хрестоматия Аникин

Катится колобок по дороге, а навстречу ему заяц:

—Колобок, колобок! Я тебя съем.

—Не ешь меня, косой зайчик! Я тебе песенку спою, — сказал колобок и запел:

Япо коробу скребен, По сусеку метен, На сметане мешок, Да в масле пряжон'. На окошке стужон;

Яу дедушки ушел,

Яу бабушки ушел,

Утебя, зайца, не хитро уйти!

Ипокатился себе дальше; только заяц его и видел!.. Катится колобок, а навстречу ему волк;

—Колобок, колобок! Я тебя съем!

—Не ешь меня, серый волк! Я тебе песенку спою!

Я по коробу скребен, По сусеку метен.

На сметане мешон. Да в масле пряжон. На окошке стужон;

Яу дедушки ушел,

Яу бабушки ушел,

Яу зайца ушел,

Утебя, волка, не хитро уйти!

Ипокатился себе дальше; только волк его и видел!.. Катится колобок, а навстречу ему медведь;

—Колобок, колобок! Я тебя съем.

—Где тебе, косолапому, съесть меня!

Я по коробу скребен. По сусеку метен.

На сметане мешон, Да в масле пряжон. На окошке стужон;

Яу дедушки ушел,

Яу бабушки ушел,

Яу зайца ушел,

Яу волка ушел,

У тебя, медведь, не хитро уйти!

Жарен.

662

и опять укатился; только медведь его и видел!.. Катится, катится колобок, а навстречу ему лиса:

—Здравствуй, колобок! Какой ты хорошенький.

Аколобок запел:

Япо коробу скребен,

По сусеку метен, На сметане мешон, Да в масле пряжон. На окошке стужон;

Яу дедушки ушел,

Яу бабушки ушел,

Яу зайца ушел.

Яу волка ушел,

Умедведя ушел,

Утебя, лиса, и подавно уйду!

—Какая славная песенка! — сказала лиса. — Но ведь я, ко­ лобок, стара стала, плохо слышу; сядь-ка на мою мордочку да про­ пой еще разок погромче.

Колобок вскочил лисе на мордочку и запел ту же песню.

—Спасибо, колобок! Славная песенка, еще бы послушала! Сядь-ка на мой язычок да пропой в последний разок, — сказала лиса и высунула свой язык.

Колобок сдуру прыг ей на язык, а лиса — ам его! и скушала.

17

ЧЕРЕП-ТЕРЕМ

Была муха-горюха.

У какой-то хозяйки накоплено было сметаны череп'. Ну вот му­ ха-горюха летела и повернула его и назвала «терем».

Бежит блоха:

—Хто в терему, хто в высоком?

Амуха отвечает;

—Я муха-горюха, а ты хто?

—Я блоха-поскакуха. Пусти меня на подворье!

—Иди.

Летит комар:

—Хто в терему, хто в высоком?

'Череп — горшок.

663

—Муха-горюха, блоха поскакуха, а ты хто?

—Комар-пискун. Пустите меня на подворье!

—Поди!

Таракан бежит:

—Хто в терему, хто в высоком?

—Муха-горюха, блоха-поскакуха,

—Комар-пискун... А ты хто?

—Таракан-шеркун'! Пустите меня на подворье!

—Ну, иди!

Вот уж их четверо живут. Бежит ящериця, спрашивает:

—Хто в терему, хто в высоком?

—Муха-горюха, блоха поскакуха, ,

—Комар-пискун, таракан-шеркун... А ты хто?

—Ящериця-ширикаленка^! Пустите меня!

—Иди!

Живут. Бежит мышь:

—Хто в терему, хто в высоком?

—Муха-горюха, блоха поскакуха,

—Комар-пискун, таракан-шеркун,

—Яшериця-ширикаленка... А ты хто?

—Я — мышь толста-колокбленка^... Пустите меня!

—Иди!

Бежит горносталько'*:

—Хто в терему, хто в высоком?

—Муха-горюха, блоха-поскакуха,

—Комар-пискун, таракан-шеркун,

—Яшериця-ширикаленка,

—Мышь... толста-колокбленка... Ты хто?

—Я горносталюшко-чирикалюшко“! Пустите меня!

—Што ж? Иди.

Вот уж их сколько. Живут да живут. Бежит зайко:

— Хто в терему, хто в высоком?

— Я муха-горюха, блоха-поскакуха.

‘ Ш еркун — запечник.

^ Чирикалюшко — от чиркат ь, издавать звук.

664

—Комар-пискун, таракан-шеркун,

—Ящериця-ширикаленка,

—Мышь толста-колоколенка,

—Горносталюшко-чирикалюшко... Ты хто?

