хрестоматия Аникин

Безо всякого веденья', Становились у красна крыльца.

Услыхал про то Темрюк-Кастрюк, Молодой черкешанин; Зашипел он по-змеиному, Заревел он по-звериному, Переломал пятьдесят скамей,

Передавил он приданство^ все — Двести татаринов.

Полтораста бояринов И семьсот донских казаков,

Что ни лучших добрых мблодцев. Выходил он на красно крыльцо,

Сохватился с большим братом. Со Андреям Андреевичам.

Они водиться поводилися^ Межонный^ день до вечера И всю ночь до белой зари. Никто у них не поборол.

Расходиться расходилися. Меж собой поклонилися.

Схватился со мёньшиим братом: Тот его берет за левой вороток. Поднимает на правой на носок. Он приподнял повыше себя, Ударил о сыру землю, По колени его в землю вшиб.

По колени, чуть не по пояс; Он и цветное платье с него сшиб^. Пустил его косо-набосо®.

Пустил его, в чем мать родила. Услыхала про то малая сестра.

Свет Марья Темрюковна, Выходила на красное крыльцо. Говорила громким голосом:

—Ты крапива, крапивной сын^!

‘Безо всякого веденья — без уведомления, разрешения. ^ П риданст во — свита.

®Водит ься поводилися — поборолись известное время.

*Межонный ( д е н ь ) — летний, долгий.

^Сшиб — сверг, снял.

® К осо-набосо — здесь: отпустил его босым, косо — скорченным.

^ Ты крапива, крапивный сын — Мария говорит, что победитель ее брата низкого роду.

551

Немного вас посеяно, Да много уродилося! Хотя бы ты и силён,

Ихотя бы тебе Бог пособил, Начто ты так наругаешься

Иначто насмехаешься?

Пустил ты его, в чем мать родила. Сказал туг царь-государь.

Царь Иван сударь Васильевич;

— Ты баба, ты бабье знай! Не то-то нам дорого.

Что татарин похваляется, А то-то нам дорого.

Что русак насмехается!

[ГНЕВ ИВАНА ГРОЗНОГО НА СЫНА]

Когда воцарился Грозный царь Иван Васильевич', Тогда он полонил славное Ообское^, Полонил Ообское и еще и Новгород^

Исам на пиру расхвастался:

—Вывел я измену с Ообского

Ивывел измену с Новагорода,

Да надо вывести измену с каменной Москвы. Говорит ему меньшой сын.

Младой Иванушка Иванович:

— Пустым ты, батюшка, расхвастался: Не вывел измену с Ообского, Да и не вывел измену с Новагорода,

Да не вывести и с каменной Москвы: Со изменою и ешь, и пьешь, И думу думаешь за одним столом\

' Иван IV венчался на царство по обряду византийских императоров в 1547 г,

^Ообское — Псков.

^Новгород был лишен самостоятельности еще дедом Ивана Грозного Иваном III.

Иван IV жестоко расправился с жителями названных городов за «измену» — сноше­ ние с внешними врагами.

* Творцы песни указали на «изменников» из числа опричников. Именно они были

приближены к царю. Вне Кремля, где-то на Арбате, царь возвел «низкие хоромы» и здесь обычно пил-ел вместе с опричниками.

552

Тут скрычал Иван Васильевич:

—Подай измену на очь',

Ане подашь измены на очь, Отсеку у тебя буйну голову,

Не дам живота^ ни на малый чac^ Тут Иванушко задумался;

Сказать на князя иль боярина — Пролить кровь напрасная;

Асказать на братца на родимого. На младшего Федора-царевича.

—Грозный царь Иван Васильевич! Которыми улицами ты ехал, батюшка. Теми улицами кура не пила; И которыми ехал Малюта Скурлатович, И теми улицами кура не пила;

А которыми ездил Федор Иванович, — Задергивал решетки железные''

И подпись подписывал.

Что улицы казнены и раззорены,

Аостались те улицы не казнены, не раззорены. Скрычал Грозный царь Иван Васильевич;

—Где мои палачи немилостивы?

Возьмите младого Федора-цapeвичa^ Ведите за Москву-реку, Ко плахе ко липовой, ко сабле ко востроей.

Повел его Малюта Скурлатов сын® За матушку за Москву-реку,

Ко плахе ко липовой, ко сабле ко востроей. Не белая лань пробегала вдоль по городу —

' На очь — на глаза.

^Живот — здесь; жизнь.

^На малый час — на короткое время, на минуту.

■*Задергивал решетки железные — запирал улицу: в старину на ночь улицы за­

крывали (существовали решетки и цепи, замки).

