Предварительные тезисы к реформе философии

(1842)

 Тайна теологии заключается в антропологии, тайна же спекулятивной философии — в теологии, в спекулятивной теологии, тем отличающейся от обычной теологии, что она переносит в посюстороннее, то есть делает наличным, определяет и реализует божественное существо, удаленное в потустороннее под влиянием страха и непонимания.

Спиноза — настоящий основоположник современной спекулятивной философии. Шеллинг ее восстановил, Гегель ее завершил ¹. ___

«Пантеизм» — неизбежное следствие теологии (или теизма), пантеизм — последовательная теология; «атеизм»— неизбежное следствие «пантеизма», или —последовательный «пантеизм» *. __

Христианство.

противоречие политеизма с монотеизмом

Пантеизм — это монотеизм с предикатом политеизма, другими словами, пантеизм превращает самостоятельные существа политеизма в предикаты, в атрибуты единого самостоятельного существа. Так, Спиноза сделал атрибутами

Эти богословские обозначения употребляются здесь только в смысле тривиальных кличек.

Предварительные тезисы к реформе философии

==115

субстанции, то есть божественными атрибутами, мышление, как совокупность мыслящих вещей, и материю, как совокупность протяженных вещей. Бог — мыслящая вещь, бог — вещь протяженная.

Философия тождества от философии Спинозы отличалась только тем, что она мертвый, вялый предмет субстанции одухотворила веянием идеализма. В особенности Гегель превратил в атрибут субстанции самодеятельность, способность саморазличения, самосознание. Парадоксальное положение Гегеля: «сознание о боге есть божественное самосознание», покоится на том же основании, на которое опирается парадоксальное положение Спинозы: «протяженность или материя есть атрибут субстанции»; смысл положения Гегеля таков: самосознание составляет атрибут субстанции или бога, бог есть Я. Сознание, которое теист приписывает богу в отличие от действительного сознания, есть лишь представление, лишенное реальности. А положение Спинозы: материя есть атрибут субстанции, равносильно утверждению, что материя есть субстанциальная, божественная сущность; точно так же положение Гегеля равносильно утверждению: сознание есть божественная сущность.

Метод преобразующей критики спекулятивной философии в целом ничем не отличается от метода, который уже был применен в философии религии. Достаточно повсюду подставить предикат на место субъекта и субъект на место объекта и принципа, то есть перевернуть спекулятивную философию, и мы получим истину в ее неприкрытом, чистом, явном виде.

«Атеизм» — пантеизм наизнанку.

Пантеизм есть отрицание теологии с точки зрения теологии.

Как, согласно Спинозе («Этика», ч. 1, определение 3 и теорема 10) ¹, атрибут или предикат субстанции есть сама субстанция, так и, по Гегелю, предикат абсолюта, вообще субъекта, есть самый субъект. Абсолютное, по Гегелю, есть

Людвиг Фейербах

==116

бытие, сущность, понятие (дух, самосознание). Но абсолют, взятый лишь как бытие, есть не что иное, как бытие; абсолют, поскольку он мыслится в той или другой определенности, в той или иной категории, совершенно растворяется в этой категории, в этой определенности, так что абсолют, если не принимать в расчет сказанного, оказывается простым названием. Однако, несмотря на это, основанием остается абсолют в качестве субъекта, между тем как подлинный, субъект, то, благодаря чему абсолют не есть простое название, но составляет нечто, эта определенность остается в значении простого предиката, наподобие атрибута у Спинозы.

С психологической точки зрения абсолют или бесконечное, в истолковании спекулятивной философии, есть не что иное, как нечто неопределенное, недетерминированное, это — абстракция от всякой определенности, взятая как нечто отличенное от этой абстракции, а вместе с тем как сущность, опять-таки с ней отождествленная; с исторической точки зрения, это не что иное, как старая богословско-метафизическая не конечная, не человеческая, не материальная, не определенная, не сотворенная сущность или фикция — первобытное ничто, полагаемое как акт.

Логика Гегеля — это теология, превращенная в логику, в приемлемом для ума и современности виде. Божественная сущность теологии есть идеальная или абстрактная совокупность всех реальностей, иначе говоря, — всяческой определенности, всего конечного; такова же и логика. Все, что есть на земле, мы вновь находим в небе теологии; так же точно все, что есть в природе, налицо и в небесах божественной логики: качество, количество, мера, сущность, химизм, механизм, организм. В теологии у нас все имеется в двойном виде, то — в абстрактном, то — в конкретном. Точно так же и в философии Гегеля все удвоено; оно дается, как предмет логики, а потом опять-таки, как предмет философии природы и философии духа.

