хрестоматия Аникин

Закипела во старом да кровь горючая, Расходилися его да могучи плеча. Засвистел он коня да из чиста поля;

Абежит его конь — дак мать земля дрожит.

Втеменях-то' старый казак седлал коня, Он седлал-уздал себе коня доброго; Он накладывал уздеченьку тесмяную,

Он накладывал седелышко черкальское, Он вязал-де подпруги шелку белого. Еще белого шелку шамахинского; Он двенадцать подпруг да все шелковыя.

Он тринадцату подпругу через хребетну кость; Он застегивал пряжечки серебряны,

Исеребряны пряжечки, позолочены,

Ане ради басы, а ради крепости —

Не оставил бы конь дак во чистом поле:

—А мне придется-де съехаться на поле с неприятелем.

Ав теменях-то старый казак на коня скакал.

Ине видели поездки богатырское;

Только видели — во поле курева стоит. Курева де стоят, дак дым столбом валит.

Выезжат старый казак на поле на чистоё, Он на то же на раздольице на широкоё.

Он завидел молодца во чистом поле. Заревел-то старый казак по-звериному, Засвистел-то стары казак по-соловьиному,

Азашипел-то старый казак по-змеиному. Кабы едет молодец-от — не оглянется.

Аговорит молодец-от таковы слова;

—А уж вы гой еси, мои вы два серы волка, Два серы мои волка да серы выжлоки! Побежите-ка вы тепере во темны леса,

Атепере мне-ка не до вас стало:

Как наехал на меня супостат велик, Супостат-де велик дак добрый молодец. А уж ты гой еси, мой млад ясен сокол! Уж ты гой еси, мой да млады бел кречет! Полетите-ка теперь во темны леса,

Атепере мне-ка не до вас стало.

Акак не две горы вместе сотолкалосе. Не две тучи вместе да сокаталосе, —

Акак съезжаются старый казак с Подсокольником.

Аони билися палочками буевыми,

Арукояточки у палочек отвернулисе;

Они тем боем друг дружку не ранили.

' В т ем енях-т о — в сумерках.

471

Асъезжаются ребятушки во второй након', Они секлися сабельками вострыми;

Ау них востры-ти сабельки исщербалисе;

Аони тем боем друг дружку не ранили.

Асъезжаются ребятушки по третий раз,

Акололися копьями де вострыма — Долгомерные paтoвищa^ по семь сажон; По насадочкам копьица свернулисе; Они тем боем друг дружку не ранили,

Асоскочили ребятушки со добрых коней,

Асхватилисе плотным боем, рукопашкою.

Акабы борются удалы да добры молодцы:

АПодсокольничек кричит — дак мать земля дрожит;

Астарый казак скричит — дак лесы ломятся.

Акак по счастьицу было дак Подсокольника,

По злосчастьицу было Ильи Муромца, —

Акак не правая рука да приокомбала^,

Акак не левая нога его приок6льзела\

Акак падал старый казак на сыру землю. Еще сплыл-то^ Подсокольничек на белы груди; Он не спрашивал ни роду и ни племени, Он не спрашивал отечества-молодечества; Он расстегивал латы его кольчужные, Он вымал из нагалища'^ кинжалый нож, Он хочет-пороть его белы груди.

Он и хочет смотреть дак ретиво сердцо.

Иеще тут-ти старый казак возымолится:

—Уж ты Спас, Спас Многомилостив, Пресвята ты Мати Божия, Богородица! Как стоял я за веру христианскую,

Истоял я за церкви за Божие,

Истоял я за честные монастыри.

У стара казака силы вдвое прибыло, Он смахнул Подсоколышка со белых грудей,

Аон сплыл Подсокольнику на белы груди,

Аон расстегивал латы его кольчужные.

Он вымал из нагалища кинжалый нож, Он и хочет пороть его белы груди.

' Во вт орой након — во второй раз.

^Рат овищ о — древко копья.

^Приокомбала — одервенела (объяснение певца).

Приокбльзела {цога) — по-видимому, подскользнулась.

^Сплыть — здесь: оказаться наверху.

®Из нагалищ а — здесь: из чехла, ножен.

472

Он и хочет смотреть и ретиво сердцо.

А еще сам старый что-то прираздумалсе: «А не спросил я ни роду и ни племени, Не спросил я отечества-молодечества».

Аговорит-то старый казак таковы слова:

—А уж ты ой еси, удалый доброй молодец!

