Гольдман Л. - Лукач и Хайдеггер. - 2009

нитых в свое время писателей, изображавших мир как нечто непостижимое, парадоксальное и наполненное противоречиями. Илья Эренбург, бывший, главным образом, романистом, оставал­ ся одновременно и восхищенным и несчастным перед лицом развития техники; немецкий поэт Кестнер, повернувшийся к этому миру спиной, спасался бегством в мире грез и писал весьма та­ лантливые сказки для детей, пользовавшиеся большим успехом: обоим им была свойственна реакция восхищения, обольщения и отказа. Эрен­ бург критиковал сталинизм; критика националсоциализма у Кестнера была одной из наиболее пылких и радикальных. Впоследствии они пере­ жили неожиданную, но социологически понят­ ную эволюцию и прекратили свою критику. Немецкие средние слои не были связаны с гитле­ ризмом, несмотря на сопротивление одиночек; и

втой мере, в какой, несколько изменившись, средние слои еще существовали в России, они были связаны со сталинизмом. То, что произош­ ло с этими двумя писателями, настолько очевид­ но, что напрашивается почти механистическое объяснение: ни Кестнер не стал фашистом, ни Эренбург сталинистом, но и последний вернулся

вРоссию и Кестнер начал публиковать готиче­ ские романы, где вся прежняя проблематика ис­ чезла. После войны они возобновили свою преж­ нюю критику, но что интересно в их случае, так это то, что они одновременно демонстрируют и эмоциональную реакцию на кризис, и присоеди­ нение к силе, бывшей его источником.

От парадоксального сознания мелкой буржуа­ зии, которая, как мы видели, не может ориенти-

150

роваться в тотальности и прийти к рациональной позиции, Лукач отличает структуру сознания двух других классов либерального капиталисти­ ческого общества: буржуазии и пролетариата, которые, как основные классы, обладают реши­ тельностью и могут руководствоваться глобаль­ ным пониманием общества.

Описывая буржуазное сознание, целый ряд элементов которого обнаруживается и в описа­ ниях Хайдеггера, Лукач настаивает на одной его существенных характеристик, которые отличают его от любого иного сознания предшествующих классов. Анализ Лукача располагается еще на уровне традиционного марксистского анализа и видит в практике буржуазии одновременно и ориентацию на глобальное общество и невоз­ можность его осуществить. Согласно Истории и классовому сознанию, это предопределено тем фактом, что буржуазия желает избежать пере­ мен, тогда как глобальное понимание общества предполагает идею преодоления и преобразова­ ния. Кроме этого, буржуазия должна также от­ рицать классовую борьбу, тогда как понимание общества в целом снимает с нее покров.

Эта характеристика буржуазного сознания оказывается частично ложной в силу ошибочного подхода Лукача (ошибка, к которой нам придет­ ся вернуться в связи с возможным сознанием пролетариата). Действительно, Лукач констати­ ровал, что буржуазное сознание не могло понять кризис, потому что такое понимание предполага­ ло открытие исторического и переходного харак­ тера капиталистического способа производства и признания ограниченности самой буржуазии и,

151

следовательно, означало бы ее собственное исто­ рическое осуждение. Но буржуазное общество, вовсе не исчезнувшее, как полагал Лукач, пре­ одолело кризис и преобразовалось в технократи­ ческое общество организованного капитализма, обеспечившее значительное развитие производи­ тельных сил. Это, частично, вызвано тем, что тео­ ретики буржуазии и ее официальные мыслители, уже на уровне экономического мышления, объе­ динили экономику в единое целое — частично, скажем мы, не устанавливая связи причины со следствием.

Сегодня, проблема общей картины экономики, модели роста и национального планирования, ко­ торая заставляла экономистов в недоумении по­ жимать плечами сорок лет назад, стала введени­ ем к любому учебнику экономической науки. Кризис 1929-1930 гг. и существование русской плановой экономики, сопротивлявшейся кризису, имели огромное значение для развития экономи­ ческой теории и для решений, которые она на­ шла. Лукач считал, что кризисы представляют собой главный подводный камень для буржуаз­ ной практики буржуазной мысли; он полагал, что буржуазия неспособна понять их, и, как следст­ вие, неспособна ими управлять. Но оказывается, что буржуазная экономическая наука развила целую теорию кризисов и что, в той мере, в ка­ кой они могли быть осмыслены, они не смогли уже достигать уровня высокой тяжести. Следо­ вательно, необходимо было возобновить этот анализ Лукача, со всеми его ограничениями, и переосмыслить, посредством конкретного иссле­ дования, действительную эволюцию индустри-

152

альных западных обществ. Даже эпистемологиче­ ские проблемы должны быть поставлены вновь. Например, существенная связь, которую Лукач устанавливает между глобальным видением и ис­ торическим развитием, — это весьма важная и по большей части истинная проблема. Согласно Лукачу, тотальность и развитие связаны; тем не ме­ нее, в наши дни существует мышление о целом, которое отрицает развитие: на самом деле совре­ менный рационализм, отвергаемый этим новым направлением, — это структурализм, а «структу­ ра», несмотря ни на что, — это категория «то­ тальности».