—Я заюшко-попытаюшко',

Ушки долгй, ножки коротеньки.

— Иди к нам.

Вот живут. Бежит лисиця;

—Хто в терему, хто в высоком?

—Муха-горюха, блоха-поскакуха,

—Комар-пискун, таракан-шеркун,

—Ящериця-ширикаленка,

—Мышь толста-колоколенка,

—Горнасталюшко-чирикалюшко,

—Заюшко-попытаюшкб... Ты хто?

—Я лисиця-подхила гyзниця^... Пустите меня!

—Поди.

Тожа лисицю пускают. Бежит волк:

—Хто в терему, хто в высоком?

—Муха-горюха, блоха-поскакуха,

—Комар-пискун, таракан-шеркун,

—Ящериця-ширикаленка,

—Мышь толста-колоколенка,

—Горносталюшко-чирикалюшко,

—Заюшкб-попытаюшкб,

—Лисиця-подхила гузниця... А ты хто?

—Я волчища-большой ротища... Пустите меня! Пустили и этого. Идет медведь;

—Хто в терему, хто в высоком?

—Муха-горюха, блоха-поскакуха,

—Комар-пискун, таракан-шеркун,

—Ящериця-ширикаленка,

—Мышь толста-колоколенка,

—Горнасталюшко-чирикалюшко,

—Заюшко-попытаюшко,

—Лисиця-подхила гузниця,

—Волчища-большой ротища... Ты хто?

—Я — медведища-толсты пятища...

Всех лапой и затяпал.

' Попытаюшко — по смыслу, чуткий, прыгун.

^ Гузница — зад.

665

18

ПЕТУШОК ЗАДАВИЛСЯ

Петушок были с курушкой, ходили на попово полё, клевали зёрнышка. Петушок зёрнышком и подавилса.

Курушка и побежала к реки просить воды, петушка напоить:

—Река, река, дай воды, вода' нести петушку, петушок задавилса бобовым зёрнышком.

Арека говорит:

—Ступай поди к липы, попроси листу, тогда дам воды. Курушка пришла к липы и говорит:

—Липа, липа, дай листу, нести к реке, река даст воды, воды

нести к петушку, петушок подавилса бобовым зёрнышком. Липа говорит:

—Сходи к девушки, попроси нитоцьки, нитоцька нести к липы. Девушка говорит:

—Сходи к коровушке, попроси молоцька.

Курушка побежала к коровушке и говорит:

—Коровушка, коровушка, дай молоцька, нести к девушке, она даст нитоцьку нести к липе, липа даст листу нести к реке, а река даст воды нести к петушку, петушок подавилса бобовым зёрнышком.

Коровушка говорит:

—Сходи к сенокосцям, принеси сена, тогда дам молоцка. Курушка побежала к сенокосцям и говорит:

—Дайте сена, петушок подавился бобовым зёрнышком.

—Сходи к кузнецам, пусь скуют косу.

Курушка побежала к кузнецам, они послали ее к угольникам. Угольники дали уголь, она пошла обратно, к сенокосцам, к ко­

ровушке, к девушке, к липе, к реке.

Когда курушка с водой пришла к петушку, петушок уж задавилса.

Волшебные сказки

19

ГУСИ-ЛЕБЕДИ

Жили старичок со старушкою; у них была дочка да сынок маленький.

— Дочка, дочка! — говорила мать. — Мы пойдем на работу, принесем тебе булочку, сошьем платьице, купим платочек; будь умна, береги братца, не ходи со двора.

‘ Именительный падеж вместо винительного — особенность диалектной речи. За­ пись фиксирует и другие свойства северного говора (цокание и др.)

666

Старшие ушли, а дочка забыла, что ей приказывали; посадила братца на травке под окошком, а сама побежала на улицу, заигра­ лась, загулялась. Налетели гуси-лебеди, подхватили мальчика, унесли на крылышках.

Пришла девочка, глядь — братца нету! Ахнула, кинулась ту­ да-сюда — нету. Кликала, заливалась слезами, причитывала, что худо будет от отца и матери, — братец не откликнулся! Выбежала в чистое поле; метнулись вдалеке гуси-лебеди и пропали за темным лесом. Гуси-лебеди давно себе дурную славу нажили, много шкоди­ ли и маленьких детей крадывали; девочка угадала, что они унесли

еебратца, бросилась их догонять. Бежала-бежала, стоит печка.

—Печка, печка, скажи, куда гуси полетели?

—Съешь моего ржаного пирожка, скажу.

—О, у моего батюшки пшеничные не едятся!

Печь не сказала.

Побежала дальше, стоит яблонь.

—Яблонь, яблонь, скажи, куда гуси полетели?

