хрестоматия Аникин

Для того чтобы у жниц не болели спины, употребляется ряд магических действий. Когда женщины выходят в первый день в поле, они затыкают за пояс над поясницей первые попавшиеся цветы с межи, или заячью капусту, или первые сжатые колосья. Известен также способ подпоясываться первой сжатой горстью ржи. Для предохранения от боли в спине запрещается также трогать спину руками. Если же спина все-таки начинает болеть, то рекомендуется поваляться по меже, причем надо лечь попе­ рек межи.

Существует ряд запретов, относящихся к серпам. Каждая жница жнет своим собственным серпом; жать чужим запрещается, допуска­ ется только обмен серпами. Этот запрет подкрепляется предостере­ жением, что в противном случае серп будет резать руки <...>

Большинство селений Дмитровского края на яровом поле ос­ тавляют несжатую горсть овса. Старшая жница выпалывает траву вокруг этой горсти и между стеблями, на очищенную таким обра­ зом от сорняков землю кладет кусок черного хлеба с солью; затем завязывает стебли узлом так, чтобы колосья были опущены на зем­ лю, а самые стебли образовывали нечто вроде дуги, опирающейся концами в землю. Под этой дугой продергиваются все серпы, быв­ шие на жатве. В некоторых деревнях<...> колосья срезаются по­ верх узла и кладутся в последний сноп. Эта последняя горсть носит различные названия, в зависимости от местности. В большинстве сёл она называется «Христовой бородкой». В северных частях края говорят: «Завивать бороду Егорию-Победоносцу», со следующим приговором:

Егорий, приходи, Коня приводи, и наших коней корми,

Иовечку корми.

Икоровку корми!

Обычай «завивать бороду» присущ не только яровой жатве, в некоторых селах бороду делают и на яровом, и на озимом поле. В северо-западной части края <...> бороду не завивают, а вместо нее бытует измененный обычай «женитьбы серпа». В последнюю несжатую яровую горсть заматывают или все серпы, бывшие на жатве, или только серп самой старшей жницы, которая его и зама­ тывает. Обматывают серп сначала в самые колосья, постепенно приближаясь к корням; когда серп прижат вплотную к земле, жница

170

выдергивает овес с корнями и, подымая высоко над головой, гово­ рит: «Родись и водись, на тот год не переводись!» или: «Уродись на тот год вот такой!».

После этого жницы катаются с боку на бок по полю, в некото­ рых местах не катаются, а кувыркаются через голову со словами: «Яровая жнивушка, отдай мою силушку на долгую зимушку!» Или:

Нивка, нивка, отдай мою силку,

Я тебя жала, силку свою потеряла!

Обычай кататься по сжатой полосе встречается иногда и на дожинах озимого хлеба. Только слова, конечно, другие:

Не боли, моя спинушка,

Заживи на яровую жнивушку!

Матушка, оржаная жнивушка.

Отдай мою силушку на яровую жнивушку!

Иногда этот приговор произносится, сидя на последнем снопе. «Завязывание бороды» считается не вполне безопасным делом, это обычно выполняет самая старшая жница. До бороды не реко­

мендуется дотрагиваться <...> Со снопом связан следующий запрет: нельзя перевязывать

сноп, сжатый другой женщиной; перевязывать снопы можно только у старухи. Запрещается это потому, что перевязывавшая будто бы «завяжет детей у сжавшей», иначе — «спорынью в женщине завя­ жет» или сделает мужа бесплодным.

Последний яровой сноп повсеместно берут с собою в избу. В некоторых местах последний сноп делают из колосьев, растущих на меже. В гузок данного снопа затыкают все бывшие на жатве серпы, — чтобы нос не мерз зимою <...> Внося последний сноп в избу, хозяйка делает снопом на стенах трижды крестное знамение со словами: «Мухи, блохи, вон: хозяйка идет в дом! Ступайте, тара­ каны, клопы, вон! Хозяйка идет в дом!» Считается, что после этого всякие домашние насекомые должны из избы исчезнуть. Сноп ста­ вят на лавку, в углу, под иконами, там он должен стоять до Покро­ ва', когда им будут закармливать скотину. Некоторые хозяева хра­ нят сноп в сусеке до посева и им засеивают...