Сущность теологии есть трансцендентная сущность человека, вынесенная за пределы человека; сущность

==117

Предварительные тезисы к реформе философии

гегелевской логики есть трансцендентное мышление, человеческое мышление, вынесенное за пределы человека.

Теология раздваивает и отчуждает человека, чтобы эту отчужденную сущность опять с ним отождествить; так же точно Гегель размножает и расщепляет простую тождественную самой себе сущность природы и человека, чтобы насильственно расторгнутое опять насильственно примирить.

Только в том случае метафизика или логика оказывается реальной, имманентной наукой, если ее не отделять от так называемого субъективного духа. Метафизика — эзотерическая психология. Какой произвол, какое насилие рассматривать отдельно качество, как нечто самостоятельное, и ощущение, как нечто самостоятельное, отторгать одно от другого в отдельные науки, как будто качество представляет собой нечто вне ощущения и как будто есть ощущение без качества. . .

Абсолютный дух Гегеля есть не что иное, как абстрактный, отмежеванный от самого себя так называемый конечный дух; так же точно бесконечная сущность теологии есть не что иное, как абстрактная, конечная сущность.

По Гегелю, абсолютный дух раскрывается или реализуется в искусстве, в религии, в философии. По-немецки это вот что значит: дух искусства, религии и философии есть абсолютный дух. Но искусство и религию нельзя отделить от человеческих ощущений, фантазии и созерцания, философию же нельзя отмежевать от мышления, — словом, абсолютный дух нельзя отмежевать от субъективного духа или сущности человека, иначе мы опять вернемся к старой теологической точке зрения, иначе мы будем вводить себя в заблуждение абсолютным духом, как особым, отличенным от человеческого существа духом, другими словами, вне нас существующим призраком.

«Абсолютный дух» есть «отрешенный дух» богословия, который в виде призрака бродит еще в философии Гегеля.

==118                                   Людвиг Фейербах

Теология есть вера в призраки. В обычной теологии теологические призраки составляют плод чувственного воображения, в спекулятивной теологии — сверхчувственной абстракции.

Абстрагировать — значит полагать сущность природы вне природы, значит сущность человека полагать вне человека, сущность мысли полагать вне акта мысли. Философия Гегеля превратила человека в нечто самому себе чуждое, причем вся система гегелевской философии опирается на эти акты абстракции. Правда, она снова отождествляет разделенное, но опять-таки при помощи разграничения, опосредствования. Философии Гегеля не хватает непосредственного единства, непосредственной достоверности, непосредственной истинности.

Непосредственное, ясное, как день, безошибочное отождествление отчужденной с помощью абстракции от человека человеческой сущности с человеком не может быть выведено положительным путем из гегелевской философии, а лишь путем ее отрицания; вообще можно понять, уразуметь это отождествление лишь как полнейшее отрицание спекулятивной философии, хотя это отрицание и составляет ее истину. Философия Гегеля все в себе заключает, но это совмещается с отрицанием, с противоположностью тому, что в ней дано.

Искусствоестьочевидноедоказательство, что «абсолютный дух» есть так называемый конечный, субъективный дух, таким образом, одно нельзя и не следует отмежевывать от другого. Искусство вытекает из того чувства, что посюсторонняя жизнь есть подлинная жизнь, чтоконечноеи естьбесконечное, искусство коренится в одухотворенииопределенной, действительнойсущности, каквысочайшей, божественнойсущности.В христианском единобожии нельзя вскрыть принципа художественного и научного образования.

Только политеизм, так называемое идолопоклонство, составляет источник искусства и науки. Греки возвысились до совершенного пластического искусства лишь благодаря тому, что для них человеческий образ был безусловным и несомненным божественным образом, высочайшей формой.

