хрестоматия Аникин

Твой венок с волной ныряет, Милый клятвой уверяет:

Хочу верен быть и одну любить.

В д[еревне] Ленвдово, когда ходят развивать березку, в Трои­ цын день поют:

Уж, ты, радуйся Дубник, кленник.

Не радуйся, белая береза. Мы идем тебя развивать Со куличиками со здобными Со яиченкой со жареной.

Но лет 30— 40 тому назад семиковые обряды справлялись тор­ жественно взрослыми. В районе, например, р. Сулоти, впадающей в Заболотское озеро, этот праздник проводился сообща всеми ок­ рестными селениями. Парни и девки, не менее чем из десятка дере­ вень, сходились на «Полубарский прудок» (близ дер. Полубоярово или Полубарово), к ним присоединялись и младшие, в общем наби­ ралось несколько сот человек и открывалось гулянье в ночь на Се­ мик. Целую ночь по берегу, покрытому кустарником, жгли костры, водили около них хороводы, пели песни, завивали на березках вен­ ки, играли в горелки и другие игры, до самого света, всю ночь на­ пролет. Домой возвращались уже белым днем с вырубленными там березками.

В самый Семик каждая деревня, сама по себе «по ровням», по возрастам (а их было по четыре и более во всякой), отправлялась самостоятельно завивать березку в свое ржаное поле. Делалось это во вторую половину дня. Девицы брали с собой по яичнице, по преснушке и по варенику (творог со сметаной, политый молоком с пен­ ками), несли украшенную лентами и бумажками березку и дорогой пели:

Что пошли-то девки в поле. Поймали соловейку, Посадили его в клетку.

Его в клетку за беседку, За серебряну решетку.

—Ты скажи-ко, соловейко Кому — воля, кому — нега?

—Воля-нега красным девкам, Молодушкам миновала.

Лицо грязью замарала.

160

Нам во девушках Житье хорошо,

Нам у батюшки со матушкой Гуляньице вольно.

Как задумали родители Меня замуж отдавать, От веселья от гулянья Хотят меня отлучать. Жива буду, не забуду Девичье житье.

Подойдя к ржаному полю, ставили на лугу принесенную березу, укрепляли ее, а затем под ней клали взятые из дома кушанья, — становились кругом ее хороводом с платками и пели:

Свету, свету Купальница, Миколе племянница.

На чем ты приехала?..

— На овсяном снопике. На пшеничном зернышке.

После этого кумились, затем молились Богу на восток и начи­ нали угощаться принесенными припасами, причем ели по очереди у всех понемногу, остатки припасов, не съеденные участниками, чер­ пались ложками и разбрасывались по лугу. В Троицын день с таки­ ми же кушаньями приходили сюда «раскумливаться», т. е. размени­ ваться обратно вещами со своими кумами. Отсюда ходили в Полубарский лесок смотреть венки и примечали: если у кого в венке лист завял, то эта девушка или умрет, или замуж выйдет (дер. Веригино и др.). В этот день заканчивался цикл весенних обрядов и песен.

3

Йо, йо, березынька, Йо, йо, кудрявая!

Семик честной да Троица — Только, только

Унас, у девушек,

Ипраздничек!

4

А и густо-густо на березе листьё, Ой ли, ой люли, на березе листьё. Гуще нету того во ржи, пашеницы. Ой ли, ой люли, во ржи, пашеницы.

— Господа бояре, мужики крестьяне! Ой ли, ой люли, мужики крестьяне! Не могу стояти, колоса держати.

Ой ли, ой люли, колоса держати. Буен колос клонит, Ой ли, ой люли, буен колос клонит.