' До 1 октября.

171

2

Когда оканчивается жнитвом последняя десятина ржи, одна из баб, которая постарее других или пользуется уважением по уму, трудолюбию и сметливости, «обжинает козу». «Обжинать козу» — значит оставить несрезанными несколько небольших пучков ржа­ ных колосьев, расположенных кружком на пространстве в попе­ речнике до 1 аршина или менее. Эти жиденькие купы колосьев связываются вверху, так что вся «коза» принимает вид игрушеч­ ной беседки. Беседочку эту или «козу» внутри выполют начисто, а в средину положат на землю ломтик хлеба с солью. Потом все бабы помолятся на все четыре стороны, и устроившая «козу» «отжинальщица» садится на землю, лицом к «козе», а бабы отдают ей свои серпы. Собрав серпы и взяв их за рукоятки в обе руки, она бросает их через голову, за себя, насколько может сильнее; серпы разлетаются и, падая, принимают разные положения. Бабы, отда­ вая серпы, загадывают, доживут ли они или их дети, родные и про­ чие до нового жнитва? Когда серпы брошены, всякая спешит к сво­ ему серпу. Той, чей серп концом воткнулся в землю, по направле­ нию к своей приходской церкви, предвещает смерть; чей серп далее упал от «козы», та проживет более. Но, к счастью, подобные пред­ сказания серпа не наводят уныния на загадывающую. «Ох, бабы! Никак мне умереть?» — восклицает одна, поднимая свой серп. «Ох, баба, и так умрешь!» — отвечают другие, покачивая голова­ ми, и затем раздается звонкий порыв хохота <...> «Козу», или «козульку» оставляют в поле.

3

Слава тебе, Боже,

Что в поле пригоже!

В поле копами,

На гумне стогами!

На гумне стогами,

Вклети закромами!

Вклети закромами,

Впечи пирогами!

Ты рад, наш хозяин,

Что в поле пожали?

Вполе пожали,

Вкопы поклали.

172

4

Уж мы вьем-вьем бороду

УВасилья на поле, Завиваем бороду

УИвановича нашего. На ниве великоей, На полосе широкоей!

ОСЕНЬ

Семин день

День святого Симеона Столпника (1 сентября) на языке народа носит название «Семена-летопроводца» или просто «Семина дня». Это срочный день для взноса оброков, пошлин и податей, и с этого же дня обыкновенно начинаются и прекращаются все условия и до­ говоры, заключаемые поселянами между собой и с торговыми

обязуюсь» и т. д.

Название «летопроводца» присвоено Семину дню потому, что около этого времени наступает конец лета, о чем можно заключить и по народным земледельческим поговоркам: «Семин день — се­ валка с плеч» или: «Семин день — семена долой» (т. е. конец по­ севу), «В Семин день до обеда паши, а после обеда пахаря с поля гони» (намек на то, что с наступлением сентябрьских дней ясная утренняя погода к полудню часто сменяется холодом и ненастьем). Время с Семина дня по 8 сентября называется «бабьим ле­ том» — это начало бабьих сельских работ, так как с этого дня бабы начинают «засиживать» вечера.

Во многих местах с днем Семена-летопроводца связывается «потешный» обычай хоронить мух, тараканов, блох и прочую не­ чисть, одолевающую крестьянина в избе. Похороны устраивают де­ вушки, для чего вырезывают из репы, брюквы или моркови малень­ кие гробики. В эти гробики сажают горсть пойманных мух, закры­ вают их и с шутливой торжественностью (а иногда с плачем и при­ читаниями) выносят из избы, чтобы предать земле. При этом, во время выноса, кто-нибудь должен гнать мух из избы «рукотерником» (полотенцем) и приговаривать: «Муха по мухе, летите мух хо­ ронить» или: «Мухи вы, мухи, Комаровы подруги, пора умирать. Муха муху ешь, а последняя сама себя съешь!»

