Колесов В. В. Историческая грамматика русского языка

5. Сложные предложения

ку они абстрактны и этимологически не мотивированы, ср. а, и, но, или, что, яко и т. д.; в древнерусском языке такие союзы были многозначными.

В отличие от союзов, союзные слова местоименного происхождения сохраняли свое исходное значение и по своему употреблению были равны знаменательным словам: потому что, чтобы, который, где, когда и др.; в старорусском языке такие слова развивали свое специальное значение.

Самым распространенным в древнерусском языке был союз и; например, в «Изборнике 1076 г.» он отмечен 1655 раз при 106 употреблениях союза а, 145 — союза да и 265 союза но.

Союзы неодинаково использовались различными жанрами. В «Хождениях» и в деловых текстах преобладал начинательно-противи- тельный союз а, в летописных и в художественных — начинательносоединительный союз и, в разговорной речи, попавшей на страницы рукописей, — присоединительный союз да.

Благодаря начинательным союзам а, и иногда невозможно установить начало предложения, и переход от простого предложения к сложному оказывается незаметным. Различие между этими союзами состояло в том, что и соединял родственные и близкие понятия, а а — неоднородные и противоположные. Союз и показывал одновременные события, а союз а — обычно их последовательность. В «Слове о полку Игореве» союз а использован как соединительно-проти- вительный: Княземъ слава а дружинѣ аминь.

Кроме приведенных уже примеров, дадим еще несколько иллюстраций употребления сочинительных союзов:

—сочинительной связи с помощью и, а, да: Приде князь Ярославъ въ Новъгородъ, и ради быша новгородци (Синод.). — Уныша бо градомъ забралы, а веселие пониче; А всядемъ, братие, на свои бръзыя комони да позримъ синего Дону (Сл. плк. Иг.);

—противительной связи с помощью и, а, да, но: Земля наша крещена, и нѣсть у насъ учителя (Лавр.). — А егоже не умѣеть, а тому ся не учить (Мономах). — Cвятии бо по вѣрѣ умроша, да живи суть

оХристѣ (Феодосий). — Не бяше мира межи ими, нъ рать большю въздвигнутъ (Синод.);

—разделительной связи с помощью ли, позже либо, или: И не бы вести, кде Ярославъ, въ Торожку ли, въ Тьхвѣри ли (Синод.). — И сѣде думати съ дружиною или люди оправливати или на ловъ ѣхати или поѣздити, или лѣчи спати (Мономах).

Сложные союзы появляются в рукописях после XV в., в Лавр. находим преимущественно ли, а в списках «Повести временных лет» XV в. уже или, либо.

Кроме того, повторение союзов или их усложнение придавало предложению дополнительные оттенки. Так, следование

451

Синтаксис

—а... а выражало сопоставительные отношения: ...а друзии чеси нарекошас, а се ти же словѣни, хорвате бѣлии и серебь (Лавр.).

—и... и — изъяснительные, даже усилительно модальные: (Игорь)

въвержеся на бръзъ комонь, и скочи съ него босымъ влъкомъ, и потече къ лугу Донца, и полетѣ соколомъ подъ мьглами (Сл. плк. Иг.)

—и еще (же) — присоединительные: Не буди ми възяти рукы на брата своего и еще же на старѣиша мене; Видя мѣсто скьрбьно сущее и тѣсно и еще же и скудно при всѣмъ (УС XII).

5.3.Относительное подчинение

5.3.1. Общие замечания

При двух главных членах двусоставного предложения — подлежащем и сказуемом — односоставное характеризуется только одним, который, при отсутствии противопоставления, не является ни подлежащим, ни сказуемым в полном смысле слова. Обратным образом, двусоставные выделяются как типичные предложения языка и как таковые начинают развертываться в своих дополнительных признаках, выражаемых придаточными предложениями.

Придаточное может характеризовать подлежащее (подлежащные), сказуемое (сказуемостные), а также распространять их признаки в виде определительных и изъяснительных придаточных предложений — это распространение определений и дополнений, т. е. именных частей двусоставного предложения. Способ сочетания двух предложений посредством относительных слов называется относительным подчинением.