РУСАЛЬНАЯ НЕДЕЛЯ

В «русальный вечер» варят кулеш'. «Пойдемте, сестры, кулеша варить!» — говорят друг другу бабы и девки, выходя дпя сбора на улицу; выходит и «русалка» в одной рубашке с распуш,енными во­ лосами, верхом на кочерге, держа в руках помело через плечо. Она в таком виде едет впереди, а за ней толпой идут девки и бабы, бьют в заслон. Ребятишки бегают вперед и то и дело заигрывают с «ру­ салкой», хватая ее кто за руку, кто за рубаху, кто и к кочерге при­ цепится, приговаривая: «1^салка, русалка! Пош,екочи меня!» или: «Не ш,екочи меня!». Вся эта толпа, с «русалкой» впереди, направ­ ляется [с пением] ко ржам <...>

Подошедши ко ржам, «русалка» бросается в толпу, схватит ко- го-либо и пощекочет, другие защищают преследуемую, стараются отнимать ее, но «русалка» бросается на другую, третью и т. д. Тут пойдет свалка, пока ей не удастся вырваться и схорониться во ржах. «Теперь,— кричат все, — мы русалку проводили, можно бу­ дет везде смело ходить!» — и разбредутся по домам. «Русалка» же, посидев немного, прокрадется задками домой. Народ же всю ночь до самой зари гуляет на улице.

ПОХОРОНЫ КОСТРОМЫ

Из избы выносят деревянную скамью, ставят ее посреди улицы, на скамью ставят корыто и начинается делание Костромы. Притас­ кивается большой пук соломы и все находящиеся тут парни и девки делают куклу наподобие женщины, при этом поют:

Кострома, моя Костромушка, Моя белая лебедушка!

Умоей ли Костромы Много золота, казны,

УКостромского купца Была дочка хороша. То Костромушка была!

Костромушка, Кострома,

'Кулёш — в Рязанском крае мучной кисель, иногда с брусникой.

162

Лебедушка-лебеда.

УКостромы-то родства — Кострома полна была;

УКостромина отца

Было всемеро. Кострома-то разгулялась, Кострома-то расхвалилась. Как Костромин-то отец Стал гостей собирать, Гостей собирать, Большой пир затевать; Кострома пошла плясать, А чужие-то притаптывать:

Кострома, Кострома, То Костромушка была.

Як тее', кума, незваная пришла;

Яли тeя^, Костромушка,-

За рученьку возьму. Вином с маком напою, В хоровод тебя введу.

Стала Кострома поворачиваться С вина-маку покачиваться; Вдоль по улице пошла.

На подворьиие зашла.

На подворье Костромское, На купецкое.

Кострома ли, Кострома, То Костромушка была.

Костромушка расплясалась, Костромушка разыгралась. Вина с маком нализалась.

Вдруг Костромка повалилась: Костромушка умерла.

Костромушка, Кострома! К Костроме стали сходиться, Костромушку убирать И во гроб полагать.

Как родные-то стали тужить. По Костромушке выплакивати:

— Была Кострома весела, Была Кострома хороша!

Костромушка, Кострома, Наша белая лебедушка!..

(Село Климово)

к тебе.

163

в продолжение этой же песни женщины и девушки одевают чу­ чело в сарафан и рубашку, голову повязывают косынкой и убирают в цветы, на ноги надевают башмаки и, убрав таким образом Кост­ рому, и девушки, и женшины кладут ее в корыто <...> Все тут стоящие парни одеваются в рогожи и идут вперед, один из них бе­ рет лапоть, изображающий собою как бы кадило и все шествуют медленно, неспеша. А женщины и девушки, покрыв головы белыми платками, берут корыто с куклою на руки и точно так же медленно несут ее по направлению к реке; причем одна группа девушек, изо­ бражающая плакальщиц, поет:

Кострома, Кострома, Ты нарядная была, Развеселая была, Ты гульливая была! А теперь, Кострома, Ты во гроб легла!

И к тее ль', Костроме, Сошлись незваные сюда.

Стали Кострому собирать, одевать, Собирать, одевать и оплакивать:

— Кострома, Кострома, Костромушка моя!

У тея ль^ Кострома, Блины масляные. Браги cычeныe^ Ложки крашеные. Чашки липовые.