Еще коего города ты, коей земли?

Иеще коего ты отца-матери?

Иеще как, молодец, тебя именем зовут?

Аотвечает удаленькой доброй молодец:

—А когда я у тебя был на белых грудях, —

Ая не спращивал ни роду и ни племени,

Я не спрашивал отечества-молодечества; Уж я прямо порол бы я белы груди,

Исмотрел бы я да ретиво сердцо.

Аспросил же старый да по второй након. Отвечает удаленький добрый молодец:

—Я от моря-моря, я от синего.

От того же от камешка от Латыря,

Ая от той же от бабы да от Салыгорки; Уж я ездил, удалый да добрый молодец; Еще есть я ей сын да Подсокольничек, По всему я свету есть наездничек.

Аставает старый казак на резвы ноги, Становит Подсоколышка на резвы ноги,

Ацелует в уста его сахарные,

Аназыват Подсокольника своим сыном, Называт-то своим сыном любимыим.

Говорила Подсокольнику матушка родимая:

— Но дошедши до старого, слезывай с коня, Слезывай-де с коня да низко кланяйсе.

Аи побратался старый казак со своим сыном.

Апоехал старый казак во чисто поле.

Он во тонкий шатер да бел-полотняной.

Аи спит де старый казак он ведь суточки,

Аспит де старый казак он двое суточек. Еще это Подсокольнику за беду стало,

За великую досадушку показалося: «Я стару казаку так унижался же».

Поехал Подсокольничек ко белу шатру: «А я старого казака, а Илью Муромца, Еще прямо его я копьем сколкз».

А и приехал Подсокольничек ко белу шатру. Он и ткнул-де стара казака дак во белы груди. У стара казака было на белых грудях Еще чуден крест был Господень, Не мал, не велик — дак полтора пуда;

473

А скользёнуло копье Подсокольника.

Ото сна тут старый казак пробуждаетсе, А он схватил Подсокольника во белы руки, Вышибал он выше лесу стоячего, Ниже облака он ходячего.

Ещо падал Подсокольничек на сыру землю, И разбился Подсокольничек во крошечки. Еще тут Подсокольничку славу поют, А славу-де поют да старину скажут.

ИЛЬЯ МУРОМЕЦ И ГОЛИ КАБАЦКИЕ

Во славном во Киеви городи.

Был сильние славные богатырь Илья Муромец. Он ездил далече далече во чистом поли, Он ездил много времени.

Цветно платье' ево истаскалосе. Золота казна у ево издержаласе. Приезжаё во Киев град.

Захотел он с пути с дорожки опохмелиться, Приходит он во царев кабак.

Говорит чумакам человальникам^:

—А й вы, братцы, чумаки человальники!

Яездил долго в чистом поли,

Цветно платье у мня истаскалосе, Золотая казна у мня издержаласе, Я желаю теперь с пути опохмелиться. Со своими людьми познакомиться.

Вы позвольте мне три бочки сороковые Зелена вина безденежно.

Говорят чумаки человальники:

— А й ты, старая собака, седатый пёс! Да не дадим мы без денег зелена вина.

Да не много-то Илья у их спрашивал. Да не много с нима разговаривал. Приходил он ко подвалу кабачному.

Он пинал правой ногой во двери подвальнии, Брал он бочку сороковую^ под пазуху.

Да другую брал под другую. Третью бочку он ногой катил.

' Ц вет но плат ье — не белое, не черное, окрашенное.

^ Чумаки человальники — целовальники, содержатели кабаков. ®Сороковая (бочка) — вмещающая сорок ведер.

474

Выходил Илья да на зеленый луг, Закрыкал он во всю голову человичию, Во всю силу свою богатырскую, Он зычным громким голосом:

— А й вы, братцы мои пьяници. Да вы, голи кабацкие.

Кабацкие голи, мужички деревенские! Вы пожалуйте ко мне на зеленый луг. Да вы пейте у мня зелена вина до пьяна. Да вы молите Бога за старого.

Да собиралисе пьяницы, голи кабацкие, Мужики деревенские на зеленый луг. Они пили вино да и безденежно.

Да чумаки человальники Не могли у Ильи отнять зелена вина.

Да Илья-то Муромец скидал с себя шубу соболиную. Обливал эту шубу зеленым вином.

Сам волочил по лужечку зеленому, Он ко шубы приговаривал:

— Уливайся, моя шуба, зеленым вином.