173

Обычай хоронить мух и тараканов наблюдается по всему северу России, причем даже детали его везде одни и те же и только кое-где вместо «рукотерника» советуют изгонять мух штанами в полной уверенности, что это средство неизмеримо действительнее, так как муха, выгнанная штанами, навсегда теряет охоту возвра­ щаться в избу снова'.

С изгнанием мух связана и специальная примета: убить муху до Семина дня — народится семь мух; убить после Семина дня — умрет семь мух.

Как ни комична сама по себе ритуальная обстановка борьбы с насекомыми и паразитами, но она дает полное основание заклю­ чить, что при бедности нашего крестьянства и при той грязи, кото­ рая повсеместно царит в избах, сожительство с паразитами причи­ няет крестьянам истинное страдание: «сыпной» таракан и «сып­ ной» клоп, даже при загрубелости кожи, лишают обитателей изб спокойного сна и нормального отдыха; дети же страдают от насеко­ мых невыразимо, поднимая по ночам полные отчаяния вопли.

ВОЗДВИЖЕНЬЕ

Судя по некоторым народным поверьям, наши крестьяне совсем не знают, в чем состоит истинный смысл и значение церковного праздника — Воздвиженья честного и животворящего креста Гос­ подня (14 сентября).

По мнению орловцев, разделяемому тамбовцами и владимирца­ ми, в день Воздвиженья все змеи, ужи и вообще все пресмыкающие­ ся «сдвигаются», т. е. сползаются в одно место, под землю, к своей матери, где и проводят всю зиму, вплоть до первого весеннего грома, который служит как бы сигналом, разрешающим гадине выползать из чрева матери-земли и жить на воле. Вот почему на праздник Воз­ движенья, или, по крестьянскому выражению, «Сдвижения», мужи­ ки на весь день тщательно запирают ворота, двери и калитки из бо­ язни, чтобы гады, ползущие к своей матери под землю, не заползли по ошибке на мужичий двор и не спрятались там под навозом или в соломе и на нарах. Впрочем, крестьяне верят, что, начиная с Воздви­ женья, змеи не кусаются, так как каждая гадина, ужалившая в это время человека, будет строго наказана: всю осень, до первого снега и даже по снегу, будет ползать зря, не находя себе места, пока не убьют ее морозы или не проткнут мужичьи вилы.

' Обычай хоронить мух, тараканов и клопов практикуется не только на Семин день, но и на Воздвиженье, и на Покров, и на некоторые другие праздники (дополнение С.В. М аксимова).

174

Наряду с гадиной и лешие вместе с оборотнями и прочей нежи­ тью считают день Воздвиженья каким-то срочным для себя днем. Лешие, например, сгоняют в этот день в одно место все подвласт­ ное им зверье, как бы делая ему смотр перед наступаюш,ей зимой. Крестьяне, впрочем, не объясняют, с какой именно целью лешие делают такие парады, но это не мешает им твердо верить, что в день Воздвиженья ни под каким видом нельзя ходить в лес, так как оборотни, и особенно лешие, бывают в это время крайне бесцере­ монны и, в лучшем случае, могут только побить, а то так и просто отправить мужика на тот свет,

В других местах слово «Воздвиженье» находит себе несколь­ ко иное объяснение: говорят, например, что в этот день хлеб с поля на гумно «сдвинулся», так как в половине сентября обык­ новенно оканчивается уборка хлеба и начинается молотьба. Го­ ворят еще, что Воздвиженье «сдвинет зипун, надвинет шубу» или что на Воздвиженье «кафтан с шубой сдвинулся и шапка надви­ нулась».