(Село Климово)

Пришедши к реке или озеру, Кострому разоблачают, снимают с нее все уборы и бросают ее в воду, причем поют следующую песню:

Во поле было в поле. Стояла береза.

Она ростом высока. Листом широка.

Как под этой березой Лежала Кострома; Она убита, не убита.

'К тебе ли.

^У тебя ль.

^Сыченая (о браге) — подслаш,енная медом.

164

Тафтою' покрыта.

Девица-красавица К ней подходила,

Тафту открывала,

Влице признавала:

—Спишь ли, милая Костромка, Или чего чуешь?

Твои кони вороные Во поле кочуют, Дороженьку чуют.

Девица-красавица Водицу носила. Дождичка просила;

—Создай, Боже, дождя, Дождичка частова.

Чтобы травыньку смочило, Костроме косу остру притупило.

Как за речкой, за рекой, Кострома сено косит; Бросила косу Середи покосу.

{Акиманская слобода)

Этот обычай называется провожанием весны, или хоронением Костромы, и совершается он в последнее воскресенье перед Петро­ вым постом в пригородных слободах Мурома и других селениях, расположенных по сю сторону реки Оки, однако с некоторыми из­ менениями. Так, например, в северо-западной и западной стороне уезда (Муромского. — В.А.) в селе Климове с окружающими селе­ ниями Кострому хоронят так: обряжают молодую женщину или де­ вушку, кладут ее в ящик или корыто и несут ее с причетом и воем до лесу; корыто ставят под березою<...> Корыто с женщиною, изо­ бражавшей собою Кострому, оставляют в лесу и уходят назад с ве­ селыми песнями, а женщина или девушка, называемая Костромой, уже после присоединяется к своим товаркам. В сельце Зименках, западной стороне того же уезда, Кострому хоронят так: делают из соломы чучела, точно так же, как и в слободе, с той только разни­ цею, что там Кострома изображает собою женщину, а здесь мужчи­ ну. Его сряжают (т.е. наряжают) в мужское платье и кладут в ко­ рыто; одну из находящихся тут молодых женщин выбирают в жены умершего Костромы и когда вся процессия двинется в путь, то

‘ Тафта — тонкая шелковая ткань.

165

жена впереди всех идет за корытом и причитывает: «Батюшка Костромушка, на кого ты меня покинул, закрылись твои ясные опен­ ки!» и т. п. Когда же чучело кинут в воду, то изображавшая собою жену Костромы начинает плясать, говоря: «Пойди душа прямо-таки

врай, таки в рай, таки в рай!»

Вближайших к городу селениях заречной стороны (за рекой Окой), деревне Ольховке с прочими обычай этот справляется так: берут сноп соломы, одевают его в новый сарафан и платок, увеши­ вают сноп лентами, цветами, потом несут до речки или болота, тут сноп кидают в воду, припевая:

—Костромушка, Кострома, Куда твоя голова?

—К бесу, к лесу,

Вомут головой!..

Подвигаясь далее на остальное пространство той части Муром­ ского уезда, этот обычай исчез совершенно между взрослыми, ко­ торые считают его за греховную забаву и приписывают ему: голод, болезни и другие народные бедствия. Итак, обычая хоронения Ко­ стромы здесь между взрослыми не существует, но между детьмя (девочками) он составляет любимую игру в весеннее и перволетнее время <...>

ЛЕТО. ПРАЗДНИК ИВАНА КУПАЛЫ

...До нашего времени сохранились следы древних языческих праздников в честь Ярилы. За неделю до Иванова дня' в Лукояно­ ве [Нижегородская губ. — В. А.\ бывает торг и крестьянское гу­ лянье, которое носит в народе название «молодой Ярило», а в следующий затем базарный день, перед самым Ивановым днем, бывает вновь большой базар и гулянье, известное под названием «старый Ярило».