®Имя царевича неустойчиво (он то Иван, то Федор и проч.). Очевидно, что творцы песни держат в сознании самый факт реального убийства царевича Ивана в 1581 г., но в песне идет речь о спасении царевича его родным дядей Никитой Романовичем. Совре­ менники передавали друг другу рассказы, что оговоренный царевич Федор был мягок нравом и характером и не мог смотреть на муки придаваемых казни. Рассказывал!:, что однажды вместе с дядей Никитой Романовичем он ушел в город с реки Неглинной, где пытали людей.

®Реальное историческое лицо — Малюта Скуратов, Григорий Скурата-Бельский, сподручник царя.

553

Пробегала царица благоверная',

Вбелой тоненькой рубашечке без пояса,

Водних чулочках без чоботов^

Ко своему братцу родимому. Ко князю Никите Романовичу.

Князь Никита Романович за столом сидит. Сидит, хлеб-соль кушает, Сам говорит таково слово:

—Ты зачем, гостья, незвана идешь?

Аона говорит таково слово:

—Ты, братец мой родимой.

Князь Никита Романович! Потухла зоря раноутрення. Поблекло наше красно солнышко: Повел Малюта Скурлатов сын

Младого Федора-царевича за Москву-реку, Ко плахе ко липовой, ко сабле ко востроей Отсечь ему голову.

Князь Никита Романович Выскочил из-за дубова стола, Через дубовый стол.

Дернул чоботы на босу ногу, Кинул шляпу на одно ухо. Кунью шубку за рукав схватил. Бежал на конюший двор.

Взял коня самолучшего.

Сел не на уздана, не на седлана, Поехал вдоль по городу за Москву-реку, Голосом крычит, шляпой машет он:

—Стойте, народ, сторонитеся. Дайте путь-дорогу широку Ехать за матушку Москву-реку,

Ко плахе ко липовой, ко сабле ко востроей.

Икрычит чрез Москву-реку Малюте Скурлатову:

—Не за кус, собака, хватаешься.

Что съешь, тем и подавишься!

У Малюты сердце испужалося, Правая рука застоялася.

Левая нога задрожалася.

Приехал князь ко плахе ко липовой, ко сабле ко востроей, Скочил он со добра коня.

Поднимал младого Федора-царевича Со плахи со липовой за ручку за правую,

' Царица благоверная — лицо откровенно вымышленное. Ко времени, о котором

говорит песня, первая жена Грозного Анастасия умерла.

554

Целовал его в уста во сахарные, А сам отдал Малюте Скурлатову Конюха своего любимого,

Который был лицо в лицо и плечо в плечо,

Иедин волос с волосом ладились'.

Бил Иван Васильевич в колокол во казненный,

Чтоб идти в церковь в черных платьях всем. Князь Никита Романович Надел на себя и на племянника Красны платья лучше всех,

Подошел к Грозному царю Ивану Васильевичу, Бил челом, его здравстовал:

—Здравствуй, Грозный царь Иван Васильевич, Со своей любимой семьей,

Исо двумя ясными соколами-сыновьями,

Исо веема князьямы и боярмы!

Говорит Грозный царь Иван Васильевич:

—Князь Никита Романович!

Перво был ты мне старый друг. Теперь стал ты мне старый пес.

Таки ль-то надо мной невзгоды не ведаешь. Не ведаешь невзгоды али надсмехаешься?

Говорил Никита Романович:

— Живет ли виноватому прощеньице?

Говорит ему Грозный царь Иван Васильевич:

— Рад бы простить, да негде взять! Вывертывал Никита Романович

Младого Федора-царевича:

—Вот тебе любезный сын, Младый Федор-царевич.

—Князь Никита Романович! Прежде был ты мне старый друг,

Атеперь роден батюшка.

Городов ли тебе надо с пригородками, Аль казны тебе несчетной однозолотной^?

Говорит ему князь Никита Романович:

—Городов мне не надо с пригородками,

Аказны есть своей про себя.

Адай мне вотчину Микитину,

Чтобы слыла-была вотчина Микитина Отныне и до веку; Кто коня угонит, в мою вотчину ушел бы, — Того и Бог простит;

Ладились — здесь: сходны.

^ Однозолотная (казна) — одного золота.

555

Кто жену уведет чужую, в мою вотчину ушел бы, — Того и Бог простит; Кто голову убьет, да в мою вотчину уйдет, — Того Бог бы простил.

Тут дал Грозный царь вотчину, Котору он хотел'.

5

НАБЕГ КРЫМСКОГО ХАНА’’

Ане сйлная туча затучилася,

Ане сйлнии громы грянули:

Кудё едет собака Крымской царь? А ко сйлнему царству Московскому:

«А нынечи мы поедем к каменной Москве,

Аназад мы пойдем, Резань возьмём».