==119

Предварительные тезисы к реформе философии

Христианам стала доступна поэзия, лишь когда они стали практически отрицать христианскую теологию, когда они . женское существо стали почитать, как существо божественное. Христиане были художниками и поэтами, находясь в конфликте с сущностью своей религии, как они ее себе представляли, как она была объектом их сознания. Петрарка, как религиозный человек, каялся по поводу стихотворений, в которых он обоготворил свою Лауру. Почему у христиан нет, как у язычников, произведений искусства, соответствующих их религиозным представлениям, почему у них нет образа Христа, который бы вполне их удовлетворял? Потому, что религиозное искусство христиан разбивается о роковое противоречие между их сознанием и истиной. В действительности сущность христианской религии—человечна, в сознании же христиан это— нечто другое, не человеческое. Христос должен быть одновременно человеком и, с другой стороны, не человеком; это — нечто двусмысленное. Искусство же может изображать только истинное, недвусмысленное.

Определенное, ставшее плотью и кровью сознание, что человеческое есть нечто божественное, что конечное есть нечто бесконечное, является источником новой поэзии и искусства, которое превзойдет все ранее существовавшие искусства по своей энергии, глубине и огню. Вера в потустороннее есть абсолютно непоэтическая вера. Источником поэзии является страдание. Только тот, кто утрату конечного существа переживает как бесконечную утрату, обладает силой лирического огня. Только скорбное возбуждение от воспоминания о том, чего больше нет, есть первый художник, первый идеалист в человеке. Но вера в потустороннее превращает всякую скорбь в видимость, в неправду. ___

Философия, извлекающая конечное из бесконечного, определенное из неопределенного, никогда не приводит к подлинному утверждению конечного и определенного. Конечное извлекается из бесконечного; это значит: бесконечное, неопределенное определяется, отрицается; удостоверяется, что бесконечное — ничто без определения, то есть вне конечного; таким образом, в . качестве реальности

==120                                   Людвиг Фейербах

бесконечного полагается конечное. Но в основе остается отрицательная фикция абсолюта; положенная конечность все вновь и вновь устраняется. Конечное есть отрицание бесконечного, и опять-таки бесконечное есть отрицание конечного. Философия абсолюта — противоречие.

В теологии человек есть истинность, реальность бога, — ведь все предикаты, реализующие бога как бога, превращающие бога в реальное существо (таковы могущество, мудрость, благость, любовь, даже бесконечность и личность, имеющие своим условием отличие от конечного), утверждаются лишь в человеке и с человеком; подобным образом и в спекулятивной философии истинность бесконечного составляет конечное.

В абсолютной философии* истинность конечного получает свое выражение лишь в не прямом, извращенном виде. Ведь если бесконечное только тогда существует и только тогда обладает истинностью и реальностью, когда оно становится определенным, иначе говоря, только тогда, когда оно полагается не как бесконечное, а как конечное, то воистину конечное оказывается бесконечным.

Задачей подлинной философии является познание не бесконечного, как конечного, но познание конечного, как неконечного, как бесконечного, или полагание неконечного в бесконечном, но бесконечного в конечном.

Началом философии является не бог, не абсолют, не бытие в качестве предиката абсолюта или идеи, — началом философии является конечное*, определенное, реальное. Бесконечное нельзя помыслить без конечного. Можешь ли ты помыслить качество вообще, можешь ли ты определить его без того, чтобы не мыслить определенного качества?

Слово «конечное» я повсюду беру только в смысле «абсолютной» философии; для нее, с точки зрения абсолютного, реальное, действительное кажется чем-то недействительным, ничтожным, потому что для нее недействительное, неопределенное имеет силу реального, хотя бы, с другой стороны, ей снова, с точки зрения ничтожества, конечное, ничтожное представлялось реальным, — противоречие, которое обнаруживается в ранней философии Шеллинга, впрочем, также лежит в основе гегелевской философии.

Предварительные тезисы к реформе философии

==121

Таким образом, первоначальным является не неопределенное, а определенное, ведь определенное качество есть не что иное, как реальное качество; мыслимому качеству предшествует качество реальное.

Субъективныйисточник и ход развития философии есть также ееобъективныйход и источник. До того, как ты помыслишь качество,ты чувствуешьэто качество. Мышлению предшествуетстрадание.

Бесконечное есть истинная сущность конечного, подлинное конечное. Настоящее умозрение, или философия, есть не что иное, как подлинный и универсальный опыт.

Бесконечное, которым характеризуется религия и философия, есть и было но чем другим, как чем-то конечным, чем-то определенным, но данным в мистифицированной форме, другими словами, это — конечное, определенное, сопровождаемое требованием не быть ничем конечным, ничем определенным. Спекулятивная философия оказалась повинной в той же ошибке, чтoи теология, —в превращении в определения, в предикаты бесконечного бытия определений действительности или конечности только путемотрицанияопределенности, а в форме определенности они и составляют во всяком деле то,что они есть.