<...> из других обычаев и поверий можем указать только на одно: крестьяне повсюду верят, что день Воздвиженья принадлежит к числу тех, в которые не следует начинать никакого важного и зна­ чительного дела, так как все, начатое в этот день, или окончится полной неудачей, или будет безуспешно и бесполезно.

ПОКРОВ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ

Так как свадьба в крестьянском быту требует значительных расходов, то в деревнях девушек выдают замуж обыкновенно тогда, когда уже закончились полевые работы и вполне определился итог урожая. Таким временем повсюду считается Покров Пресвятой Бо­ городицы (1 октября). Поэтому и праздник Покрова считается по­ кровителем свадеб. (Суш,ествует даже примета, что если в день По­ крова будет очень ветрено, то это предвещает большой спрос на невест). А так как о свадьбах и женихах все больше толкуют де­ вушки, то естественно, что и самый праздник Покрова приобретает до некоторой степени значение девичьего праздника. В этот день всякая девушка-невеста считает непременным долгом побывать в церкви и поставить свечку перед образом Покрова Богородицы, причем повсюду сохраняется уверенность, что девушка, первая по­ ставившая свечу, и замуж выйдет раньше всех. Кроме умилостиви­ тельной свечи перед образом Покрова читаются и особые молитвы: «Батюшка-Покров, мою голову покрой. Матушка Пятница-Пара-

175

скева, покрой меня поскорее»'. Такую же самодельную молитву чи­ тают девушки и отходя ко сну: «Покров-праздничек, покрой землю снежком, а мою голову венцом». С Покрова же по всей Велико­ россии девицы начинают устраивать беседы. Что касается прочего населения, то день 1 октября оно считает «первым зазимьем» (на­ чалом зимы). В этот день бабы начинают топить в жилых горницах печи, причем бабы не упускают случая, чтобы произнести особую молитву: «Батюшка Покров, натопи нашу хату без дров». С Покро­ ва же крестьяне начинают конопатить свои избы (опять-таки с при­ говором: «Батюшка-Покров, покрой избу тесом, а хозяев добром») и «закармливают» на зиму скот. Последний обычай обставляется довольно торжественно, так как скотине скармливают особый сноп овса, называемый «пожинальником». Пожинальник, или последний сноп с последней полосы, обыкновенно вяжется из тех колосьев, которые оставляются «Илье на бороду». (Делается это с целью умилостивить грозного пророка: «Вот тебе, Илья, борода, а нам хлеба вороха»). Эту «бороду Ильи» крестьяне дожинают непремен­ но всей семьей, храня во время работы гробовое молчание. «Из бороды» вяжется отдельный сноп, который ставится на лавку в пе­ реднем углу, где и стоит до Покрова. На Покров же его торжест­ венно выносят во двор и дают скотине, с целью предохранить ее от зимней бескормицы и от всех бед и напастей, связанных с самым суровым и тяжелым временем года.

КУЗЬМИНКИ

Кузьма и Демьян известны в народе под именем «курятников» и «кашников», потому что в день 1 ноября, когда празднуется память этих святых, в деревнях носят в церковь «под свято» кур и варят кашу, отведать которую приглашают и святых угодников; «Кузь­ ма-Демьян, — говорят крестьяне, усаживаясь за трапезу, — при­ ходите к нам кашу хлебать».

Трудно сказать, каким образом Косьма и Дамиан, известные по церковным преданиям как врачи-бессребреники, даром лечившие людей, превратились в глазах темного народа в «курятников» и «кашников». Но несомненно, что эпитеты эти распространены по всей России, причем в некоторых местах народная фантазия приду­ мала им легендарное объяснение. Так, в Вологодской губернии, Тотемском уезде рассказывают, что святые Кузьма и Демьян были простыми работниками, которые охотнее всего нанимались моло-

' Параскева-Пятница точно также считается покровительницею брака. (Примеча­ ние С.В. М аксимова.)