Акак будут они (у) Окй-рекй,

атут они станут белы шатры роставливать. «А думайте вы думу с цела ума:

Кому у нас сидеть в каменной Москве,

акому у нас в Володймере,

акому у нас сидеть в Суздале,

акому у нас держать Резань Старая,

акому у нас в Звенйгороде,

акому у нас сидеть в Новёгороде?» Выходит Дивй-Мурзы сын Уланович: «А есй государь наш. Крымской царь!

атобё, государь, у нас сидёть в каменной Москве,

асыну твоему в Володймере,

аплёмнику твоему в Суздале,

асродичу в Звенйгороде,

абоярину конюшему держать Резань Старая,

аменя, государь, пожалуй Новым-городом:

уменя лежат там свет-добры-дни батюшка, Диви-Мурза сын Уланович»^

‘Очень важный мотив для всей песни: певцы предпочитают местный суд царскому. Царь бывает опрометчив в решениях, несправедлив.

^Записана осенью или зимой 1619— 1920 г. для священника -англичанина Ричарда Джемса. События, о которых говорится, относятся к предыдущему столетию. Упомина­ ется пленение в 1572 г. крымского вельможи Дивей-мурзы, сын которого выведен в песне. О каком набеге идет речь, сказать трудно. Запись уникальна, но в ней зафиксиро­ ваны типичные традиционные положения, когда завоеватели уже делят еще не взятые города.

^Сын Диви-Мурзы сын Уланович претендует на Новогород, куда был отослан и где скончался его отец.

556

Проклйчет с небес господень глас «йно есй собака Крымский царь! то ли тобё царство не свёдомо?

а еще есть на Москве семьдесят апостолов, опрйшенно трех святителей; еще есть на Москве православной царь!»'

Побежал есй, собака Крымской царь, не путём есй не дорогою, не по знамени не по чёрному^!

6

ЕРМАК В КАЗАЧЬЕМ КРУГУ’

Как на речке было.

На реке было Камышинке, Камышинке, Как там жили-проживали Люди вольные, свободные, свободные, Казаченьки волжские,

Гребенские да донские, да донские. У казаков атаманушка

Да Ермак-то Тимофеевич, Тимофеевич. Не звонка-то труба.

Не громка речь возговорила, возговорила Говорил-то атаман.

Сам Ермак-то Тимофеевич, Тимофеевич;

— Уж вы слушайте-ка.

Ребятушки, дайте думушку мне одумати!

' Весь фрагмент посвящен противопоставлению намерению «собаки Крымского царя» православному царю на Москве. Говорится о многочисленных московских хра­ мах. «То ли т обе царст во не сведомо?» — неужели ты не знаешь это царство (глас Господень с неба). Опрйшенно — кроме.

^Не по знамени не по черному — ср. начало песни: появление грозной тучи. Не по знамени — вопреки черному знамению.

^ЕрмакТимофеевич — казацкий атаман, грабил суда на Волге. В 1579 г., спасаясь от московских воевод, ушел на реку Чусовую к купцам Строгановым. Получил у них оружие и с дружиной в 800 воинов перешел Уральский хребет, начал воевать с сибир­ ским ханом 1^чумом, взял его столицу. Отправил Ивану Грозному своих посланцев. Получил прощение за прежние свои дела в Москве, был обласкан и награжден. Погиб в 1584 г. В песне представлены размышления Ермака и казаков о том, как распорядиться своей судьбой.

557

Как проходит лето теплое, Настает зима холодная, холодная. Уж и где-то нам, ребята,

Зимушку-то долгу зимовать, зимовати? Нам на Волге быти —

Нам на Волге все ворами слыть, ворами слыть, На Яик идтить нам — На Яик-то переход велик, переход велик; Под Казань идтить нам

Там стоит Иван Васильевич, Грозный царь. У него-то много силушки, Силушки той сто сорок тыш,, сто сорок тыш,. Идтить — не идтить нам

На Иртыш-реку великую, на сибирскую. Мы возьмем-то в полон.

Возьмем в полон Тобольск-городок, славный город*. А как взямши город.

Пройдем к царю да поклонимся, воспокаемся.

ГРИШКА ОТРЕПЬЕВ’

Ты Боже мой. Боже, Спас милостивой, Владыко царю вседержителю!

За что на нас Господь Бог прогневался. Как спустил на нас велик тяжкой грех. Сослал нам Боже прелестника\ Вора Гришку-росстригу^ Отрепьева? Прелстил он, вор-собака, три земли: Первого прелстил короля в Литве,

Другого прелстил — землю Полскую, Третье — силно царство Московское. Не успел вор-собака на царство сесть, Понзволил вор-собака жениться.