Честность и искренность полезны во всяком деле, также и в философии. Но философия честна и искренна только в том случае, если она признает конечный характер своей спекулятивной бесконечности, признает таким образом, что, например, тайна природы в боге есть не что иное, как тайна человеческой природы, что ночь, которую она полагает в боге, чтобы вызвать из нее свет сознания, есть не что иное, как ее собственное, темное, инстинктивное чувство реальности и неизбежности материи.

Путь, которым до сих пор шла спекулятивная философия от абстрактного к конкретному, от идеального к реальному, — извращенный путь. По этому пути мы никогда не придем к подлинной, объективной реальности, но всегда только к реализации своих собственных абстракций, именно

==122                                   Людвиг Фейербах

поэтому мы таким путем никогда не достигнем действительной свободы духа; ведь человека делает свободным и освобождает от всех предрассудков только созерцание вещей и сущности в их объективной действительности. Переход от идеального к реальному происходит только в практической философии.

Философия есть познание того, что есть. Высший закон, высшая задача философии заключается в том, чтобы помыслить вещи и сущности так, познать их такими, каковы они есть.

То, что есть, выраженное так, как оно есть, то есть истинное, высказанное во всей его правде, кажется чем-то поверхностным; то, что есть, выраженное в таком виде, каким оно не есть, то есть истинное, высказанное в лживой, извращенной форме, кажется глубокомысленным.

Правдивость, простота, определенность —формальные признакиреальнойфилософии.

Бытие, с которого начинается философия, нельзя отрывать от сознания, сознание нельзя отрывать от бытия. Реальность ощущения есть качество, и, наоборот, ощущение есть реальность качества; точно так же бытие есть реальность сознания, и, наоборот, сознание есть реальность бытия, лишь сознание есть действительное бытие. Только сознание есть реальное единство духа и природы.

Все определения, формы, категории, как бы их ни называли, заимствованные спекулятивной философией у абсолюта и ввергнутые в область конечного, эмпирического, как раз содержат подлинную сущность конечного, подлинную бесконечность, подлинные и последние мистерии философии.

Пространство и времясоставляют формы бытия всего сущего. Только существование в пространстве и времени естьсуществование. Отрицание пространства и времени есть толькоотрицание их границ, а не их сущности. Вневременное ощущение, вневременная воля, вневременная

Предварительные тезисы к реформе философии

==123

мысль, вневременное существо, — все это фикции. У кого нет вообще времени, у того не может быть ни времени, ни порыва к воле, не может быть никакого порыва к мысли.

Отрицание пространства и времени в метафизике, в сущности вещей, влечет за собой пагубные практические последствия. Только тот, кто повсюду считается с временем и пространством, и в жизни обладает тактом и практическим смыслом. Пространство и время — первые критерии практики. Народ, исключающий время из своей метафизики, обожествляющий вечное, то есть абстрактное, бытие, отрешенное от времени, последовательно исключает время и из своей политики, обожествляет принцип неподвижности, противный праву и уму, антиисторический принцип.

Спекулятивная философия превратила в форму, в атрибут абсолюта развитие, оторванное от времени. Это отделение развития от времени есть настоящий шедевр спекулятивного произвола; оно убедительно доказывает, что спекулятивные философы со своим абсолютом сделали то же самое, что сделали теологи со своим богом, обладающим всеми человеческими аффектами без всякого аффекта, любящего без любви, гневающегося без всякого гнева. Развитие вне времени равносильно развитию без развития. Положение: «абсолютное существо развивается из самого себя» — есть, конечно, правильное, разумное положение, но только наизнанку. Смысл должен быть таков: только развивающееся и раскрывающееся во времени существо есть абсолютное, то есть истинное, реальное существо.

Пространство и время — формы раскрытия реального, бесконечного.

Где нет границы, где нет времени, где нет нужды, там нет и качества, нет энергии, нет воодушевления, нет огня, нет любви. Толькоиспытывающее нуждусущество есть существонеобходимое. Существованиебез потребностей естьбесполезноесуществование. Что вообще лишено потребностей, то не имеет потребности и в существовании. Существует ли оно или нет — безразлично, безразлично для него самого, безразлично для других. Существо, ни в чем

==124                                   Людвиг Фейербах

не нуждающееся, есть существо беспочвенное. Только то, что способно страдать, заслуживает существования. Только преисполненное скорбей существо ость существо божественное. Существо, не испытывающее страданий, есть существо без сущности. Существо, не испытывающее страданий, есть не что иное, как существо без чувственности, существо без материи.