Но, главным образом, именно концепция соз­ нания пролетариата у Лукача представляет собой проблему. Согласно Лукачу, пролетариат, как и буржуазия, нацелен в своей практике на глобаль­ ное структурирование и глобальное понимание общества, но, в отличие от буржуазии, проле­ тариат не сталкивается с теми же самыми огра­ ничениями. Пролетариат не недооценивает клас­ совую борьбу: наоборот, в своей актуальной практике он утверждает будущее и включает в нее преобразования. Таким образом, пролетари­ ат — это единственный класс в истории, который способен достичь истины, потому что в его соб­ ственных интересах желать собственного упразд­ нения. В то время, как буржуазное сознание сталкивается со своей ограниченностью и стано­ вится антиномичным, потому что оно стремится одновременно и к прогрессу, и к сохранению того, что есть, пролетариат может понять реаль­ ность, потому что он нацелен на революционное действие и способен быть причиной преобразова-

153

ния общества. Особенности классового сознания пролетариата происходят от того, что он первый класс в истории, который включает в свои стрем­ ления и свои интересы свое собственное уничто­ жение.

Если, схематизируя анализ Лукача, рассмат­ ривать отношение возможного сознания к инте­ ресам групп, то у каждой из них это отношение проявляет себя по-разному. Классовая структура в докапиталистических обществах, очевидно, свя­ зана с интересами, но сами эти интересы не коре­ нятся непосредственно в экономике, поскольку участие в производстве осуществляется через го­ сударственный аппарат или посредством религи­ озных организаций и идеологий, то есть, через надстройку и посредством ментальных катего­ рий, которые ей соответствует. При капитали­ стическом способе производства, который все больше и больше унифицирует общество в целом и интегрирует его в рыночную экономику, любой интерес связан непосредственно с экономикой и, как следствие, внутри этого общества опосредст­ вования уже не относятся к надстройке. Очевид­ но, что промежуточные слои не смогли бы ясно сформулировать свой интерес, потому что они не имеют своей собственной деятельности и не мо­ гут руководствоваться тотальностью: со своим парадоксальным видением мира они колеблются между двумя крупными классами капиталисти­ ческого общества. Эти классы, буржуазия и про­ летариат, непосредственно ориентированные на экономику, осознают характер надстроечного опосредствования других областей. Но в то вре­ мя, как буржуазия стремится к своему сохране-

154

нию как класса и неспособна понять развитие и тотальность, пролетариат, нацеленный на свое собственное упразднение как класса имеет при­ вилегию, возможность и способность доступа к истине и к истории. Следует еще раз подчеркнуть привилегированный характер пролетариата у Лукача и происхождение его способностей: уни­ кальная особенность классового сознания проле­ тариата происходит от того, что он единствен­ ный класс в истории, не желающий своего утверждения и своего сохранения.

У других социальных групп, в докапиталисти­ ческих обществах или внутри капиталистическо­ го общества, структурирование классового соз­ нания происходит на основе такого сохранения или утверждения с целью выживания группы, но с риском никогда в этом не преуспеть, с риском прийти к трагическому, либо парадоксальному видению. У пролетариата, напротив, самое важ­ ное заключается в предрасположенности к сво­ ему собственному уничтожению как класса. Отсюда уникальный характер пролетарской ре­ волюции, которая в первую очередь является по­ литической революцией, тогда как буржуазия, например, уже завоевала экономическую власть до того, как совершила политическую револю­ цию. Эта предрасположенность к самоупразд­ нению класса и эта изначально политическая революция предполагают другую особенность пролетарского классового сознания. Полити­ ческая революция пролетариата не могла бы свершиться, со стороны этого класса, без не имеющего идеологического характера познания тотальности, без подлинно истинного осозна-

155

ния — невозможного для любого другого класса в истории — особенности пролетариата им са­ мим и осознания его исторических целей.

Лукач, в связи с этой особенностью, воспро­ изводит одну из важнейших идей Маркса, идею, которую сам Маркс никогда до ее крайностей не развивал, но которая позже нашла свое ясное выражение у Розы Люксембург. Согласно этой концепции, пролетариат, цель которого — дос­ тичь общества без классов и, следовательно, без пролетариата, имеет классовую структуру и воз­ можное сознание, существенно отличающиеся от иных классовых структур и сознаний, и это отли­ чие происходит от особенностей исключительно­ го мировоззрения пролетариата, мировоззрения, которое, в свою очередь, должно сделать такую структуру возможной. Тем не менее, если изу­ чить историческую и социальную эволюцию, то станет очевидным, что это революционное созна­ ние не развивалось в индустриально передовых странах Запада. Станет также очевидным, что ре­ волюции социалистического характера, которые имели место в слабо индустриализированных странах, осуществлялись, несомненно, пролета­ риатом, но, главным образом, при весьма силь­ ном участии крестьянства, промежуточных слоев и интеллигенции, и придется признать, что ни одна из этих групп никогда не занималась дея­ тельностью, ведущей к своему собственному уни­ чтожению как общественного класса.

