Небратенко Г.Г. История донской полиции и суда. Ч. 1

данских исков на сумму до 500 рублей серебром. Обособление в 1870 году «следственных приставов» создало предпосылки для освобождения донской полиции от функций предварительного следствия. Систему прокурорского надзора возглавил появившийся в 1870 году «областной прокурор», у которого в каждом округе имелся «помощник – товарищ прокурора», состоявший при «Областной судебной палате». В крестьянских поселениях Дона учредили институт «мировых посредников», обеспечивавших выполнение судебных решений по гражданским делам, взысканиям и возмещениям, что также облегчило работу окружной полиции, имевшей на подведомственной территории казачье и крестьянское население, а порою и рабочее. Впрочем, на практике требования полиции по взысканиям денежных сумм у односельчан выполнялисьсбольшойнеохотой,иэтовлеклозасобойизлишнююпереписку с мировыми посредниками [17, ф. 46, оп. 1, д. 1060 (б), л. 33].

Уже проведенные преобразования снизили интенсивность работы окружных полицейских управлений, но, невзирая на это, мнением Государственного совета от 26 апреля 1871 года увеличивалось ежегодное денежное вознаграждение сословных представителей: заседателям от дворян полагалось по 300 рублей и столько же столовых денег, а заседателям от казаков и крестьян по 200 рублей в год каждому. Данный расход был отнесен к статье бюджета: «частные сословные повинности» [74, собр. 2, т. 46, № 49507]. Положением Военного совета от 15 января 1872 года в МиусскомиДонецкомокругахдополнительновводилосьпоодной должности участковых заседателей, и в полицейском отношении округа оказались разделенными на пять заседательских участков [74, собр. 2, т. 47, № 50431; 17, ф. 46, оп. 1, д. 1060 (б), л. 75].

В том же году «Управление донского частного коннозаводства», занимавшее южную часть Задонских (Сальских) степей с административным центром в станице Великокняжеской, по правовому статусу было приравнено к окружному полицейскому управлению, обеспечивая порядок на частных конных заводах, пастбищах и зимовниках, а также в близлежащих поселениях. «Смотритель донского частного коннозаводства» стал пользоваться правами и обязанностями окружного начальника на основе

101

временных правил «Об устройстве полиции в округах Войска Донского» от 5 декабря 1867 года, и при управлении смотрителя состояли канцелярия, архив и тюрьма. Подчиненные ему «смотрители зимовых участков» функционировали на правах участковых заседателей и их требовалось снабдить «подробными инструкциями в отношении наблюдения за проживающими на зимовьях рабочими». Делопроизводственная часть была преобразована по типу канцелярий окружных полицейских управлений. Впрочем, ревизия, проведенная в 1876 году Областным правлением, показала, что чины Управления частного коннозаводства все же не были снабжены документами, определявшими правовые основания их работы в поли-

ции [17, ф. 301, оп. 8, д. 2633, л. 26–27].

Мнение Государственного Совета от 20 марта 1873 года предусматривало учреждение Новочеркасского и Усть-Медве- дицкого окружного суда и распространение Судебных уставов 1864 года на Область Войска Донского, и в результате расследование преступлений было окончательно извлечено из компетенцииполиции,перейдявведениеучреждаемыхнаДонусудебных следователей, заменивших судебных приставов. «Общие присутствия» окружной полиции лишились своего процессуального значения, и после этого уже не осталось дел, требующих коллективного обсуждения сословных заседателей [17, ф. 46, оп. 1, д.1060(б),с.20–26].В то же время распространение на Донской край «Положения о нотариальной части» 1866 года увеличило нагрузку участковых заседателей «освидетельствованием договоров», доверенностей и иных гражданско-правовых актов, а введение в 1875 году земских учреждений предопределило изъятие из компетенции окружной полиции вопросов благоустройства. В результате в ведении «общих присутствий» оставался только разбор жалоб частных лиц или целых общин, вопросы организации и контроля за работой участковых заседателей, станичных и волостных органов самоуправления.

