ствовать обязанности, налагаемые без предоставления каких* либо прав. Например, многие обязанности в сфере общественной

иблаготворительной деятельности. Это также распространяется

ина бо´льшую, если не всю, часть уголовного и административ* ного права. Может существовать обязанность не публиковать материалов непристойного характера (порнографической лите* ратуры), платить налоги надлежащим образом, но подобные обя* занности не создают соответствующих прав в пользу других лиц. Попытки опровергнуть этот тезис, заявляя, что во всех по* добных случаях права существуют у государства или его орга* нов, ведут к совершенно искусственному выводу, поскольку вряд ли можно утверждать, что у государства, к примеру, есть «пра* во», чтобы граждане не публиковали непристойные материалы. Что касается полномочий властей возбуждать судебный процесс

с целью запрета подобных публикаций (которые можно рас* сматривать как аналог права Робинсона обратиться в суд с тре* бованием возврата Джонсом своего долга), то это можно считать скорее обязанностью государства, чем его правом. Более того, если предположить, что каждой обязанности соответствует пра* во, ассоциирующееся с ней, то это может привести к курьезно* му выводу, что осужденный преступник обладает «правом» быть повешенным. В силу этих причин Кельзен и некоторые другие авторы высказывали мнение, что обязанность является осново* полагающим понятием правовой системы и что право может сопутствовать ей, но не во всех случаях, а в зависимости от того, стремится ли соответствующая правовая система наделить ин* дивида полномочием принимать решение о приведение в дей* ствие правового механизма принудительного исполнения обя* занности. Такой механизм реализации личных прав считается отличительной чертой общества, основанного на институте час* тной собственности, в котором судебные иски обычно принима* ют форму защиты имущественных интересов или требований, могущих быть выраженными в денежном эквиваленте.

Основные права и право на судебную защиту

Представляется, однако, что этот взгляд на права, как на полномочие на принудительное применение закона, игнорирует или преуменьшает другое различие, на которое часто указывают юристы, а именно, различие между основными правами и пра* вом на судебную защиту или принудительное исполнение своих законных требований. В какой*то степени это различие схоже с контрастом между материальным и процессуальным правом. Принято считать, что материальное право основывается на раз* личных правах и обязанностях, которыми должны руководство* ваться люди в своих правоотношениях и которые, с правовой точки зрения, считаются существующими априорно еще до лю* бого действительного нарушения обязанности. Процессуальное право, со своей стороны, вступает на авансцену только тогда, когда уже имело место нарушение обязательства, с тем, чтобы обеспечить право на судебную защиту или помощь. На этой стадии права потерпевшей стороны могут быть выражены в виде иска, содержащего требование к суду принять определенные