Подобно тому как соединительный союз и был универсальным выражением сочинительной связи, так и относительные союзы къто и чьто стали общим выражением относительной связи двух предложений. Поскольку взаимное отношение двух предложений строилось на скрытом или явном сравнении, то дополнительно в значении относительного употреблялся указательный союз яко, также выступавший основой сочинения на правах сравнения. В древности использовались также его фонетические варианты яче, ако, акы и др. Книжными вариантами относительных слов были союзы иже, яже, еже, составленные из указательного местоимения и, я, е в сочетании с частицей же, которая усиливала значение относительности.

Развитие степеней относительного подчинения можно понять из сопоставления следующих речений:

Имѣяи уши слышати да слышить...

Иже имать уши слышати да слышить...

А кто имѣеть уши пусть слышить...

452

5. Сложные предложения

Таково оформление подлежащных предложений — в придаточном выражено значение подлежащего.

Относительное подчинение представляет собой совокупность древнейших форм подчинительной связи, данной для уточнения признаков вещей или лиц в последовательности: подлежащные > определительные > дополнительные (изъяснительные). Первые местоимением или частицей (например, и) указывали на предмет или лицо; вторые союзным словом (например, иже) уточняли признак различения; третьи посредством союза (например, еже что) совмещали признак и предмет в одном общем движении мысли. Подлежащные были древним типом относительности и довольно быстро исчезли из оборота, в памятниках XI–XIV вв. их насчитали не более сорока. Зато определительные и дополнительные развивались, но уже как самостоятельные придаточные, потому что накопление союзов и союзных слов в речевом потоке грозило непониманием, ср. в одном житии XVI в.:

Никако же преступити ему слово святого старца еже аще что рече ему — к дополнению слово относятся определительное еже, дополнительное что и условное аще.

5.3.2. Подлежащные и сказуемостные придаточные

Выделение таких предложений составляет спорный вопрос, некоторые ученые относят их (соответственно) к определительным или изъяснительным придаточным. Однако особенность древнего мышления, при уяснении сходств и различий сопрягавшего цельные предметы, а не их случайные признаки, заставляет выделять указанные типы придаточных предложений.

Иже бо ся о зълû радуеть то тъ ненавидить добра (И 76).

А что пошло князю а то княже (Новг. гр. 1264 г.).

Что пьрвои жены тъ то възмуть дûти матери своей (Русская Правда).

Соотносительные слова главного предложения (то, а) связывают смысл высказывания с союзом придаточного (иже, а что), скрепляя их подчинительной связью. Варианты возможны:

Кто вы добръ, того любите, а злыхъ казните (Синод.).

А хто не станет (на поединок) тот без суда виноватъ (Гр. 1463 г.).

Кто из нее пь(ет) тому на здоровье (Надпись на чаре ок. 1151 г.).

Что ся дûетû по вûремьнемь то отидето по вûрьмьнемь (Гр.1229 г.).

453

Синтаксис

Берестяные грамоты подтверждают наличие таких конструкций:

Цето еси прислале дова человека, те побегли (Бер. гр. 582).

Сказуемостных придаточных в древнерусских памятниках еще меньше, они единичны, но их число увеличивается к концу XVII в., ср. у Котошихина:

И чинъ у нихъ таковъ же, что и у кормового двора людей.

Союз что использован в сравнительном значении, именно такое значение и характерно для сказуемостных придаточных с союзом яко:

Толикъ бо бû гладъ, яко и конемъ хотящимъ ясти уже (Лавр.). Таковъ бо бе глад, яко мнози своего брата режуще ядяху (МС XV

под 1230 г.).

Придаточные сравнительные развиваются в XV–XVII вв. как продолжение сказуемостных, отчасти и определительных. Основано это на общности союза яко, ср.:

Обнаживъше яко мати родила и съверже ù съ моста (Синод.).

Сравнение могло быть разного типа:

—сближающего: Яко же тело алчущее желает пити, так и душа... брашна духовного желает; Живите так, как мать и тетка жили (Авв.);

—сопоставительного: О них болезнуите, яко же они о васъ

(Дом. XVI); Живите как хочете (Авв.);

—сравнения: Назвал от высока сам себя бутто он выше всех земных царей! (Пов. Азов);

—сравнения в противопоставлении: Досажают Богу паче нежели оный разоритель трапезы! (Авв.).

Два последних типа использовали уже и новые союзы (ровно, даже,

как будто, так же как, поскольку… постольку, вроде того как, все равно что, позже еще словно, точно и др.), следовательно, появились позже XV в.