Между тем с появлением окружных и мировых судов, а также мировых посредников серьезно увеличился объем переписки полиции с этими присутствиями, однако с введением Судебных уставов работа участковых в области уголовного судопроизвод-

102

ства упростилась. После получения информации о совершении преступления и удостоверения в этом заседатель в течение суток обязывался сообщить о нем судебному следователю, прокурору, его заместителю, или же мировому судье. Затем проводился сбор сведений о преступлении, и если их количество являлось достаточным, судебный следователь возбуждал уголовное дело, а участковыйзаседательпроизводилрозыскподозреваемыхлиц,приэтом материалы осмотра места происшествия поступали к заседателю для производства «полицейского дознания», а затем вновь возвращались к следователю.

Преступления, рассматриваемые полицией, вносились в «списокпроизводимыхполициейуголовныхдел»,апослеотправкиматериалов участковый заседатель сообщал об этом в окружное полицейское управление, и уголовное дело «вычеркивалось из списка». Впрочем, современники считали, что возложенное на участковых заседателей «полицейское дознание» мало чем отличалось от следствия, для осуществления которого окружные полицейские управления, участковые заседатели и полицейские приставы в 1875 году были по указанию войскового наказного атамана снабженыИнструкцией«Опорядкедействийпоисследованиюпреступлений» [17, ф. 46, оп. 1, д. 1136, л. 1об]. По менее тяжким уголовным делам, входившим в компетенцию мировых судей, работа не месте происшествия проводилась с участием руководителя органа местного самоуправления, на территории которого было совершенопреступление,агражданскиеделапередавалисьвпроизводство станичных или волостных правлений и судов, по существу не рассматривались полицией.

Таким образом, после завершения судебной реформы участковые заседатели стали осуществлять «полицейское дознание» по уголовным делам; преследование воров и конокрадов; контроль над порядком на больших ярмарках и иных «скоплениях и сборищах»;выявлениефальшивыхмервесов;исполнениепорученийсудебных следователей, сыскных начальств и иных правительственных присутствий; надзор за соблюдением медицинских и ветеринарных требований при эпидемиях и падеже скота; наблюдение за исправностью мостов, переправ и дорог; наблюдение за призывом

103

в армию новобранцев; сопровождение через участки воинских команд и рекрутских партий, а также чинов Областного правления; составление ежегодного статистического отчета о благосостоянии участка; взыскание казенных недоимок и податей [17, ф. 46, оп. 1,

д. 1060 (б), л. 32–33 об].

Государственные преступления на Дону находились в ведении жандармерии и, согласно Инструкции «О порядке действий по исследованию преступлений» (пункт «в» статьи 21), полиция обязывалась оказывать ей содействие в производстве дознания и раскрытии деликтов, а также ей вменялось предотвращение антиправительственной агитации в крестьянских и рабочих поселениях. Но до 1888 года в Области Войска Донского не было собственного жандармского управления, и по этой причине производство дознания в округах осуществлялось помощником начальника Екатеринославского губернского жандармского управления по Ростовскому уезду, при этом исключение составлял Миусский округ, обслуживаемый помощником начальника жандармерии Таганрогского градоначальства.

В середине 1876 года по распоряжению шефа жандармов в Новохоперский уезд Воронежской губернии был командирован майор Ширинкин, в ведение которого были переданы Второй Донской, Усть-Медведицкий и Хоперский округа [17, ф. 46, оп. 1, д.1136,л.10–11об].Однако23октября1876годаприсутствиемай- ора отдельного корпуса жандармов было прекращено, а производство дознания по государственным преступлениям, совершенным во Втором Донском, Усть-Медведицком, Хоперском и Донецком округах, вменили помощнику Екатеринославского жандармского управления по Ростовскому уезду. В то же время Черкасский, Первый Донской, Миуский и Калмыцкий округа передавались в ведение помощника управления Таганрогского градоначальства.

Между тем либеральные реформы Александра II продолжились, и в начале 70-х годов войсковой наказной атаман Михаил Чертков предложил окружным начальникам представить «мотивированные мнения» относительно состояния полиции и путей оптимизации ее работы, что и было сделано в 1873–1874 годах. С середины 70-х годов началось постепенное замещение урядни-

104

ков, служивших при участковых заседателях на основе внутренней годовой службы, комплектованием по вольному найма. Однако даже после этого окружная полиция имеющимися силами и средстваминебылаготоваэффективноосуществлятьправоохранительную деятельность. Заседательские участки были слишком велики, чтобы организовывать преследование преступников «по горячим следам», границы некоторых достигали в окружности 200 верст.

