хрестоматия Аникин

На твоей, сударь, любимой-то на дочере. На честной Афросинье королевичне, Владимер-князь хочет женитися.

А и тут королю за беду стало,

Арвет на главе кудри черныя

Ибросает о кирпищет пол,

Апри том говорит таковое слово;

—Гой еси ты, Дунай сын Иванович,

Кабы прежде у меня не служил верою и правдою. То б велел посадить во погребы глубокия И уморил бы смертью голодною За те твои слова за бездельныя.

Тут Дунаю за беду стало, Разгоралась ево сердца богатырское. Вынимал он свою сабельку вострую, Говорил таково слово;

— Гой еси, король Золотой орды! Кабы у тя во дому не бывал, Хлеба-соли не едал.

Ссек бы по плеч буйну голову!

Тут король неладом заревел зычным голосом. Псы борзы заходили на цепях, А и хочет Дуная живьем стравить Теми кобелями меделянскими'.

Скричит тут Дунай сын Иванович;

— Гой еси, Еким сын Иванович, Что ты стал да чево гледишь? Псы борзы заходили на цепях,

Хочет нас с тобой король живьем стравить! Бросился Еким сын Иванович,

Он бросился на широкой двор, А и те мурзы-улановья^

Не допустят Екима до добра коня. До своей ево палицы тяжкия,

Аи тяжкия палицы, медныя литы, Оне были в три тысячи пуд; Не попала ему палица железная.

Что попала ему ось-та тележная,

Аи зачел Еким помахивати.

Прибил он силы семь тысячей мурзы-улановья. Пять сот он прибил меделянских кобелей.

‘ Меделянские (кобели) — недобрые.

^ Мурзы-улановья — мурзы — небольшие татарские князья; улановья — ула­ ны, здесь; татарские сановники.

441

Закричал тут король зычным голосом:

— Гой еси, /^н ай Иванович! Уйми ты своего слугу вернова. Оставь мне силы хоть на Семены,

А бери ты мою дочь любимую, Афросинью королевишну.

А и молоды Дунай сын Иванович Унимал своего слугу вернова. Пришел ко высокому терему.

Где сидит Афросинья в высоком терему, За тридесять замками булатными. Буйны ветры не вихнут на ее.

Красное солнцо лица не печет. Двери у полат были железныя, А крюки-пробои по булату злачены. Говорил тут Дунай таково слово:

— Хоть нога изломить, а двери выставить! Пнет во двери железныя,

Приломал он крюки булатныя. Все тут полаты зашаталися. Бросится девица, испужалася. Будто угорелая вся.

Хочет Дуная во уста цаловать. Проговорит Дунай сын Иванович:

—Гой еси, Афросинья королевишна!

Аи ряженой кус, да не суженому есть! Не целую я тебя во сахарныя уста,

Аи Бог тебе, красну девицу, милует: Дастанешьса ты князю Владимеру.

Взял ее за руку за правую. Повел из полат на широкой двор,

Аи хочут садиться на добрых на коней. Спохватился король в Золотой орде, Сам говорил таково слово:

—Гой еси ты, Дунай Иванович, Пожалуй подожди мурзы-улановья!

Иотправляет король своих мурзы-улановья Везти за Дунаем золоту казну.

И те мурзы-улановья Тридцать телег ординских' насыпали

Златом и серебром и скатным земчугом,

Асверх того каменьи самоцветными.

Скоро Дунай снарежается,

Ипоехали оне ко городу ко Киеву.

Аи едут неделю уже спорялу,

‘Ордйнская — ордынская, поместительная, широкая.

442

Аи едут уже другую,

Итут же везут золоту казну.

Анаехал Дунай бродучей' след,

Не доехавши до Киева за сто верст. Сам он Екиму тут стал наказывать:

— Гой еси, Еким сын Иванович, Вези ты Афросинью королевишну Ко стольному городу ко Киеву, Ко ласкову князю Владимеру Честно-хвально и радостно.

Было бы нам чем похвалитися Великому князю во Киеве.

Асам он, Дунай, поехал по тому следу. По свежему, бродучему.

Аи едет уж сутки другие,

Вчетвертые сутки след дошел

На тех на лугах на потешныех\ Куда ездил ласковой Владимер-князь Завсегда за охотою.

Стоит на лугах тут бел шатер.

Во том шатру опочив’ держит красна девица,

Аи та ли Настасья королевишна. Молоды Дунай он догадлив был, Вымал из налушна тугой лук, Из колчана вынул калену стрелу,

Аи вытянул лук за ухо,

Калену стрелу, котора стрела семи четвертей. Хлестнет он, Дунай, по сыру дубу,

Аспела ведь титивка у туга лука,

Адрогнет матушка-сыра земля От тово удару богатырскова.