—Съешь моего лесного яблока, скажу,

—О, у моего батюшки и садовые не едятся!

Побежала дальше, стоит молочная речка, кисельные берега.

—Молочная речка, кисельные берега, куда гуси полетели?

—Съешь моего простого киселика с молоком, скажу.

—О, у моего батюшки и сливочки не едятся!

Идолго бы ей бегать по полям да бродить по лесу, да, к сча­ стью, попался еж; хотела она его толкнуть, побоялась наколоться и спрашивает:

—Ежик, ежик, не видал ли, куда гуси полетели?

—Вон туда-то! — указал.

Побежала — стоит избушка на курьих ножках, стоит-поворачи- вается. В избушке сидит баба-яга, морда жилиная, нога глиняная; сидит и братец на лавочке, играет золотыми яблочками.

Увидела его сестра, подкралась, схватила и унесла; а гуси за нею в погоню летят; нагонят злодеи, куда деваться?

Бежит молочная речка, кисельные берега.

—Речка-матушка, спрячь меня!

—Съешь моего киселика! Нечего делать, съела.

Речка ее посадила под бережок, гуси пролетели. Вышла она, сказала:

—Спасибо!

Иопять бежит с братцем.

667

А гуси воротились, летят навстречу. Что делать? Беда! Стоит яблонь.

—Яблонь, яблонь-матушка, спрячь меня!

—Съешь мое лесное яблочко!

Поскорей съела. Яблонь ее заслонила веточками, прикрыла листиками; гуси пролетели.

Вышла и опять бежит с братцем, а гуси увидели — да за ней; со­ всем налетают, уж крыльями бьют, того и гляди — из рук вырвут!

Ксчастью, на дороге печка.

—Сударыня печка, спрячь меня!

—Съешь моего ржаного пирожка!

Девушка поскорей пирожок в рот, а сама в печь, села в устьецо'. Гуси полетали-полетали, покричали-покричали и ни с чем уле­

тели.

Аона прибежала домой, да хорошо еш;е, что успела прибежать,

атут и отец и мать пришли.

20

МОРОЗ КРАСНЫЙ НОС

у мачехи была падчерица да родная дочка; родная что ни сдела­ ет, за все ее гладят по головке да приговаривают;

—Умница!

Ападчерица как ни угождает — ничем не угодит, все не так, все худо; а надо правду сказать, девочка была золото, в хороших руках она бы как сыр в масле купалась, а у мачехи каждый день слезами умывалась. Что делать? Ветер хоть пошумит да затихнет, а старая баба расходится — не скоро уймется, все будет придумы­ вать да зубы чесать.

Ипридумала мачеха падчерицу со двора согнать:

—Вези, вези, старик, ее куда хочешь, чтобы мои глаза ее не видали, чтобы мои уши об ней не слыхали; да не вози к родным в теплую хату, а во чисто поле на трескун-мороз!

Старик затужил, заплакал; однако посадил дочку на сани, хотел прикрыть попонкой — и то побоялся; повез бездомную во чисто поле, свалил на сугроб, перекрестил, а сам поскорее домой, чтоб глаза не видали дочерниной смерти.

Осталась бедненькая, трясется и тихонько молитву творит.

' Устьецо — отверстие, вход.

668

Приходит Мороз, попрыгивает-поскакивает, на красную девуш­ ку поглядывает:

—Девушка, девушка, я Мороз красный нос!

—Добро пожаловать. Мороз; знать, Бог тебя принес по мою душу грешную.

Мороз хотел ее тукнуть' и заморозить; но полюбились ему ее

умные речи, жаль стало! Бросил он ей шубу. Оделась она в шубу, подожмала ножки, сидит.

Опять пришел Мороз красный нос, попрыгивает-поскакивает, на красную девушку поглядывает:

—Девушка, девушка, я Мороз красный нос!

—Добро пожаловать, Мороз; знать. Бог тебя принес по мою душу грешную.

Мороз пришел совсем не по душу, он принес красной девушке сундук высокий да тяжелый, полный всякого приданого.

Уселась она в шубочке на сундучке, такая веселенькая, такая хорошенькая!

Опять пришел Мороз красный нос, попрыгивает-поскакивает, на красную девушку поглядывает. Она его приветила, а он ей пода­ рил платье, шитое и серебром и золотом. Надела она и стала какая красавица, какая нарядница! Сидит и песенки попевает.

Амачеха по ней поминки справляет; напекла блинов.

—Ступай, муж, вези хоронить свою дочь.

Старик поехал.

Асобачка под столом:

—Тяв, тяв! Старикову дочь в злате, в серебре везут, а старухи­ ну женихи не берут!