Если философия не заключает в себе пассивного принципа, если философия размышляет о бытии вне времени, о наличном существовании без длительности, о качестве вне ощущения, о сущности вне существа, о жизни вне жизни, о жизни бестелесной и бескровной, то такая философия; как вообще философия абсолютного, будучи исключительно односторонней, своей противоположностью неизбежно имеет опыт. Правда, для Спинозы материя составляет атрибут субстанции, но это не страдательное начало, материя для него является атрибутом именно потому, что она бесстрастна, что она едина, неделима, бесконечна, что она имеет те самые определения, какими обладает ей противоположный атрибут мышления, — одним словом, потому, что это материя абстрактная, материя вне материи, подобно тому, как сущность логики Гегеля есть сущность природы и человека, но без сущности, без природы, без человека.

Философ должен включить в состав самой философии ту сторону человеческого существа, которая не философствует, которая, " скорее стоит б оппозиции к философии, к абстрактному мышлению, словом, то, что Гегелем низведено к роли примечания. Только таким способом философия становится универсальной, свободной от противоречий, неопровержимой, непреодолимой силой. Следовательно, философия должна начать не с себя самой, но со своей антитезы, с того, что не есть философия. Эта наша сущность, от мышления отличная, не философская, абсолютно враждебная схоластике сущность, сводится к принципу сексуализма.

Важнейшими орудиями, органами философии являются: голова — источник активности, свободы, метафизичеконечного

Предварительные тезисы к реформе философии

==125

ской бесконечности, идеализма и сердце — источник страдания, , источник потребностей, сенсуализма; с теоретической точки зрения это мысль и созерцание; ибо мысль есть потребность головы, а созерцание, чувственность — потребность сердца. Мышление есть школьный принцип, принцип системы, созерцание — жизненный принцип. В созерцании предмет меня определяет, в мышлении я определяю предмет; в мышлении я — я, в созерцании я — не-я. Истинная, объективная мысль, подлинная объективная философия созидается лишь отрицанием мышления, путем определения со стороны предмета, через страсть, через этот источник всяческой радости и нужды. Созерцание доставляет нам сущность, непосредственно совпадающую с бытием, сущность же, доставляемая мышлением, есть сущность, опосредствованная различением, обособлением от бытия. Жизнь и истина — только там, где объединились бытие с сущностью, созерцание с мыслью, пассивность с активностью, антисхоластический, сангвинический принцип французского сенсуализма со схоластической флегмой немецкой метафизики.

Какова философия, таков и философ, и обратно: свойства философа, субъективные условия и элементы философии являются также и ее объективными элементами. Подлинный философ, не оторванный от жизни, от человека, должен быть галло-германской породы. Вы, целомудренные немцы, не пугайтесь этого смешения. Еще в 1716г. «Acta philoso-phorum» высказали эту мысль: «Если сравнитьнемцев и французов, то умы вторых отличаются большей живостью, а первых — большей солидностью, поэтому можно было бы сказать, что галло-германский темперамент лучше всего подходит для философии или что ребенок, имеющий отцомфранцуза, а матерьюнемку, должен бы был унаследовать хорошие философские способности при прочих равных условиях». Совершенно верно, но только нужно, чтобы мать была француженкой, а отец немцем.Сердце, это женский принцип, эточувство конечного, это средоточие материализма —настроено по-французски. Голова же — мужской принцип, средоточие идеализма —по-немецки. Сердце вызывает революции, голова измышляет реформы; голова приводит впорядоквещи, сердце приводит их в

Людвиг Фейербах

==126

движение. Дух же только там, где движение, где волнение, где страсть, где кровь, где чувственность. Только ум Лейбница, только его сангвиническая,материалистическо-идеалистическаяжилка впервые освободила немцев от их философского педантизма и схоластицизма.