Судит ли мне Бог волочить собаку царя Галина' Да по этому лужечку зеленому,

Аёму от моих белых рук плакати. Услыхали эти речи чумаки человальники.

Приходили ко князю Владимиру, Они били челом, низко кланялись.

— Да уж ты, наш свет государь-де Владимир князь! Да мы не знаем, у нас вчера какое чудо сотворилосе, Да не знаем, кто пришол:

Ачерт ли пришол, али водяной пришол К нам на царев кабак.

Он просил зелена вина безденежно Три бочки сороковые,

Амы безденежно ёму вино не дали. Да он не много у нас спрашивал. Да не горазно^ с нами разговаривал, Шол ко подвалу кабачному.

Он пинал-де во двери подвальние правой ногой. Брал он бочку сороковую под пазуху,

Адругую брал бочку под другую.

Да третью бочку ногой катил..

Да й выходил он, сударь, на зеленый луг, Закричал-де он громким голосом.

'Царь Калин, имя библейского Каина.

^Не горазн о — здесь: не много.

475

Во всю голову человическу, Во всю силу свою богатырскую:

«А й вы, братцы, мои, вы, товарищи, Пьяници, голи кабацкие.

Мужички деревенские!

Вы пожалуйте ко мне на зеленой луг.

Да вы пейте у мня зелена вина безденежно». Приходили тут пьяници, голи кабацкие, На зеленой луг, Роспоил он вино им безденежно.

Да скйнал с себя шубу соболиную, Да уливал эту шубу зеленым вином. Да й волочил по лужечку зеленому. Да он ко шубы приговаривал:

«Да уливайся, моя шуба, зеленым вином, Да судит ли мне Бог волочить собаку князя Владимера Да по этому лугу зеленому».

Да нам нечем, сударь, Владимир князь. Нечем буде за вино рассчет держать.

Воскричал князь Владимир стольне-киевской Своим громким голосом:

—Посадить его в погреб глубокие,

Вглубок погреб до сорока сажен.

Не дать ему не пить, не есть да ровно сорок дней. Да пусть он помрёт, собака, и с голоду.

Как узнала про это честная вдовица' княгиня Апраксия, Что посажен Илья Муромец да во глубок погреб.

Она сделала подкопь ту тайную. Да во тот ли погреб глубокие.

Кормила поила Илью ровно сорок дней.

Да прошол туто слух по всем землям, по всем ордам, Да прознали то все короли иностранные.

Что не стало во Киеви во городи Славного богать'фя Ильи Муромца. Из той земли из Корельские Подходил тут под Киев град Собака Галин царь Со своей силой армией.

Да й не много не мало было силы нагонено. Да колько“ было в лиси лесу стоячего.

Да й на лесочку-то прутья весучего\

' Вдовица — об Апраксин при живом муже Владимире никак нельзя говорить как о вдовице. Налицо так называемое «окаменение» (бессознательное следование традици­ онному стилю). Возможно, под именем Апраксин сказитель вывел не княгиню.

^Сколько.

^Висячего.

476

А на прутьях листочку зеленого.

Он пишё во Киев град ко князю Владимиру, Да ли пишё к ему со угрозами:

«А й ты, князь Владимир, стольний-киевской! Ты пожалуй-отдай добром мне Киев град, Без бою-то драки великие.

Аесли добром не дашь Киева, То я возьму его силою,

Я князей бояр твоих всех повырублю, Да и КНЯГИНЬ! боярыней живых в полон возьму,

Атебя, князя Владимира,

Предам смерти скорые».

Тех-то угроз Владимир князь испугается. Об Ильи Муромци схватается'.

—Как бы был у мня жив несудимый богатырь Илья Муромец, Да я не слышал бы я этой угрозы великие.

Да приходит честная вдовица княгиня Апраксия Ко князю Владимиру.

Она бьет челом да й поклоняется:

—Да уж ты, свет государь наш, Владимир князь!

Да ты прости меня' я виновата есть: Да жив-то Илья да ведь Муромец, Он сидит во тёмном во погреби.

Я сделала подкопь тут тайную

Да во тот ли во погреб глубокие,

Япоила, кормила его сорок дней. Да говорит ей Владимир князь:

—А й же ты, честная вдова, княгиня Апраксия! Если правду говоришь до люби буду жаловать, А если нет жива, буду казнить твою голову.

Приходил князь во погреб глубокие, Тот погреб сорока сажен.