В настоящее время от языческих празднеств, разумеется, сохра­ нилось одно только название, но замечательно, что и на простран­ стве целых тысячелетий народ все-таки успел сохранить тот дух ку­ пальских празднеств и то веселье, которые были свойственны и языческой эпохе. Так, в песнях, которые распеваются в деревнях

‘ И ванов день — 24 июня, день Рождества святого пророка, Предтечи и Крести­ теля Господня Иоанна.

166

Купала и сейчас называется «любовным», «чистоплотным», «весе­ лым». В одной из купальских песен прямо говорится; «Ай, Купала наш веселый, князюшка наш летний, добрый».

Все эти эпитеты, которыми наделяет Купалу народная песня, находят свое объяснение в целом ряде обычаев, приуроченных к этому дню. Так, «любовным» Купала называется, между прочим, потому, что в его день, раз в году, расцветает папоротник, при по­ мощи которого, по словам одной купальской песни, «сердце деви­ чье огнями зажигают на любовь». Впрочем, сердца деревенской молодежи зажигаются и без папоротника, потому что, еще накану­ не Купалы, рощи, берега рек, леса и луга оглашаются веселыми хороводными песнями, и парни и девушки вместе ищут чудодейст­ венных трав, вдали от строгих глаз матерей и отцов.

«Чистоплотным» Иван Купала называется оттого, что на заре этого дня принято купаться, причем такого рода купанью приписы­ вается целебная сила. С той же целью — отыскать целебную силу — поутру Иванова дня вологодские бабы «черпают росу»; для этого берется чистая скатерть и «бурак»', с которыми и отправля­ ются на луг. Здесь скатерть таскают по мокрой траве, а потом вы­ жимают в бурак и этой росой умывают лицо и руки, чтобы прогнать всякую «болесть» и чтобы на лице не было ни угрей, ни прыщей. В той же Вологодской губернии, накануне Ивана Купалы, кресть­ янки обязательно моют у колодца или на реке так называемые «квашенки», т. е. кадушки, в которых водят тесто для ржаного хле­ ба. (По замечанию нашего корреспондента, эти квашенки только и моются один раз в год.)

ВПензенской губернии точно так же «черпают росу», хотя здесь она служит не только для здоровья, но и для чистоты в доме; купальской росой кропят кровати и стены дома, чтобы не водились клопы и тараканы <...>

ВОрловской губернии (как, впрочем, и во многих других) с Иванова дня начинают ломать прутья березы для банных веников. Делается это в том предположении, что веники, срезанные до Ива­ нова дня, приносят вред для здоровья (на теле будет чес, т. е. че­ сотка). Вообще, баня, купанье в реках и умыванье росой составля­ ют один из наиболее распространенных в народе купальских обыча­ ев. Местами этот обычай выродился даже в своеобразный обряд обливанья водой всякого встречного и поперечного. «Деревенские

167

рами и кувшинами на реку, где наполняют их самою грязною, мут­ ною водой, а то и просто жидкой грязью, и идут по деревне, обли­ вая всех и каждого и делая исключения только для стариков и ма­ лолеток». Но всего охотнее, разумеется, обливают девушек: парни врываются даже в дома, вытаскивают и выносят девушек на улицу силой и здесь с ног до головы окачивают водой и грязью. В свою очередь, и девушки стараются отомстить парням и тоже бегут на реку за водой и грязью. Начинается, таким образом, общая свалка, полная веселья, криков и смеха. Кончается дело тем, что молодежь, перепачканная, мокрая, в прилипшей к телу одежде, гурьбой уст­ ремляется на реку и здесь, выбрав укромное местечко, подальше от строгих глаз старших, купается вместе, причем, разумеется, и пар­ ни, и девушки остаются в одеждах.

Относительно обш,енародного обычая — купаться в Иванов день — мы получили сведения почти со всей центральной и север­ ной полосы России, и только <...> в некоторых уездах Ярославской губернии крестьяне признают такое купанье очень опасным, так как в Иванов день считается именинником сам водяной, который терпеть не может, когда в его царство лезут люди, и мстит им тем, что не только топит всякого неосторожного, но, заташивши в са­ мую глубь речных омутов, глумится уже над мертвым телом.