Поэтому участковые заседатели узнавали о преступлениях, совершенных в отдаленных станичных юртах, слишком поздно или вовсе находились в неведении. Пользуясь этим, преступники безнаказанно совершали дерзкие кражи пастбищного скота и лошадей, при этом угонялись десятки голов. Встречались даже случаи разбойных нападений на почту, проходившую по Задонскому тракту [17, ф. 46, оп. 1, д. 1212, л. 4 об–5]. Продажа краденного производилась в соседних станичных и крестьянских поселениях, куда приезжали скупщики из Воронежской, Саратовской и Астраханской губерний, а в Черкасский и Миуский округа – также из Таганрогского градоначальства и Ростовского уезда. Станичная и сельская полиция, состоявшая из полицейских приказных, сотских и пятидесятских, была не в состоянии справляться с хищениями чужого имущества, так как фактически комплектовалась не по способности к правоохранительной деятельности, а ежегодно согласно очереди. Некоторые «правоохранители за небольшой откуп» (взятку) шли на преступный сговор со сбытчиками краденного, и окраины юртов наполнялись «шушерой уголовного мира». Поэтому к 70-м годам для розыска воров и пристанодержателей, а также своевременного сообщения о совершенных преступлениях окружные начальники стали нанимать на личные средства «полицейских вольнонаемных сыщиков», работавших за разовые воз-

награждения [17, ф. 46, оп. 1, д. 1212, л. 5 об–6].

По ходатайству войскового наказного атамана Николая Краснокутского от 2 сентября 1875 года в адрес Военного министерства, утвержденного Военным советом 15 апреля 1876 года, для получения оперативной информации о совершении преступлений в казачьих и крестьянских поселениях, а также розыска «разного рода воров, конокрадов и их пристанодержателей»,

105

в полицейских управлениях учреждалась «секретная полиция», подчиненная окружным начальникам. Она состояла из «вольнонаемных сыщиков, работавших за вознаграждение», и ежегодно финансировалась из областного бюджета суммой в размере 1 500 рублей, которыми распоряжался войсковой наказной атаман [64, с.19–20]. Главное управление казачьих войск, получив соответствующее Положение, 30 апреля 1876 года отправило его войсковому наказному атаману для исполнения [17, ф. 46, оп. 1,

д. 1212, л. 7–70 об].

Однако отмена крепостного права и иные либеральные преобразования, приведшие к усилению миграции в Российской империи, требовали еще и увеличения численности «наружной полиции» для присутствия в многолюдных местах. Одними из них являлись ярмарки, которых во второй половине XIX века на Дону функционировало около сотни. «Главные войсковые», продолжительностью до сорока дней, проходили в Урюпинской станице, в Михайловской, в Каменской, Нижне-Чирской, Митякинской или в Новочеркасске, но большинство длились не более одного дня. Вокруг некоторых даже образовывались временные поселения,

аиногда и постоянные, так как ярмарки на одном и том же месте могли проводиться несколько раз в год. Самые крупные обычно проходили в окружных станицах, куда войсковым атаманом для охраны правопорядка стационарно командировались смотрители,

ана менее значительные торги – временно. Смотрители ярмарок обеспечивали охрану порядка на торгах, организацию охраны торговых помещений, складов от краж в дневное и в ночное время,

атакже надзор за правильностью мер весов, осуществляли сбор пошлин с товаров, следили за порядком во временных и постоянных торговых поселениях. Каждый смотритель при осуществлении правоохранительной деятельности взаимодействовал с участковым заседателем, на участке которого располагалась ярмарка и прилегающая к ней территория, но на крупные торги заседатели приезжали и сами.