Он приходит к Ильи, поклоняется, Говорил-то Владимир Ильи таковы слова:

— Ты прости, сударь Ильюшенка, во первой вины, Этому делу были виновны человальники.

Да приходит во погреб честная вдова княгиня Апраксия, Да приходит, Ильи поклоняется:

— А й же ты, сильний богатырь Илья Муромец! Послужи ты за веру христианскую.

Да и за землю российскую. Да за славный за Киев град.

За вдов, за сирот, за бедных людей, За меня молодую княгину Апраксию, Да за князя за стольнего Владимира.

‘ Схватается — здесь; вспомнил, спохватился.

477

Говорил тут Илья-де Муромец:

—А й же ты, честная княгиня, вдовица Апраксия!

Яиду служить за веру христианскую,

Иза землю российскую.

Да и за стольние Киев град.

За вдов, за сирот, за бедных людей,

Иза тебя, молодую княгину, вдовицу Апраксию.

Адля собаки-то князя Владимира

Да не вышел бы я вон из погреба. Выходил-то Илья из погреба глубокого.

Он седлал-уздал своего коня доброго, Он садился на добра коня, Брал он в руки шалыгу' железную. Да железну шалыгу дорожную.

Да котора была весу ровно сто пудов. Да поехал он во чисто поле.

Где стояла сила собаки царя Галина.

Только видели молодца на коня ведь саждаючи. Да не увидели, куда его поедучи.

Он как взял этой шалыгой помахивать, Да и по татарам пош,алкивать, Дак куда ли махнё — улица падё, А назадь отмахнё — переулици.

Да исприбил он всех до единого. Приезжал ко шатру-де он царскому.

Да он берёт-де в полон самого царя Галина, Предал его смерти скорые.

Да тем решилосе царство татарскоё. Покорилась земля-де Корельская Да стольнёму князю Владимиру, Да стали татаровя С той поры дань платить,

И тем это дело прикончилось.

10

АЛЕША ПОПОВИЧ

Из славнова Ростова красна города Как два ясныя соколы вылетывали. Выезжали два могучия богатыри:

Что по именю Алешинька Попович млад А со молодом Екимом Ивановичем.

Оне ездят богатыри плеча о плечо.

‘ Шалыга — дубина, обделанная железом либо с вделанным железом.

478

Стремяно в стремяно богатырское. Оне ездили-гуляли по чисту полю,

Ничего оне в чистом поле не наезживали, Не видали птицы перелетныя.

Не видали оне зверя прыскучева. Только в чистом поле наехали Лежит три дороги широкия,

Промежу тех дорог лежит горюч камень, А на каменю подпись подписана. Взговорит Алеша Попович млад:

—Ай ты, братец Еким Иванович,

Вграмоте поученой человек! Посмотри на каменю подписи, Что на каменю подписано.

Искочил Еким со добра коня, Посмотрил на каменю подписи, — Росписаны дороги широкия: Первая дорога во Муром лежит. Другая дорога — в Чернигов град. Третья — ко городу ко Киеву, Ко ласковому князю Владимеру. Говорил тут Еким Иванович:

—А и, братец, Алеша Попович млад. Которой дорогой изволишь ехать?

Говорил ему Алеша Попович млад:

—Лутче нам ехать ко городу ко Киеву, Ко ласкову князю Владимеру.

Втапоры поворотили добрых коней И поехали оне ко городу ко Киеву. Не доехавши оне до Сафат-реки', Становились на лугах на зеленыех. Надо Алеши покормить добрых коней. Расставили тут два бела шатра.

Что изволил Алеша опочив держать. А и мало время позамешкавши. Молоды Еким со добры кони,

Стреножемши, в зелен луг пустил.

Сам ложился в свой шатер опочив держать. Прошла та ночь осеннея.

Ото сна Алеша пробужается. Встает рано-ранешенько. Утренней зарею умывается, , Белаю ширинкаю^ утирается.

' Саф ат -река и ряд других топонимов привнесены в былину певцами духовных стихов.

^ Ш иринка — полотенце.

479

'Л апат ки — лапти.

^Личико унизано красным золот ом (о лаптях) — спереди украшены.

^Ш елепуга — кнут, плетка.

Чебурацкий (свинец) — по искаженному именованию какого-то места добычи.

^Сажень, косая — называется по расстоянию наискосок — между концом сред­ него пальца правой руки до конца пальцев на левой ноге.

®Хаилище — хайло, пасть.

’’ П ривезался — пристал, стал настойчиво просить.

480