Угодила стрела в сыр крековистой^ дуб. Изломала ево в черенья нoжeвыя^

Бросилася девица из бела шатра, будто угорелая.

Аи молоды Дунай он догадлив был,

Скочил он, Дунай, со добра коня. Воткнет копье во сыру землю. Привязал он коня за востро копье.

’ Бродучий — здесь: свежий.

^Потешные (луга) — где бывает охота.

*Опочив (держит) — почивает, спит.

^Крековйстый — кряковистый, кривой.

^Черёнья — части, рукоятки (здесь: ножевые).

443

и горазд' он со девицею дратися,

Ударил он девицу по щеке,

Апнул он девицу под гyзнa^ — Женской пол от тово пухол живет, Сшиб он девицу с резвых ног.

Он выдернул чингалишша^ булатное,

Аи хочет взрезать груди белые. Втапоры девица возмолилася:

—Гой еси ты, удалой доброй молодец! Не коли ты меня, девицу, до смерти,

Яу батюшка-сударя отпрошалася:

Кто мене побьет во чистом поле, За тово мне, девице, замуж идти.

А и тута Дунай сын Иванович Тому ее слову обрадовался. Думает себе разумом своим: «Служил я, Дунай, во семи ордах, В семи ордах семи королям,

Ане мог себе выжить красныя девицы, Ноне я нашел во чистом поле Обрушницу-сопротивницу».

Тут оне обручалися.

Круг ракитова куста венчалися.

Аскоро ей приказ отдал собиратися

Иобрал у девицы сбрую всю:

Куяк и панцырь с кольчугою. Приказал он девице нарежатися В простую епанечку® белую.

И поехали ко городу ко Киеву.

Только Владимер стольной киевской Втапоры® едет от злата венца,

Иприехал князь на свой княженецкой двор,

Иво светлы гридни убиралися.

За убраныя столы сажалися.

А и молоды Дунай сын Иванович Приехал ко церкви соборныя, Ко тем попам и ко дьяконам.

Приходил он во церкву соборную.

I Горазд —■здесь: ловкий, уместный, искусный.

^Гузна — низ, зад.

^Чингалишша — кинжалище, кинжал. '*Куяк — латы.

^Епанча, епанечка — шубейка, короткая, безрукавная. ®Втапоры — в ту пору, в то время.

444

Просит честныя милости У тово архерея соборнова —

Обвенчать на той красной девице. Рады были тому попы соборныя, В те годы присяги' не ведали, Обвенчали Дуная Ивановича.

Венчальнова дал Дунай пять сот рублев

Ипоехал ко князю Владимеру;

Ибудет у князя на широком дворе,

Искочили со добрых коней с молодой женой,

Иговорил таково слово: Доложитесь князю Владимеру

Не о том, что идти во светлы гридни, — О том, что не в чем идти княгине молодой:

Платья женскова только одна и есть епанечка белая.

Автапоры Владимер-князь он догадлив был, Знает он, ково послать:

Послал он Чурила Пленковича Выдавать платьица женское цветное.

Ивьщавали оне тут соян^ хрущетой камки^

На тое княгиню новобрачную. На Настасью-королевичну,

Ацена тому сояну сто тысячей.

Иснарядили оне княгиню новобрачную, Повели их во полаты княженецкия, Во те гридни светлыя.

Сажали за столы убраныя.

За ества сахарныя и за питье медяные. Сели уже две сестры за одним столом,

Аи молоды Дунай сын Иванович

Женил он князя Владимера Да и сам тут же женился,

Втом же столе столовати^ стал.

Ажили оно время немалое.

Укнязя Владимера, у солнышка Сеславьевича, Была пирушка веселая, Тут пьяной Дунай расхвастался:

—Что нет против меня во Киеве такова стрельца Из туга лука по приметам стрелять!

Что взговорит молода княгиня Апраксевна:

—Что гой еси ты, любимой мой зятюшка,

Присяга — клятва, гласный призыв Бога во свидетельство, целование креста.

2Соян — саян, распашной сарафан.

3Камка — шелковая ткань с узорами, д:р1/и{епгая — хрустящатая. '' Столовати — пировать.

445

Молоды Дунай сын Иванович!

Что нету-де во Киеве такова стрельца, Как любезной сестрице моей Настастьи-королевичне.

