7.7.2. Стилевые метаморфозы

Само словосочетание "стиль человека" подразумевает существование некоего единого контура, объединяющего все разнообразие и многовариативность стилевых прояв- лений в целостную структурно-функциональную модель. Наличие структуры предполагает выделение в модели ус- тойчивых, сквозных характеристик, позволяющих проана- лизировать стилевой признак, оказавшийся в поле зрения

178

координаты ИНДИВИДУАЛЬНОСТИ ЧЕЛОВЕКА

исследователя. Функциональность модели создает возмож- ности для формирования различных способов организа- ции поведения и деятельности на основе конечного набо- ра исходных параметров.

Спору нет, переход от достаточно четко очерченных определений, описывающих отдельные признаки стиля человека, такие как импульсивность—рефлексивность, инертность—подвижность, интернальность—экстерналь- ность, к модели, объединяющей эти признаки в единое пространство стилевых проявлений, чрезвычайно затруд- нен в силу сложившихся традиций и стереотипов. Но этот переход неизбежен. Стиль человека как универсальная ха- рактеристика его индивидуальности нуждается в объясне- нии с позиций целостного подхода.

С самого начала психологические интерпретации стиля как жизненного феномена и теоретического конструкта отличались крайней противоречивостью. Сформулирован- ная в лучших — и, к слову сказать, пока еще перспектив- ных — традициях психоанализа, концепция стиля стреми- тельно трансформируется в предмет исследований когни- тивистов. Прерывистая нить первоначальных психоанали- тических трактовок стилевого поведения практически пол- ностью обрывается в новейших гипотезах о когнитивном контроле, психологической дифференциации и диапазо- не когнитивной эквивалентности. Но и широкое русло когнитивной психологии не может удержать бурного по- тока разнообразнейших фактов и "открытий" в исследо- вании стиля. Это становится очевидным, когда эффектив- ное в сфере "первоначального применения" понятие "ког- нитивный стиль" используется как способ истолкования совершенно различных психических проявлений — био- химических, сенсомоторных, темпераментальных, лично- стных. Совершенно неоправданный перенос когнитивных интерпретаций стилевого своеобразия на все остальные характеристики стиля является типичным и распростра- ненным в науке отождествлением части и целого при со- здании объяснительных гипотез.

В нашем случае это ведет к двум не очень приятным следствиям. Во-первых, специфика стиля человека как многокомпонентной интегральной системы сужается до

179

СТИЛЬ ЧЕЛОВЕКА: СПОСОБЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ С МИРОМ

размеров только одного, хотя и важнейшего, уровня пси- хических явлений — когнитивного. Во-вторых, попытки познать природу "хотя бы" когнитивно-стилевых парамет- ров ни к чему не приводят, если они основаны на твердом убеждении, подкрепляемом к тому же авторитетом вели- кого Канта, о самоценности "вещи в себе". Конечно, наи- более плодотворные концепции, такие как, например, гипотеза Г.Уиткина (Within et al., 1962) о психологичес- кой дифференциации или гипотеза Дж.Келли (Kelly, 1963) о "простоте—сложности", позволили достигнуть суще- ственных результатов в преодолении второго "неприятно- го" следствия. Однако первой ловушки, скрывающейся за жесткой когнитивистской установкой, ни авторы этих кон- цепций, ни их многочисленные последователи избежать, к сожалению, не смогли.

Как же обстояло дело в "параллельных мирах", где исследования в области стиля развивались совсем в дру- гом контексте? Не менее, но и не более успешно. В Рос- сии изучение отдельных сторон проявления стиля челове- ка активно ведется, как уже отмечалось выше, начиная с 1970-х годов, на методологической основе, включающей элементы деятельностной парадигмы А.Н.Леонтьева (1977), концепции интегральной индивидуальности В.С.Мерли- на (1986) и типологического подхода к анализу свойств нервной системы, разрабатываемого в школе Б.М.Тепло- ва—В.Д.Небылицына. Основные результаты этих исследо- ваний впечатляют своим разнообразием — выявлены при- родные формирующие факторы стиля (свойства нервной системы и темперамент), разработаны представления о статусе стиля в структуре свойств индивидуальности и спе- цифике объективных условий его проявления, дополнен новыми параметрами список изучаемых стилевых характе- ристик. Однако практически все эти ценнейшие факты остаются до сих пор неизвестными зарубежным психоло- гам. А потому крайне важным представляется поиск осно- ваний для создания непротиворечивой теории стиля чело- века, интегрирующей в себе достижения отечественных и зарубежных психологов. С этой целью эстонским психоло- гом В.А. Колга в 1986 году в Таллинне была организована конференция "Когнитивные стили", увенчавшаяся сбор-

180

координаты ИНДИВИДУАЛЬНОСТИ ЧЕЛОВЕКА

ником работ ее участников. Обозначая координаты воз- можных миров когнитивных стилей, В.Колга (1986) очень точно заметил:

"...область исследований когнитивных стилей и контро- лей относительно полно представляет микрокосм разнонап- равленных тенденций... [отражающих] извечные противоре- чия между обобщенностью и конкретностью, сохранением и изменчивостью, неадаптивностью и адаптивностью... " (с.61). Многие исследователи поставили своей задачей поиск путей разрешения хотя бы некоторых противоречий в об- ласти изучения стиля, рассматривая, например, пробле- мы соотношения мобильности и устойчивости стилевых показателей или понятий "когнитивный стиль" и "инди- видуальный стиль деятельности" (Скотникова, 1988). Ста- новилось все более очевидным, что дальнейшее продви- жение вперед, от дифференциации к интеграции данных и концепций, является уже не просто данью моде, а на- сущной необходимостью.