176

тить, но при этом никогда не требовали платы, а ставили лишь ус­ ловием, чтобы хозяева вволю кормили их кашей. Это вологодское предание породило даже своеобразный обычай, в силу которого на домолотках крестьяне считают как бы правилом варить кашу, а ра­ ботники требуют ее у хозяев как нечто должное, освященное преда­ нием. Домолачивая последний овин, они обыкновенно говорят: «Хозяину вершок, а нам каши горшок». В Курской губернии наря­ ду с кашей крестьяне считают необходимым бить 1 ноября трех куренков и есть их утром, в обед и вечером, «чтобы птица водилась». По словам нашего корреспондента, трапеза в здешних местах со­ провождается всегда специальной молитвой: «Кузьма-Демь- ян-сребреница! Зароди, Господи, чтобы писклятки водились». На­ блюдают также, чтобы за трапезой отнюдь не ломались кости, а то цыплята будут уродливые. Последнее правило еще строже наблю­ дается в Тамбовской губернии: местные хозяйки твердо убеждены, что если в день Кузьмы и Демьяна зарезать двух петухов или петуха и курицу и, съевши их, провертеть на кобылках' их дыры и затем бросить в курятник, то на следующий год неминуемо все куры будут с дырявыми кобылками.

Считаясь защитниками кур, по преимуществу, святые Кузьма и Демьян в то же время известны и как покровители семейного очага и супружеского счастья. День, посвященный их памяти, особенно чтится девушками: в некоторых местах существует даже обычай, в силу которого девушка-невеста считается в этот день как бы хозяй­ кой дома, она приготовляет для семьи кушанья и угощает всех, причем в качестве почетного угощения подается куриная лапша, отчего и праздник этот известен в народе под именем «кочетятника» (от кочет — петух). Вечер этого дня деревенская молодежь прово­ дит в веселье: девушки собираются в какой-нибудь большой избе и делают так называемые «ссыпки», т.е. каждая приносит что-нибудь из съестного в сыром виде: картофель, масло, яйца, крупу, муку и проч. Из этих продуктов в ознаменование начала зимних работ уст­ раивается пиршество, к которому, в качестве гостей, приглашаются парни. Такие пирушки называются «кузьминками» и продолжаются до света, причем парни обыкновенно успевают вторично проголо­ даться и отправляются на фуражировку, воруя соседских кур, кото­ рых девушки и жарят им в «жировой»^ избе. При этом, конечно, сохраняется в полной тайне, сколько и у кого было украдено кур,

'К обылка — грудная птичья кость,

^Ж ировая — от жир, достаток, богатство, здесь: об избе, где празднуют.

хотя к покражам такого рода крестьяне относятся довольно снисхо­ дительно и, если бранятся, то только для порядка.

Вышеописанные «кузьминки» в некоторых местах (как, напри­ мер, в Пензенской губернии Городищенском уезде) сопровождают­ ся особым обычаем, известным под именем «похорон Кузь­ мы-Демьяна»; в жировой избе девушки приготовляют чучело, т. е. набивают соломой мужскую рубашку и шаровары и приделывают к нему голову, затем надевают на чучело «чапан»', опоясывают ку­ шаком, кладут на носилки и несут в лес, за село, где чучело разде­ вается, и на соломе идет веселая пляска.

Чтобы закончить характеристику народных воззрений на Кузьму и Демьяна, необходимо сказать, что оба эти святые называются еще «рукомеслениками» и считаются покровителями ремесел и, главным образом, женских рукоделий. Это объясняется тем, что с 1 ноября (день Кузьмы н Демьяна) женщины вплотную принимают­ ся за зимнюю пряжу: «Батюшка Кузьма-Демьян, — говорят они, садясь за прялку, — сравняй меня, позднюю, с ранними», т. е. по­ моги не отстать от других, которые начали работу раньше.