5.3.3. Определительные предложения

Это самый древний и весьма распространенный тип придаточных, в Ипатьевском списке летописи 1425 г. их более 400 самых разных вариантов, но больше всего с книжными союзами иже, яже, еже.

454

5. Сложные предложения

Новгородские берестяные грамоты по преимуществу только и знают определительные с союзами что, кто.

Древнейшие определительные предложения паратаксичны, «ряды их подобны рисунку без перспективы»: И увидѣлъ Бова старца на улицѣ щепы гребетъ (А. А. Потебня). Такие конструкции доживают до XVII в.:

Преставися епископъ, пасъ церковь божию лет 21 (МС XV). — Варное солнце, человека съжжеть (Аф. Никит.). — Льды толъсты намерзаютъ, блиско человûка толъщины (Авв.).

Затем определительные отношения стали передаваться повторением имени:

Трапеза Христова, на той трапезû... вечеряти (обычно в «Хождениях»).

Такое повторение даже при наличии союза сохранялось до XVII в.

вважных документах, ср. розыскные дела этого времени:

Ачто грамотки послал, и ты те грамотки сама розвези.

Вдревнерусских текстах повторение обычно, ср. берестяные грамоты: А что земля... а ту землю (270); Цо прилбица ‘подшлемник’

у тебе Ондрѣева, прилбица дай Ондрѣю (383); Цто было в Пудоги

празда, ту празгу Сѣргиѣ взяле (131; речь об арендной плате). Столь же паратаксичны придаточные типа А числьные люди, а те

вѣдают сынове мои собча (Моск. гр. 1328 г.) — первое предложение соотносится с дополнением, выраженным сочетанием а те.

Наоборот, переход от сочинения к подчинению находят в примерах типа Поиде на снемъ с половци, и с ними миръ створи.

Параллельно определительные отношения стали формироваться

спомощью указательных местоимений и, я, е в самых разных формах:

И призри на церковь сию, юже създахъ рабъ твои (Синод.). Повелû женамъ створити цûжь, въ немъ же варять кисель (Лавр.).

Относительное местоимение что как типичная форма относительного подчинения широко представлено в русских говорах и известно с XI в. Книжным синонимом ему был составной союз иже, яже, еже. Рассмотрим последовательность обоих союзных рядов.

А что на дъщкахъ, а то князю оставиша (Синод.) — придаточное соотносится еще с именем, а не с глаголом. Наоборот, связь с глаголом

455

Синтаксис

представлена позже: А што бояре подавали дому Святой Богородици, того хочю боронити, а не обидети (Гр. 1356).

Заключительным этапом развития определительных было чисто синтаксическое свойство: в середине XIV в. придаточное стали употреблять после главного предложения:

А возми у Григории полорубля, цто Сидору сулилъ (Бер. гр. 260). Отець мои... отимаеть у мене городы, что ми быль далъ (Ип. 1425). И товаръ ихъ поотдати, што будеть держали для моего дела

(Новг. гр. 1521).

Придаточные с иже, яже, еже уже в Новгородской (Синод.) и в Лаврентьевской — самых древних — летописях не согласуются с соответствующим словом главного предложения, ср. в Лавр.:

А наши князи добри суть, иже распасли суть Деревьску землю —

ед. число при множественном в главном предложении (вместо ихъ же).

Призову ины люди, иже мене послушают — так же.

Ивозмуть землю нашю, иже бûша стяжали отци ваши — муж. род при женском в главном.

Ипомяну Олегъ конь свои, иже бе поставить кормити — им. падеж вместо вин. (ср. правильную форму в прямой речи князя: Кдû есть конь мои, егоже бûхъ поставить кормити?).

Таким образом, книжные союзы и употреблялись в постпозиции к главному предложению, следовательно, с самого начала выступали в роли выразителей определительных отношений.

Синонимичным средством таких отношений служили вопросительные местоимения который, каковъ, кои. Редкие в древнерусском языке, с конца XIV в. они появляются в роли относительных союзов и к XVII в. уже развивают надежные конструкции. Неопределенность их значения стала основанием относительности. Все эти союзы проходили тот же путь развития, что и относительные с союзом что.