Самой масштабной в Области Войска Донского считалась Урюпинская ярмарка, длившаяся сорок дней и имевшая подле себя торговое поселение. Должность «смотрителя Урюпин-

106

ских войсковых и ярмарочных построек» официально была введена положением Военного совета от 14 августа 1869 года, а права и обязанности этого чиновника детализировались «Инструкцией распорядителей ярмарок», утвержденной Военным советом 4 сентября 1870 года [17, ф. 46, оп. 1. д. 1060(б), л. 54–55]. Однако положением Военного совета от 28 сентября 1876годаучреждался«приставвпоселениинаУрюпинскойярмарочной площади», который, кроме выполнения полицейских обязанностей в пределах торгового поселения, на правах участкового заседателявыполнялобязанности«смотрителявойсковыхярмарочныхпостроек»(домоментаихпродажичастнымлицам),находясьвподчиненииХоперскогоокружногополицейскогоуправления.Приприставе состоял писарь, но в период торгов численность канцеляристов возрасталасообразнопотребностямделопроизводства[74,собр.2,т.51, № 56405]. Команда «вольнонаемных служителей», ранее состоявшая при «смотрителе войсковых и ярмарочных построек», на правах «полицейских служителей в поселении» также была подчинена приставу.

Ещечерезгод,26марта1877года,двумяположениямиВоенного совета было произведено разукрупнение заседательских участков в Хоперском [74, собр. 2, т. 52, № 57107] и Черкасском округах [74, собр. 2, т. 52, № 57109]. В первом из них вместо четырех участков появилось пять, и для этого дополнительно вводилась должность участкового заседателя, а также рассыльного казака. Расход на содержание участкового в размере 600 рублей, канцелярские издержки – 200 рублей и на наем рассыльного – 120 рублей ассигновался «добавочным кредитом из сметы войскового капитала Войска Донского на 1877 год». Во втором случае вместо пяти участков учреждалось шесть, и во всем прочем соблюдалась такая же схема, но уточнялось, что ежегодный расход на содержание участкового заседателя формируется из жалования – 300 рублей и столовых денег – также 300 рублей.

«Шестой участок» Черкасского округа включал «Чебурковскую степь», являвшуюся целинной войсковой землей, расположенной на границе с Кубанской областью, проходившей по рекам Ее и Куго-Ее. Для исполнения обязанностей сотских в крестьян-

107

ских поселениях, расположенных в этой местности, и для полицейского надзора учреждались «пешая и конная команды вольнонаемных полицейских служителей». Чины первой распределялись участковым заседателем с утверждения начальника окружной полиции по населенным пунктам, расположенным в степи, выполняя обязанности сотских. Конная полицейская команда состояла

внепосредственном ведении окружного начальника Черкасского полицейскогоуправления,которыйпосвоемуусмотрениюраспределял ее для осуществления правоохранительной деятельности на территории «шестого участка» или командировал целиком/частями на другие участки округа, «где возникала наибольшая потребность в охранении порядка и безопасности».

Принятые на службу в команду по своему правовому статусу приравнивались к прочим нижним полицейским чинам, поэтому лица, виновные в их оскорблении во время выполнения должностных обязанностей или в неповиновении, привлекались к ответственности по статьям 30, 31 «Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями» 1864 года. Одновременно признавалось, что за совершение должностных преступлений «вольнонаемные служители»подлежатответственностинаравнесчинами,состоящими на полицейской службе. Ежегодный расход на содержание пешей и конной команд в размере 8 700 рублей поступал из общего войскового капитала. В зависимости от потребности в рамках данного ассигнования была возможность увеличивать или уменьшать численность одной или другой команды, а также денежное содержание полицейских. Одновременно предусматривалась возможность упразднения обеих команд, но только после уведомления Военного министра.

Всоответствии с мнением Государственного совета от 6 ноября 1878 года чинам военного и гражданского ведомства в Войске Донском, в том числе служащим в полиции и местных командах, стало выплачиваться квартирное довольствие по существующим

вимперии правилам, но только из войсковых капиталов или местных источников. «Годовой квартирный оклад» нижних чинов в Черкасском, Миусском, Донецком, Первом Донском округах составлял 11 рублей 50 копеек, а во Втором Донском, Усть-Медведицком и

108

Хоперском – 13 рублей на человека. Кроме того, при необходимости дополнительно могли отчисляться средства «на топливо для варки пищи и хлебопечения»: соответственно 2,5 рубля и 3,5 рубля в год на каждого. В случае же откомандирования казачьих чинов на службу «в посторонние ведомства или на частные заводы и промыслы», квартирное довольствие оплачивалось со счетов этих ведомств, собственников заводов и промыслов [74, собр. 2, т. 53, № 58988], и эта норма широко применялась до 1917 года.