Свадебный фольклор

Свадебный фольклор, подобно календарному, включает в себя произведения не просто связанные с обрядами, но такие, какие яв­ ляются их частью. Русская свадьба представляет собой единство, исторически возникшее сравнительно поздно (не ранее середины XIV столетия). Но известные нам ее традиции переработаны и вве­ дены в круг поздних понятий и представлений. Регионально-ло- кальные особенности, такие отчетливые в календарных песнях и обрядах, в свадьбе тоже выступают с подобной отчетливостью и ук­ ладываются в несколько типов: северно-русский, среднерусский и южно-русский. Внутри их наблюдается своеобразие, естественное для протяженной России. При всем том единство свадьбы не стави­ лось под сомнение никем из вдумчивых собирателей и исследовате­ лей ее. Каждый региональный тип обнаруживает традиционные свойства, обш,ие для свадьбы.

Для образца в хрестоматии выбран свадебный обряд, записан­ ный в середине XIX в. в Ярославской губернии {Великорус в своих песнях, обрядах, обычаях, верованиях, сказках, легендах и т.п.

' Чапан— кафтан.

178

Материалы, собранные и приведенные в порядок П.В. Шейном. Т. 1. СПб., 1900. С. 644— 662: первоначальная публикация С.Я. Дерунова в «Трудах Ярославского губернского статистического комите­ та». Вып. 5. 1868). Ярославский образец принадлежит к северному типу. Среднерусский тип представляет запись свадебного обряда, осуществленную в Москве и в близких к ней уездах и волостях. О его характере можно судить по публикации профессора П.И. Стра­ хова «О свадьбах и свадебных обрядах и обычаях русских кресть­ ян» (Ученые записки имп. Моск. унив., 1836. Ч. 12. Апрель. № 10. Май. № 1 1 ) (см.: Песни, собранные П.В. Киреевским. Новая се­ рия. Выпуск I. Песни обрядовые. М., 1911. С. 235— 249). Описа­ ние обряда, сделанное П.И. Страховым, воспроизведено целиком, опущены лишь побочные суждения автора о мнимой нравственной черствости крестьян. Содержание свадебных причитаний, песен и величаний свидетельствует об обратном. Автор публикации точно не указал, обряд какой местности описал, но, несомненно, это близкие к столице места (упомянуто, что крестьяне привозили на свадьбу крупичатые куличи, купленные в Москве на Красной пло­ щади, у Лобного места и проч.).

О южно-русской свадьбе и ее отличии от северно-русской и среднерусской можно отчасти судить по песням, причитаниям и ве­ личаниям, представленным в характерных образцах.

Собиратели и публикаторы нередко не отмечали, к какому мо­ менту обряда относится записанный ими текст, без чего трудно су­ дить о его смысле, но и без таких сведений обрядовый смысл про­ изведения становится понятным по содержанию, хотя иногда он только угадывается.

Извлеченный из разных источников материал размещен в соот­ ветствии с делением свадебного обряда на части — по его ходу от

сват овст ва до так называемого княжьего пира и отводин. Под­ борка разрозненных песен, причитаний, величаний и корений су­ щественно дополняет описания свадеб, предложенные разными на­ блюдателями местных обычаев. Здесь использованы образцы сва­ дебного фольклора из классического собрания — Песни, собран­ ные П.В. Кирееевским. Новая серия. Вып. I. Песни обрядовые/Под ред. В.Ф. Миллера и М.Н. Сперанского. М., 1911).

О соотношении ритуальных действий и собственно художест­ венного творчества в свадьбе можно судить по самому свойству об­ ряда: свадьба включена в реальный быт, она никогда не была только художественной игрой, но в ней много элементов, общих с драмой. За устройство свадьбы брались опытные распорядители и организаторы: говорливая сваха, весельчак-дружка и др. Неосоз­