Не у князя он берет, не у боярина.

Не у нас он берет, в каменной Москве, Берет вор-собака в проклятой Литве,

’ Тобольск — основан казачьим головою Данилом Чулковым в 1587 г. В 1610 г. был перенесен на новое место, с 1708 г. стал главным городом Сибирской губ. В песне налицо ряд хронологических смещений.

^Лжедмитрий I — самозванец, авантюрист, захватил царский престол и правил в 1605— 1606 гг., ставленник чужеземцев. Речи Посполитой.

^Прелёстник — прельститель.

^Отрепьев — беглый дьякон Чудова монастыря, тайно перешел в католичество.

558

Проклятой Литве, у Юрья пана Стредомирского', Берет он Маринку дочь Юрьеву.

Асвадба была на вешней праздник, На вешней праздник Миколин день^: Миколин день был в пятнииу,

Ау Гришки свадба в четверток была; Стали благовестить к заутрене У святого Михаила Архангела,

Где кладутся цари блaгoвepныe^ Благоверные, благочестивые. Бояра пошли ко заутрене.

Ко святому Михаилу Архангелу,

АГришка-росстрига в баню пошел С своею Маринкою дочь Юрьевой. Бояра идут от заутрени,

АГришка-росстрига из бани идет. Шуба на нем соболиная, На Маринке саян' красного золота.

Всходит на крылечко на красное. Вскричит он, взвопит громким голосом:

—Есть ли у меня пушкари?

Свезите снаряд-пушки за город, За те ли вороты Серпуховские: Завтре у меня пир будет Для ради тестя любимого.

Как пошел на крылечко на заднее, Скрычит он, возвопил громким голосом:

— Есть ли у меня повары, Мои батюшковы приспешнички!

Варите вы еству скоромную и постную. Скоромную еству — гуси-лебеди,

Апостную еству — рыбу белую: Завтре у меня пир будет Ради тестя любимого.

Про Юрья пана Стредомирского. Скоромную еству сам кушает,

Апостну еству раздачей дает,

Аместные иконы под себя стелет,

А чудны кресты под пяты кладет.

' Юрий Мнишек, воевода Сандомирский. Отрепьев обещал после воцарения от­ дать Польше Северную и Смоленскую земли, отдать Марине Мнишек Новгород и Псков, уплатить тестю миллион злотых.

^ Свадьба действительно была сыграна в четверг, 8 мая 1606 г., канун Николина дая.

^ Архангельский собор в Кремле — родовая усыпальница великих князей и царей.

■' Саян — сарафан.

559

и тут же бояра домышлялися,

Идумны дьяки догадалися,

Бросалися-кидалися в девичей монастырь Ко иноке к Марфе Ивановне':

— Ты свет наша матушка, Инока Марфа Ивановна!

Прямой ли царь на царстве сидит. Твое дитя рожденное, Что Дмитрий царевич Углицкой?

Только делает не по-царскому — Скоромную еству сам кушает,

Апостную еству в раздачи дает,

Аместные иконы под себя стелет,

Ачудны кресты под пяты кладет!

Что зговорит наша матушка, Инока Марфа Ивановна;

— Вы глупы бояря, неразумные! Вестимо Богу (и) всей земли.

Что потерян князь Дмитрей на Угличе, Его моши лежат в каменной Москве, У святого Михаила Архангела, Где кладутся цари благоверные, Благоверные, благочестивые.

Что зговорит наша матушка, Что инока Марфа Ивановна;

— Приезжает с угрозою, Привозит наголо саблю вострую. Велит называть своим сыном.

Князем Димитрием — царевичем Углицким.

Итут же бояря догадалися,

Идумные дьяки домышлялися. Выбирали себе дьяка думного, Того ли Петрушку Бacмaнникoвa^ Посылают в палаты во царские. Велят говорить не с упадкою:

«Помнишь ли, Гришка, спомятуешь ли,

Мария Нагая, мать Дмитрия, инокиня Марфа, вдова Ивана Грозного.

‘ Потерян — убит. Дмитрий Иванович (1582— 1591) — сын Ивана Грозного и Марии Нагой, был убит при загадочных обстоятельствах. При царе Василии Шуйском (1606 — 1610) был канонизирован. Мощи царевича были перенесены в Москву в июне 1606 г.

^ Петр Басманов; реальный исторический Басманнов — сторонник Лжедмитрия, в песне спутан с дьяком Тимофеем Осиповым, обличителем самозванца.

560