До настоящего времени сердце служило в философии опорой для теологии, но как раз сердце есть безусловно антитеологический двигатель, это — антирелигиозное, атеистическое начало в смысле теологии. Ведь сердце но верует ни во что другое, кроме себя самого, верует только в неопровержимую, божественную, абсолютную реальность своей сущности. А голова, сердцу не внемлющая, превращает собственную сущность сердца в обособленную, объективную, внешнюю сущность, — ведь расторгать, разделять на субъект и объект есть дело головы. Разумеется, сердце нуждается в другом существе, но только в таком существе, которое ему сродни, которое от сердца не обособлено, которое не противоречит сердцу. Теология отрицает сердечную правду, истинность религиозного аффекта. Религиозный аффект, сердце, заявляет, например: «бог страждеть; теология возражает: бог не страдает, другими словами, сердце отрицает различие между богом и человеком, а теология его утверждает.

Теизм коренится в разладе между головой и сердцем; пантеизм есть устранение этого разлада путем разлада же; в самом деле, он делает божественную сущность имманентной лишь б качестве трансцендентного. У антропотеизма нет разлада. Антропотеизм есть сердце, возведенное к уму. Он осмысливает головой только то, о чем сердце говорит своим языком. Религия есть только аффект, чувство, сердце, любовь, то есть отрицание, растворение бога в человеке. Поэтому новая философия, отрицая теологию, отвергающую подлинность религиозного аффекта, есть утверждение религии. Антропотеизм есть самосознание религии, есть религия, которая сама себя уразумевает. Теология же, напротив, религию отрицает, прикрываясь видимостью ее утверждения.

Предварительные тезисы к реформе философии

==127

Шеллинг и Гегель — противоположности. Гегель — представитель мужского принципа самостоятельности, самодеятельности, словом, идеального принципа. Шеллинг — представитель женственного принципа рецентивности, восприимчивости; сначала он воспринял Фихте, потом Платона и Спинозу, наконец, Я. Беме, — словом, это представитель материалистического принципа. Гегелю не хватаетсозерцания, Шеллингу —силы мысли и определения. Шеллинг — мыслитель только вобласти всеобщего; когда же он доходит до дела, до специального, до определенного, то он впадает в сомнамбулизм воображения. Для Шеллинга рационализм — тольковидимость, иррационализм —истина. Гегеля это приводит лишь кабстрактному, к иррациональному принципу; Шеллинга же—к мистическому, воображаемомубытию и реальности, противоречащим рациональному принципу. Гегель недостаток реализма возмещаетгрубо чувственнымисловами, Шеллинг —красивымисловами, Гегель выражает непопулярное популярным способом, Шеллинг осложняет общепонятное. Гегель превращаетвещивчистые мысли, Шеллинг же превращает чистыемысли, например самобытность бога,в вещи. Гегель вводит в заблуждение мыслящие головы, Шеллинг —неискушенныхв мышлении. Гегель из неразумия созидает разум; Шеллинг, наоборот, разум превращает в неразумное. У Шеллинга реальная философияпредставлена в грезах, у Гегеля — уже впонятиях. Шеллинг отрицает абстрактное мышление ввоображении. Гегель — вабстрактном мышлении. Гегель естьсамоотрицаниеотрицательного мышления, есть завершение прежней философии, отрицательное начало новой; Шеллинг — это старая философия, находящаяся виллюзии, воображающая, что она новая, реальная философия.

Философия Гегеля есть устранение противоречия между мышлением и бытием, как оно было высказано в особенности Кантом, но — заметьте себе! — это только устранение данного противоречия в пределах самого противоречия, в пределах одного элемента, в пределах мышления. У Гегеля мысль — это бытие; мысль — субъект, бытие — предикат. Логика есть мышление в элементе мысли или мысль, сама себя мыслящая, мысль как субъект, лишенный

==128                                   Людвиг Фейербах

предиката, или мысль, котораяодновременноявляетсясубъектомипредикатом самого себя. Мышление же в элементе мысли есть еще абстрактное мышление, поэтому оно реализуется, отчуждается. Эта реализованная, отчужденная мысль есть природа, вообще реальное, бытие. Но что тут подлинно реального в этом реальном? Это мысль, которая поэтому тотчас сбрасывает с себя предикат реальности, чтобы восстановить в себе отсутствие -предиката, как свою подлинную сущность. Но именно поэтому Гегель и не дошел добытия, как такового, до свободного, самостоятельного, самодовлеющего бытия. Гегель мыслил объекты лишь какпредикатысамомыслящей мысли. Установленное противоречие междусуществующейивоображаемой религией в философии религии Гегеля возникло лишь потому, что здесь, как и повсюду, мысль превращается в субъект, предмет же, религия — в простойпредикат мысли.