—Молчи, дура! На блин, скажи: старухину дочь женихи возь­ мут, а стариковой одни косточки привезут!

Собачка съела блин да опять:

—Тяв, тяв! Старикову дочь в злате, в серебре везут, а старухи­ ну женихи не берут!

Старуха и блины давала и била ее, а собачка все свое:

—Старикову дочь в злате, в серебре везут, а старухину женихи не возьмут!

Скрипнули ворота, растворилися двери, несут сундук высокий, тяжелый, идет падчерица — панья паньей сияет! Мачеха гляну­ ла — и руки врозь!

— Старик, старик, запрягай других лошадей, вези мою дочь по­ скорей! Посади на то же поле, на то же место.

' Тукнут ь — стукнуть, пришибить.

669

П овез старик на то ж е поле, посадил на то ж е место.

П риш ел и М ороз красный нос, поглядел на свою гостью, попры гал-поскакал, а хороших речей не дож дал'; рассердился, хватил

ееи убил.

—Старик, ступай, мою дочь привези, лихих коней запряги, да саней не повали, да сундук не оброни!

Асобачка под столом:

—Тяв, тяв! Старикову дочь женихи возьмут, а старухиной в мешке косточки везут!

—Н е ври! Н а пирог, скажи: старухину в злате, в серебре везут!

Растворились ворота, старуха вы беж ала встреть" дочь, да вм е­ сто ее обняла холодное тело. Заплакала, заголосила, да поздно!

21

ЦАРЕВНА-ЛЯГУШКА

Больш ой сын стрелил, принесла стрелу княжеска дочь; средний стрелил, стрелу принесла генеральска дочь; а малому И вану-царе- вичу принесла стрелу из болота лягуш а в зубах. Те братья были в е ­

П оплакал-поплакал, да нечего делать — взял в жены лягушу. Их всех обвенчали по ихнему там обряду; лягушу держали на блюде.

Вот живут они. Ц арь захотел одиножды посмотреть от невесток дары, котора из них лучше мастерица. Отдал приказ.

Иван-царевич опять призадумался, плачет:

—Чего у меня сделат лягуша! Все станут смеяться.

—Няньки-маньки! Сделайте то-то!

'Не дождался.

^Встретить.

^Кожух — кожа, шкурка.

670

Няньки-маньки* тотчас принесли рубашку самой лучшей рабо­ ты. Она взяла ее, свернула и положила возле Ивана-царевича, а сама обернулась опять лягушей, будто ни в чем не бывала!

Иван-царевич проснулся, обрадовался, взял рубашку и понес к царю.

Царь принял ее, посмотрел:

—Ну, вот это рубашка — во Христов день^ надевать! Середний брат принес рубашку, царь сказал:

—Только в баню в ней ходить!

Ау большого брата взял рубашку и сказал:

В черной избе^ ее носить!

Разош лись царски дети; двое-то и судят между собой:

— Нет, видно, мы напрасно смеялись над женой Ивана-царе­ вича, она не лягуша, а кака-нибудь хитра'*!

Царь дает опять приказанье, чтоб снохи состряпали хлебы и принесли ему напоказ, котора лучше стряпат?

Те невестки сперва смеялись над лягушей; а теперь, как приш­ ло время, они и послали горнишну подсматривать, как она станет стряпать. Лягуша смекнула это, взяла замесила квашню, скатала, печь сверху выдолбила, да прямо туда квашню и опрокинула. Горнишна увидела, побежала, сказала своим барыням, царским не­ весткам, и те так же сделали.

А лягуша хитрая только их провела, тотчас тесто из печи вы­ гребла, все очистила, замазала, будто ни в чем не бывало, а сама вышла на крыльцо, вывернулась из кожуха и крикнула:

— Няньки-маньки! Состряпайте сейчас же мне хлебов таких, каки мой батюшка по воскресеньям да по праздникам только ел.

Няньки-маньки тотчас притащили хлеба. Она взяла его, поло­ жила возле Ивана-царевича, а сама сделалась лягушей.

Иван-царевич проснулся, взял хлеб и понес к отцу. Отец в то время принимал хлебы от больших братовей; их жены как поспускали в печь хлебы так же, как лягуша, — у них и вышло кули-мули.

Царь наперво принял хлеб от большого сына, посмотрел и ото­ слал на кухню; от середнего принял, туда же послал.

Дошла очередь до Ивана-царевича, он подал свой хлеб. Отец принял, посмотрел и говорит:

‘ Няньки-маньки — няньки-мамки; маньНи — возможно, и от имени Маня

(Маша).

^В праздник.

^Черная изба — курная, без трубы.

■*Хитра — колдунья, чародейка.

671