Тут Дунаю за беду стало, Бросали оне жеребья, Кому прежде из туга лука стрелять, И досталось стрелять

Ево молодой жене Настасьи-королевичне, А Дунаю досталось на главе золото кольцо держать. Отмерели место на целу версту тысячну.

Держит Дунай на главе золото кольцо, Вытягала Настасья колену стрелу, Спела-де титивка у туга лука.

Сшибла с головы золото кольцо. Тою стрелкою каленою.

Князи и бояра тут металися, Усмотрили калену стрелу.

Что на тех-та перушках' лежит то золото кольцо. Втапоры Дунай становил на примету

Свою молоду жену, Стала княгиня Апраксевна его уговаривати:

—Ай ты гой еси, любимой мой зятюшка, Молоды Дунай сын Иванович!

Та ведь шутачка пошучена.

Да говорила же ево и молода жена:

—Оставим-де стрелять до другова дня, Есть-де в утробе у меня могуч богатырь. Первой-де стрелкой не дострелишь,

Адругою-де перестрелишь,

Атретью-де стрелкою в меня угодишь. Втапоры князи и бояра

Ивсе сильны-могучи богатыри Ево, молода Дуная, уговаривали. Втапоры Дунай озадорелся^

Истрелял в примету на целу версту в золото кольцо, Становил стоять молоду жену.

И втапоры ево молода жена Стала ему кланятися и перед ним убиватися;

— Гой еси ты, мой любезной ладушка. Молоды Дунай сын Иванович!

Аставь шутку на три дни, Хошь не для меня.

Но для своего сына нерожденнаго;

' На тех же перушках — вероятно, на оперении стрелы.

^ Оэадбреться — войти в задор.

446

Завтро рожу тебе богатыря, Что не будет ему сопротивника.

Тому-то Дунай не поверовал, Становил свою молоду жену Настастью-королевишну На мету с золотым кольцом,

Ивелели держать кольцо на буйной главе. Стрелял Дунай за целу версту из туга лука,

Аи первой стрелой он не дострелил.

Другой стрелой перестрелил,

Атретьего стрелою в ее угодил. Прибежавши Дунай к молодой жене,

Выдергивал чингалишша булатное. Скоро вспорол ей груди белыя, — Выскочил из утробы удал молодец. Он сам говорит таково слово:

— Гой еси, сударь мой батюшка! Как бы дал мне сроку на три часа, А и я бы на свете был

Попрыжея и полутчея в семь семериц' тебя.

А и тут молоды Дунай сын Иванович запечалился. Ткнул себя чингалишшем во белы груди, Сгареча он бросился во быстру реку.

Потому быстра река Дунай словет. Своим устьем впала в сине море. А и то старина, то и деянье.

ДОБРЫНЯ И ЗМЕЙ

Матушка Добрынюшке говаривала. Матушка Никитичу наказывала:

— Ах ты, душенька, Добрыня сын Никитинич! Ты не езди-тко на гору сорочинскую.

Не топчи-тко там ты малыих змиенышов, Не выручай же полону^ там русскаго, Не куплись-ко^ ты во матушке Пучай-реки; Тая река свирипая, Свирипая река, сама сердитая:

Из-за первоя же струйки как огонь сечет. Из-за другой же струйки искра сыплется,

' В семь семериц — семь раз по семь.

^Полон — плен, здесь: пленники.

^Не куплись-ко — не купайся-ка.

447

Из-за третьей же струйки дым столбом валит, Дым столбом валит да сам со пламенью.

Молодой Добрыня сын Никитинич Он не слушал да родители тут матушки,

Честной вдовы Офимьи Олександровной, Ездил он на гору сорочинскую.

Топтал он тут малыих змиенышков, Выручал тут полону да русскаго.

Тут купался да Добрыня во Пучай-реки, Сам же тут Добрыня испроговорил:

— Матушка Добрынюшке говаривала, Родная Никитичу наказывала:

«Ты не езди-тко на гору сорочинскую. Не топчи-тко там ты малыих змиенышев. Не куплись, Добрыня, во Пучай-реки, Тая река свирипая, Свирипая река да е[сть] сердитая:

Из-за первоя же струйки как огонь сечет, Из-за другоей же струйки искра сыплется.

Из-за третьеей же струйки дым столбом валит. Дым столбом валит да сам со пламенью».

Эта матушка Пучай-река Как ложинушка' дождевая.

Не поспел тут же Добрыня словця молвити. Из-за первоя же струйки как огонь сечет, Из-за другою же струйки искра сыплется.