Отдельнозаконодательукреплялсистемуохраныправопорядка в войсковых Задонских землях, занимаемых Донским частным коннозаводством. Эта территория пересекалась рекою Маныч, на западе граничила с Черкасским и Первым Донским округами, на севере – с землями донских калмыков, на востоке с Астраханской губернией, а на юге – со Ставропольской. Так, 30 апреля 1877 года были утверждены «правила», предоставлявшие всем лицам, имевшим «донскую оседлость» и занимавшимся коневодством, право приобретать участки земли для устройства зимовников [74, собр. 2, т. 52, № 57262]. Впрочем, часть земель «частного коннозаводства» выделялась в общественную собственность: два участка при Манычских соляных озерах; солевозные и скотопрогонные дороги; юртовое довольствие Великокняжеской станицы; места разработки минералов. Отвод земли частным коннозаводчикам под зимовники осуществлялся Областным правлением, выдававшим «скопировки с планов отводимых зимовниковых участков», а остававшееся невостребованным пространство предлагалось на откуп местным коннозаводчикам по их просьбе или с торгов «с правом пользования попасом или сенокоса».

Текст «Правил о Донском частном коннозаводстве на войсковой Задонской степи» имел универсальный характер, регулируя все стороны жизнедеятельности на этой территории, в том числе охрану правопорядка (статьи 33–43). Для «ближайшего наблюдения за соблюдением Правил и исполнения полицейских обязанностей в войсковой Задонской степи» по штату полагался «смотритель Донского частного коннозаводства» на правах начальника округа, а состоящие при нем «помощники смотрителя» – участковых заседателей, они действовали на основе «Временных правил

109

об устройстве полиции в округах Войска Донского» от 5 декабря 1867 года. Для защиты зимовниковых хозяйств от хищнических набегов калмыков и других лиц, промышлявших конокрадством и угоном скота, в распоряжении смотрителя состояла «разъездная команда из числа военнообязанных полевой службой урядников и казаков». Ее расположение, а также передислокация в войсковой ЗадонскойстепиотносилиськведениюсмотрителяДонскогочастного коннозаводства.

Смотритель и его помощники определялись в должности войсковым наказным атаманом из числа гражданских чиновников, а также служилых или отставных старших или младших офицеров Донского казачьего войска. Помимо борьбы с преступностью, к их ведению относилось наблюдение за своевременным внесением коннозаводчиками «подесятинной платы за пользование зимовниковыми участками», обеспечение запрета на самовольное использование свободных от зимовников степных пространств, неукоснительное соблюдение иного законодательства, а также взыскание штрафов с его нарушителей. По отношению к недобросовестным плательщикам применялась принудительная оценка и продажа части их имущества. Кроме того, смотритель с помощниками осуществляли эпидемиологический надзор и принятие мер против «повальных и заразительных болезней», а также к лечению «обыкновенных заболеваний лошадей, рогатого скота и овец». Для этого в составе Донского частного коннозаводства состоялистаршиеветеринарныефельдшеры,приэтомветеринары присутствовали и на «Войсковом конном заводе Войска Донского» [74, собр. 3, т. 7, № 4686].

В обязанности смотрителя и его помощников входила ежегодная проверка табунов (в октябре), а также не чаще двух раз в год внеплановое их освидетельствование, результаты которого безотлагательно передавались войсковому наказному атаману и собственникам животных. При падеже скота, в том числе выявленном по извещению хозяина или приказчика табуна, смотритель обязывался лично выяснить род заболевания, и если оно оказывалось заразным, предпринять установленные законом меры. Одновременно об этом сообщалось ветеринарным врачам, состоявшим в

110