Кто не отказывается от философии Гегеля, тот не отказывается и от теологии. Учение Гегеля, что природа, реальностьположенаидеей, есть лишьрациональноевыражение теологического учения, что природа сотворена богом, что материальное существо создано нематериальным, то есть абстрактным, существом. В конце «Логики» это даже приводит абсолютную идею к фантастическому«решению»¹, чтобы собственноручно подтвердить свое происхождение изтеологического неба.

Философия Гегеля есть последнее убежище, последняя рациональная опора теологии. Некогда католические теологи фактически сделались аристотеликами, чтобы иметь возможность бороться с протестантизмом, в настоящее время так же точно протестантские теологи должны по праву статьгегельянцами, чтобы иметь возможность оспаривать атеизм.

Действительное отношение мышления к бытию таково: бытие — субъект, мышление — предикат. Мышление исходит из бытия, а не бытие из мышления. Бытие дано из себя и через себя, бытие дается только бытием, основа бытия в нем самом, — ведь только бытие есть чувство, разум,

==129

Предварительные тезисы к реформе философии

необходимость, истина, — словом, всяческое во всем. Бытие существует потому, что небытие есть небытие, иначе говоря, ничто, бессмыслица.

Сущность бытия, как бытия, есть сущность природы. Возникновение во времени распространяется только на виды природы, а не на ее сущность.

Бытие только там выводится из мышления, где разрушено подлинное единство мышления и бытия, где путем абстракции сначала у бытия отнимается его душа, его сущность, а вслед за этим в сущности, лишенной бытия, снова усматривается смысл и основание этого самого по себе пустого бытия; точно так же мир выводится из бога и должен быть из него выведен только там, где сущность мира произвольно отмежевывается от мира.

Те, кто рассчитывает на особый реальный принцип философии, вроде так называемых положительных философов, — это те же «животные, которых злой дух кружит по сухой степи, между тем как вокруг расстилается прекрасное пастбище»¹.

. Это прекрасное пастбище представляет собой природу л человека, потому что одно связано с другим. Созерцайте же природу, созерцайте человека! Здесь перед вашими глазами вы имеете мистерии философии.

Природа есть неотличимая от бытия сущность, человек есть сущность, отличающая себя от бытия. Не отличимая сущность есть основание сущности отличающей себя, — таким образом, природа есть основание человека.

Новая, единственно положительная философия есть отрицание всякой школьной философии, и, хотя она в себе заключает истинную сторону последней, она все же есть отрицание философии, как абстрактного, партикулярного, то есть схоластического, качества: у нее нет пароля, нет специального языка, нет особого имени, нет особенного принципа; она есть сам мыслящий человек, — человек, который существует и знает себя, как природное существо, одаренное самосознанием, как существо историческое, как существо государственное, как существо религиозное, 9 Людвиг Фейербах, т. I

==130                                  Людвиг Фейербах

это человек, который существует и знает себя, как действительное (не воображаемое), а абсолютное тождество всех противоположностей и противоречий, всех активных и пассивных, духовных и чувственных, политических и социальных качеств; такой человек знает, что пантеистическая сущность, отделенная от человека спекулятивными философами или, скорее, теологами, объективированная в качестве абстрактной сущности, есть не что иное, как его собственная неопределенная сущность, способная к бесконечным определениям.

Новая философия есть отрицание как рационализма, так и мистицизма, как пантеизма, так и персонализма, как атеизма, так и теизма; она составляет единство всех этих противоположных истин, будучи абсолютно самостоятельной и чистой истиной.

Новая философия в качестве философии религии высказалась как отрицательно, так и положительно. Достаточно выводы из ее анализа сделать посылками, и мы в них усмотрим принципы положительной философии. Но новая философия не гонится за расположением со стороны публики. Уверенная в самой себе, она не хочет щеголять видимостью того, что она есть; поэтому она принуждена быть тем, что она не есть для нашего времени, существенно заинтересованного в том, чтобы видимость принималась за сущность, иллюзия — за реальность, название — за самую вещь. Так противоположности восполняют друг друга! Где ничто принимается за нечто, где ложь сходит за правду, там совершенно логично приходится нечто считать за ничто, истину принимать за ложь. И где делается доселе неслыханная попытка создать философию, чтобы снискать благоволение газетной публики и посчитаться с ее мнением, там совершенно честным и христианским поступком считается попытка опровергнуть философские произведения посредством клеветы в «Аугсбургской всеобщей газете». Любопытно, что все это происходит в тот самый момент, когда философия охвачена решительным, всеобщим разочарованием в самой себе. О, как пристойны, как моральны общественные условия Германии! ___