Кроме эпитетов «любовный», «веселый» и «чистоплотный» Иван Купала повсеместно именуется еше и «травником». Послед­ нее название указывает на общенародное верование, которое гла­ сит, что все чудодейственные и целебные травы распускаются как раз в ночь на Ивана Купалу, когда творческие силы земли достига­ ют своего наивысшего напряжения. Поэтому знающие и опытные люди, а особенно деревенские лекари и знахари, ни под каким ви­ дом не пропускают Ивановой ночи и собирают целебные коренья и травы на весь год. Наибольшим вниманием их пользуется: 1) П ет ­ ров Крест — трава, похожая на простой горох без стручков. (Крест находится в корне, на глубине двух аршин, и вполне предо­ храняет и от колдунов, и от нечистой силы.) 2) Чертогон — трава с теми же свойствами: ее втыкают в трещину над воротами и ка­ литкой — от колдунов и под крышами — для изгнания чертей. 3) Чернобыль-трава. Эту траву заплетают в плети и кладут их «под Иванову росу» с приговором: «Мать — земля, отец — небо, дайте рабам вашим от этой травы здоровья!» 4) Зяблица — помогает от ребячьего крика и от бессонницы, но, для успешного действия, ее нужно топить в молоке. 5) Расперстьице — трава эта сушится, и порошком ее присыпаются больные места на теле (обрезы, нары­ вы, опухоли). В большом употреблении точно так же травы: Дивий

168

сил [Девясил. — В.А.]», М ария-М агдалина (от тоски), Богород­ ская трава (для окуривания отелившихся коров), а также специаль­ ный корень, носящий несколько рискованное название и предна­ значенный для снятия «порчи» с молодых.

ПЕТРОВ ДЕНЬ

С большой торжественностью крестьяне и крестьянки в лучших праздничных нарядах в ночь на Петров день, за час до света, идут на высоту холма и там с немым, но красноречивым восхищением ожидают величественного зрелища восходящего солнца, что они называют «караулить солнце». Они верят, что солнце в сей день при восхождении своем играет: то спрячется, то покажется, то по­ вернется, то вниз уйдет, то блеснет голубым, то розовым, то разны­ ми вместе цветами. Как только покажутся первые лучи, запевала начинает и все подхватывают песню с припевом: «Ой, ладо! Ой, ладо!»

ЖАТВА

1

Зажинают всегда в «легкий» день; зажинающая берет с собой кусок черного хлеба с солью, завязанный в тряпочку или полотен­ це, и икону Спасителя. То и другое она кладет на полосе или на первый сжатый сноп. Сжинает она <...> только три снопа и кладет их крестом. Делается это потому, что, по распространенному суеве­ рию, все, что сжато в первый день, уйдет в закрома к колдунье; если же сжато три снопа, т. е. крест, то колдунья не может к ним прикоснуться. В деревнях, где зажин от деревни больше не быту­ ет, в большинстве случаев бытует зажин от семьи. В этом случае зажинает старшая в доме. <...> Существует приговорка-молитва: «Дай, Господи, спорыньи и легкости, и доброго здоровья!»

На поле каждая из жниц имеет определенное место, соответст­ вующее ее положению в семье. Свекровь жнет впереди всех; с пра­ вой стороны рядом с ней жнет ее старшая дочь, и только за послед­ ней дочерью жнет старшая сноха. Если свекровь не выходит уже в поле, то ее место занимает ее старшая дочь. Только после смерти свекрови и свекра, когда хозяйство перешло в руки сыновей, а до­ чери повышли замуж, место свекрови на жниве переходит к стар­ шей невестке <...> Строго следят за тем, чтобы жница не меняла места: с какой стороны начала, с той и кончи. Если же жница пере­ шла на чужое место, то у остальных жниц спины будут болеть; го­ ворят: «Спины пережала».

169