Следовательно, возможно, что эта концепция революционного пролетариата была самой сла­ бой стороной исследования Лукача, и что проле­ тариат не представлял собой исключения из того

156

закона, согласно которому каждая группа стре­ мится к собственному выживанию и к собствен­ ному преобладанию в обществе не только на уровне своего реального сознания, но также и главным образом на уровне сознания, имеющего существенное значение для практики и для ее по­ нимания, бессознательного, можно сказать, соз­ нания, ментальной структуры, которую Лукач называет zugerechnetes Bewusstsein (что можно перевести выражением «прибавочное сознание» или выражением «максимально возможное соз­ нание»). Это zugerechnetes Bewusstsein определя­ ется объективной возможностью, которая обра­ зует это возможное сознание, будучи им же и создано.

Марксистская схема революционного разви­ тия, главным образом, в Немецкой идеологии, представляет это развитие как результат редук­ ции капиталистического общества к двум боль­ шим классам, основополагающим для общества, к буржуазии и пролетариату, вследствие капитали­ стического развития и крайнего обнищания, ко­ торое влечет за собой пролетаризацию всех про­ межуточных слоев и крестьянства. Именно там, где пролетариат становится не большинством в обществе, но самой могущественной группой, он связывает себя с самыми заметными реформист­ скими тенденциями. Эти реформистские тенден­ ции нельзя объяснить только существованием ре­ формистских партий, так как пролетариат не является пассивным и не образует объект дея­ тельности для партий: иное развитие пролетариа­ та наверняка устранило бы реформистские партии. В других странах, за пределами индуст-

157

риального Запада, где пролетариат играет в рево­ люциях вспомогательную роль, он, как и кресть­ янство или как националистические группы среднего класса, ориентируется на собственное утверждение.

Уничтожение пролетариата им самим отлича­ ется, согласно Истории и классовому сознанию,

от уничтожения других классов. Историческая эволюция, на самом деле, всегда приводит, вме­ сте с развитием производительных сил, к устра­ нению класса, который стоял у истоков социаль­ ного преобразования, и можно надеяться на устранение классов и на переход к бесклассово­ му обществу. В истории все исторические собы­ тия происходят благодаря объединенным или противопоставляемым друг другу действиям мно­ жества классов, множества коллективных субъ­ ектов, которые всегда обладали идеологическим сознанием и не могли познать истину. Но мар­ ксистская концепция пролетариата и его созна­ ния требует исключения: тенденции к уничтоже­ нию классов и пролетариата как класса и, как следствия, возможности — необходимой для за­ вершения революционного действия — истинно­ го и ясного осознания тотальности и истории. Как мы уже подчеркивали, речь в случае проле­ тариата идет не о таком уничтожении, которое всегда происходит в историческом развитии, но о деятельности, для которой это уничтожение яв­ ляется осознанной и научно обоснованной пер­ спективой.

Эта концепция, сообщающая пролетариату ис­ ключительный характер, является наиболее про­ блематичным — по крайней мере, сегодня об

158

этом можно сказать — элементом Истории и классового сознания. Однако, это основная идея книги, дающая о себе знать на каждой странице

икоторую с трудом можно отделить от всего ос­ тального. Тем не менее это ошибочная, спорная для большинства людей идея, отвергаемая самим Лукачем, и это отрицание имеет основание, неза­ висимо от уловок и хитростей по отношению к сталинским властям, независимо от внешнего принуждения. Во времена редактирования Исто­ рии и классового сознания Лукач считал, что пе­ ред ним безусловно привилегированный момент истории, канун социалистической революции в западной Европе. Действительно, согласно книге, опосредствования упрощены, а близость теории

ипрактики исключительно сильна. Чтобы эта близость стала ясной реальностью, чтобы осуще­ ствилась революция, недостает лишь адекватного осознания ситуации пролетариатом, который

уже готов к этому, и История и классовое созна­ ние должна ему в этом помочь.

Тем не менее в книге Лукача обнаруживаются и другие исследования менее привилегированных периодов истории, и эти исследования были столь же правомерны в тот период, который Лу­ кач представлял себе исключительным. Лукач вы­ разил свою политическую позицию в двух главах книги, посвященной Розе Люксембург: Роза Люк­

в истории марксизма: Роза Люксембург было

159