Предварительные тезисы к. реформе философии

==131

Новый принцип выступает всегда с новым названием, иными словами, он дарует княжеский титул наименованию, возводя его из низкого, подчиненного положения и делая его обозначением чего-то высочайшего. Если наименование новой философии, название «человек» заменять понятием самосознания, то это значит излагать новую философию в духе старой, отодвигать ее вновь на старые позиции, ведь самосознание прежней философии в обособлении от человека есть абстракция без реальности. Человек есть самосознание ¹.

С точки зрения языка, название «человек» есть особое название, а с точки зрения истины — это есть название всех названий. Человеку подобает предикат многоименного. Что бы человек ни называл и ни выражал, всегда он раскрывает свою собственную сущность; поэтому язык есть критерий того, на каком уровне находится человеческая культура. Имя же божье есть только название того, что у человека имеет смысл величайшей силы, высочайшего существа, другими словами, наивысшего чувства, наивысшей мысли.

Обычно названием «человек» обозначается человек с его потребностями, ощущениями, умонастроениями, человек как личность в отличие от его духа, вообще — от его всеобщих общественных качеств, в отличие, например, от художника, мыслителя, писателя, судьи, словно это не характерное, не существенное свойство, что он мыслитель, что он художник, что он судья, словно человек в искусстве, в науке выходит за свои пределы. Спекулятивная философия теоретически закрепила это обособление существенных человеческих качеств от самого человека, в связи с этим она обожествила ряд абстрактных качеств в виде самостоятельных существ. Так, например, в § 190 «Философии права» Гегеля читаем: «Предметом права является лицо, предметом моральной опенки — субъект, в семье это — член семьи; во всяком вообще гражданском обществе это—гражданин (буржуа); здесь же, с точки зрения потребностей, это — конкретность представления (?), называемая человеком; таким образом, впервые здесь, и, в сущности говоря, только здесь идет речь о человеке в 9,

==132                                   Людвиг Фейербах

этом смысле». В этом смысле, значит, и тогда, когда речь идет о гражданине, о субъекте, о члене семьи, о личности, ведь всегда на самом деле идет речь о том же самом существе, о человеке, только в разных смыслах, под разными видами. ___

Все спекулятивные рассуждения о праве, о воле, о свободе, о личности помимо человека, вне его или даже поверх него, — все это рассуждения без единства, без необходимости, без субстанции, без основаниям, без реальности. Человек есть бытие свободы, бытие личности, бытие права. Только в человеке коренится Я Фихте, монада Лейбница, коренится абсолют.

В основе всех наук должна лежать природа. Учение до тех пор является простой гипотезой, покуда не найдено его естественное основание. В особенности это применимо к учению о свободе. Только новой философии удастся сделать чем-то естественным свободу, которая до сих пор была противоестественной и сверхприродной гипотезой.

Философия должна вновь связаться с естествознанием, а естествознание — с философией. Эта взаимная потребность, эта связь, коренящаяся во внутренней необходимости, будет продолжительнее, счастливее и плодотворнее по сравнению с мезальянсом между философией и теологией, существовавшим до сих пор.

Человек есть «единое и все» (Sv xa'i. том) государства. Государство есть реализованная, развитая, раскрытая полнота человеческого существа. Существенные качества или деятельность людей реализуются в государстве в отдельных сословиях, но в личности главы государства они вновь сводятся к тождеству. Глава государства является представителем всех сословий, без различия. Перед ним они все одинаково нужны, имеют одинаковые права. Глава государства есть представитель универсального человека.

Христианская религия связала человеческое имя с именем божьим в одном названии — богочеловека, она таким

==133

Предварительные тезисы к реформе философии

образом человеческое имя вознесла до атрибута высшего существа. Сообразно истинному положению вещей новая философия превратила этот атрибут в субстанцию, предикат — в субъект; новая философия есть реализованная идея, она есть правда христианства. Но именно потому, что она заключает в себе сущность христианства, она отказывается от названия христианства. Христианство высказало истину лишь в противоречии с истиной. Непротиворечивая, чистая, не извращенная правда есть новая правда — новый автономный акт человечества.

==134