Из-за третьеей же струйки дым столбом валит. Дым столбом валит да сам со пламенью. Выходит тут змея было проклятая

Одвенадцати змея было о хоботах:

—Ах ты, молодой Добрыня сын Никитинич! Захочу я нынь Добрынюшку цело сожру. Захочу Добрыню в хобота возьму.

Захочу Добрынюшку в полон снесу. Испроговорит Добрыня сын Никитинич:

—Ай же ты, змея было проклятая!

Ты поспела бы Добрынюшку да захватить, В ты пору Добрынюшкой похвастати, —

Ануньчу Добрыня не в твоих руках. Нырнет тут Добрынюшка у бережка.

Вынырнул Добрынюшка на другоём. Нету у Добрыни коня добраго, Нету у Добрыни копья востраго,

' Ложинушка — лужа.

448

Нечем тут Добрынюшке поправиться'. Сам же тут Добрыня приужахнется, Сам Добрыня испроговорит:

— Видно нонечу Добрынюшке кончинушка! Лежит тут колпак да земли греческой,

А весу-то колпак буде трех пудов. Ударил он змею было по хоботам, Отшиб змеи двенадцать тых же хоботов. Сбился^ на змею да он с коленками. Выхватил ножищо да кинжалищо, Хоче он змею было пороспластать. Змея ему да тут смолиласи;

— Ах ты, душенька, Добрынй сын Никитинич! Бьщь-ка ты, Добрынюшка, да больший брат, Я теби да сёстра меньшая.

Сделам мы же заповедь великую:

Тебе-ка-ва не ездить нынь на гору сорочинскую Не топтать же зде-ка маленьких змиёнышков. Не выручать полону да русскаго;

Ая теби сестра да буду меньшая. Мне-ка не летать да на святую Русь,

Ане брать же больше полону да русскаго. Не носить же мне народу христианскаго.

Отслабил’ он колен да богатырскиих. Змея была да тут лукавая, Спод колен да тут змея свернуласи.

Улетела тут змея да во кувыль^-траву.

Имолодой Добрыня сын Никитинич Пошел же он ко городу ко Киеву, Ко ласковому князу ко Владимиру,

Ксвоей тут к родители ко матушки,

Кчестной вдовы Офимье Олександровной.

Исам Добрыня порасхвастался'’:

—Как нету у Добрыни коня добраго. Как нету у Добрыни копья востраго.

Не на ком поехать нынь Добрыне во чисто поле! Испроговорит Владимир стольнекиевской:

—Как солнышко у нас идет на вечере,

'Поправиться — сразиться.

^Сбиться — здесь: упал, ступил.

^Ослабил.

* Кувыль-трава — ковыль-трава.

5’ Порасхвастался — стилевой шаблон, тут значение — сказал.

Почестный пир идет у нас на весели', А мне-ка-ва, Владимиру, не весело, Одна у мня любимая племянничка, И молода Забава дочь Потятична. Летела тут змея у нас проклятая. Летела же змея да через Киев-град; Ходила нунь^ Забава дочь Потятична Она с мамкамы да с нянькамы В зеленом саду гулятиться.

Подпадала^ тут змея было проклятая Ко той матушки да ко сырой земли, Ухватила тут Забаву дочь Потятичну В зеленом саду да гуляючи В свои было во хобота змеиныи.

Унесла она в пещерушку змеиную.

Сидят же тут два русскиих могучиих богатыря: Сидит же тут Алешенька Левонтьевич, Во другиих Добрыня сын Никитинич. Испроговорит Владимир стольнёкиевской;

—Вы русскии могучии богатыри, Ай же ты, Алешенька Левонтьевич!

Мошь^ ли ты достать у нас Забаву дочь Потятичну Из той было пещеры из змеиною?

Испроговорит Алешенька Левонтьевич:

—Ах ты, солнышко Владимир стольнекиевской!

Яслыхал было на сем свети,

Яслыхал же от Добрынюшки Никитича: Добрынюшка змей было крестовый брат, Отдаст же тут змея проклятая Молоду Добрынюшки Никитичу Без бою, без драки кроволития

Тут же нунь Забаву дочь Потятичну. Испроговорит Владимир стольнекиевской;

—Ах ты, душенька, Добрыня сын Никитинич!

Ты достань-ко нунь Забаву дочь Потятичну Да из той было пещерушки змеиною.

Не достанешь ты Забавы дочь Потятичной, Прикажу теби, Добрыня, голову рубить.

Повесил тут Добрыня буйну голову,

‘ На весели — весело, разгар веселья.

^На ту пору, в это же время.

^Подпадала — припадала.

' Ее.

®Мошь — можешь.

450