Исходный тип связан с нанизыванием предложений:

А кой долженъ, а тотъ пошелъ (Аф. Никит.).

Употребляясь в препозиции, такие конструкции используют повторение имен:

А который грамоты буду подавалъ, а те ми грамоты отоимати

(Моск. гр. 1362). — Въ которой любо землѣ аще будеть знамение, то та земля и видить (Ип. 1425). — А которой крестьянинъ сваритъ пиво не явясь, и на том крестьянине имати пûни (Гр. 1602).

456

5. Сложные предложения

Впринципе, это еще два не связанные друг с другом предложения,

ивсякое отступление от подобной формулы приводит определительное придаточное к усилению условно-временного значения. Ср. в той же грамоте: А которой крестьянинъ сварить пиво, и явки имати

спива — по денгѣ.

Промежуточный этап развития относительного подчинения связан с обязательным употреблением соединительных слов (коррелятов), связывающих главное предложение с придаточным; ср. летописные тексты:

Которѣи же гражанû выидоша из града… то тûи избыша плûна. Которого же дни не убьяшеть кого, печаловашеть тогда.

Ср. такие примеры в «Домострое», которых много:

Акоторая женьщина или дûвка рукодûльна, и тои дûла указати.

Акоторое попортилося, того починити — и т. д.

Заключительный этап (придаточное в постпозиции) развивается в середине XVI в.:

Опричь сехъ делъ, которые в сей перемирнои грамоте писано

(Моск. гр. 1531).

Выделительно-определительное придаточное могло употребляться в постпозиции и раньше, ср.:

Яко велику честь приялъ от царя, при которомъ приходивъ цари (Лавр.); А полочанъ пустиша, которыхъ изъимали с княземъ ихъ (Синод.).

Таким образом, логически определительная структура вырабатывалась одинаково при любом союзе, но на разных стилистических уровнях, видимо под влиянием сложных книжных союзов иже, яже, еже.

5.3.4. Изъяснительные предложения

Изъяснительные предложения использовались в значении объекта по отношению к главному глаголу, обычно после глаголов чувства, мысли и речи:

И увидит мужь, что не порядливо у жены (Дом. XVI). То вûси, яко намъ жаль отня стола (Ип. 1425).

457

Синтаксис

По функции дополнения впоследствии такие предложения стали называть дополнительными, хотя основное содержание высказывания содержится именно в нем, а не в главном предложении. Это весьма продуктивный тип (более пятисот употреблений в старых текстах), который образовывался с помощью союзов что и аже (ажъ), также оже в деловых и летописных памятниках (в разговорной речи) и яко

вкнижных текстах. В летописях и в церковных текстах (до XVII в.) используется также изъяснительный союз иже (яже, еже). Усиление высказывания до побудительной модальности вызвало усложнение союзов до еже бы, како бы и развитие союзов абы, дабы, чтобы уже с целевым значением. На первых порах значение цели находилось

вподтексте изъяснительного высказывания, главным образом благодаря незавершенности новых союзов или многозначности традиционных:

А псковичи ему многа биша челомъ что бы ся осталъ (Пск. I лет.).

Иприде на Устюгъ грамота… что татар бити (Устюжская летопись;

=чтобы).

Данилъ видивъ люди своя яко исполнилися (‘пленены’: Ип. 1425).

В третьем случае возможно определительное значение. После XV в. уже вполне целевое значение:

Бил челом, чтобы его свободить из тюрьмы (1619 г.)

Самые древние придаточные относятся к XI в., они образовались из второго винительного:

Печенизû же мнûша князя пришедша (Ип. 1425) = Печенеги же полагали, что князь пришел.

В XV в. еще возможны случаи совмещения второго вин. с относительным подчинением:

Видûхъ, яко князя идуща (МС XV).

Типичные изъяснительные:

Се слышю, оже идеть... на Давыда (Лавр.). — Повûда ему, яко пришелъ на него ратью (МС XV) — Никто же не вûсть, кто суть... и что языкъ ихъ, и которого племене суть, и что вûра ихъ (Синод. под 1224 г.).

Структурно изъяснительные были сильными, поскольку всегда находились в постпозиции к главному предложению и с самого нача-

458

5. Сложные предложения

ла — почти без соотносительных слов типа то вам сказал, что хотел.

Однако указательные местоимения и другие соотносительные слова более четко оформляли изъяснительные конструкции, ср. в сочинениях Аввакума:

О семъ разумûи: безъ креста храмъ — изба; А нам то любо — Христа ради пострадать! Одново желаю — предъ Богомъ стати!

Часто такие предложения представляли собой предъявление однообразных действий, связанных с главным предложением:

Обычай же таковый есть: предъ обûдомъ велять выходити къ гостямъ челомъ ударить... (и т. д.) (Котошихин).

Этим обеспечивалась необратимость конструкции, которая впоследствии стала сложноподчиненным предложением.

5.4. Бессоюзные предложения

«Союзы не что иное суть, как средства, которыми идеи соединяются; итак, подобны они гвоздям или клею, которыми части... сплочены или склеены бывают», так что без союзов «весьма лучший вид имеют» (М. В. Ломоносов). Таково оправдание бессоюзной связи двух «идей».

В древнерусском языке бессоюзные предложения распространены гораздо шире, чем в современном; на это указывают пословицы, дошедшие от тех времен. В устной речи союзы излишни, замедляют речь, утяжеляют смысл. Интонация, ритм, паузы и жесты заменяют союзы, делая речь лаконичной и ясной. Повествование вообще требует преобладания бессоюзной и сочинительной связи над подчинительной, с обилием неполных предложений, с опущением подлежащего, ясного из контекста, с постоянным изменением порядка слов. Таков и характер древнерусского текста.

Бессоюзное сложное предложение обычно передает одновременные действия или действия, следующие одно за другим. Так в «Слове о полку Игореве», так и в летописях. Семантическая многозначность бессоюзных конструкций соответствует символическому мышлению средневековой Руси. Иначе в деловых текстах, для которых связь неоднородных событий приобретает самостоятельное значение. Достаточно прочитать Русскую Правду — памятник XI в. Даже в новгородских берестяных грамотах бессоюзие чрезвычайно редко, ср. Гра-

459

Синтаксис

моту 131 XIV в.: И ныне сямозерци в городѣ говорѣ с нѣми саме

‘и ныне самозерцы в городе, говори с ними сам’. Не случайно бессоюзные предложения в древнерусских текстах отражают прямую речь, реальную или поданную художественно.

Относительно бессоюзных сложных предложений существует два устойчивых убеждения, которые явно ошибочны.

Первое касается их распространенности только после XV в., что якобы связано с параллельным развитием сложноподчиненных предложений. В связи с этим событием, действительно, бессоюзные получили новое качество: в противопоставлении сложносочиненных предложений сложноподчиненным они нейтрализовали их семантическую оппозицию и в результате стали осознаваться как бессоюзные с сочинением или с подчинением. В результате возникло второе ошибочное заключение, что бессоюзные предложения искони содержали в себе разного типа придаточные, например:

Сватба пристроена, меды изварены, невûста приведена, князи позвани (Синод. под 1233 г.). — Игорь спитъ, Игорь бдитъ, Игорь мыслию поля мûритъ (Сл. плк. Иг.) —

как сложносочиненные предложения.

И ту зло велико, убиша посадника Михаила (Синод.; пояснение). — Азъ знаю, грûхь мои предо мною (Авв.; дополнение). — Не ходи, княже, убьютъ тя (Лавр.; причина). — Земля готова, надобь семена (Бер. гр. 17; следствие). — Обличишь безумного, поречеть тя (Лавр.; условие). — Посли к нему дары, искусимь ù (Лавр.; цель) —

как сложноподчиненные предложения.

В действительности же все представленные примеры могут быть интерпретированы иначе, например не причина, а объяснение, не следствие, а уточнение, не цель, а то же пояснение. Подобные древнерусские предложения А. А. Потебня справедливо называл паратактическими придаточными предложениями.

Подлежащее или дополнение главного предложения связано с подлежащим или дополнением придаточного (на сосну на сырую, на соснѣ грань старая), имя существительное главного предложения повторяется в придаточном (есть печера, из тое печеры исходить источникъ) или уточняется указательным местоимением и т. д. — таковы условия в образовании древнейших типов бессоюзных предложений. Вдобавок они могли употребляться с глаголами в разном времени: Дрогнет матушка земля, с дерев вершины попадали — изменение времени показывает взаимную связь действий без помощи союза.

460