Добавил:
proza.ru http://www.proza.ru/avtor/lanaserova Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Герасимова И.А. (ред.) - Мысль и искусство аргументации - 2003

.pdf
Скачиваний:
84
Добавлен:
15.09.2017
Размер:
27.72 Mб
Скачать

329

ет и видит «По духу», но нам обещает это знание предста­

вить доказательно.

Напротив, восточная мистика делает акцент на пости­

жении через приведение ученика в иное состояние созна­

ния, а не через доказательство или размышление: если че­

ловеку удастся успокоить свое сознание, прекратить бес­

порядочное движение мысли и просто сосредоточить вни­

мание на интересующем его вопросе (нередко для этого

используется хуатоу - тема коана), то он сумеет постичь

подлинную реальность, и никакие доказательства ему не

будут нужны. Так, мастер Юань-у говорит: «Постигать

чань умозрительно - все равно что сверлить лед в поисках

огня, все равно что выкапывать яму, чтобы посмотреть на небо. Все это только усугубляет умственную усталость» [8, с. 115]. У дзэнского наставника Фо-яня мы находим следу­ ющую оценку: «Погоня за умозрительным пониманием, поиск умозаключений, проведение сравнений - все это

неправильно» [8, с. 135].

Еще один показательный пример дзэнского (а также и

буддийского) отношения к пояснениям: «Кёген, одиннад­

цатый в линии мастеров дзэн после Дарумы (Абхидхар­ мы.- И.Б.), был учеником Исана в течение некоторого времени. Говорят, он был... очень умен и образован, что, естественно, мешало его просветлению (!-И.В.), однако Исаи заметил его врожденный дар постигать истину и од­ нажды сказал ему: «Я не спрашиваю тебя о том, что ты знаешь из книг, которые прочел в своей жизни. Ты был

своим подлинным «Я» еще до того, как появился из утро­

бы матери и научился различать вещи. А теперь говори! Покажи мне свое подлинное «Я»!»

Кёген стоял, потупившись, не зная, что ответить. После долгого молчания он начал излагать, многословно и бес­ связно, свои мнения по этому поводу, но Исаи не желал его слушать. Тогда Кёген взмолился: «Пожалуйста, объясни­ те мне все!» - «Мое объяснение выразит мое постиже­ ние, - сказал Исаи. - Много ли проку от него для тебя?»

[6, с. 78-79].

Однако неверно было бы думать, что рассуждения, име­ ющие вид обычных умозаключений, доказательств и по­

яснений вообще не используются в дзэнской традиции.

Это совсем не так. Скорее, сфера их применения ограниче-

ззо

Раздел З. Аргументация в зеркале эпистемологии

 

 

на по сравнению с тем, нас:коль:ко широко та:кие формы ар­

гументации представлены в европейской мистике. Я ска­ зала бы, что они используются преимущественно тогда,

:когда дзэнс:кие мастера полемизируют со своими оппонен­

тами или излагают основные моменты вероучения. Фор­

мы же аргументации, существенно отличающиеся от тра­

диционно логических, предпочитаются, если речь идет

о запредельной реальности.

Чтобы проиллюстрировать это, я приведу довольно

пространное изложение полемики очень известного дзэнс­

:кого наставника Ха:куина с приверженцами пути «молча­ ливого озарения>), чьим идеологом был та:кже известный мастер Бан:кэй. Последний утверждал, что все, что требует­ ся для достижения состояния буддовости, просто ничего не предпринимать, пос:коль:ку по своей подлинной, изначаль­ ной природе все мы и есть Будды (это действительно одно из основных положений вероучения, которое Ха:куином не ос­

паривается). Поэтому если ее не замутнять последующими наслоениями, то она и проявится во всей своей чистоте и первозданности. Ха:куина этот призыв :к бездействию и пас­

сивности ужасно возмущал, и он получил широкую извест­

ность :ка:к непримиримый борец с та:ким пониманием поис­ ка Пути. Посмотрим, :ка:к развивается полемика, и :ка:кие приемы при этом используются мастером Ха:куином.

«0 монахи! О наставники! Не можете же вы все, все до единого стать ворами! «Ворами>), то есть теми последовате­

лями дзэн «молчаливого озарения>), воровством :которых

ныне наводнена вся страна... В тот день, :когда родители от­ пускали их из семьи, чтобы те стали буддийскими монаха­

ми, ни:кто не мог и подумать, что дети их станут ворами.

Но это произошло, и произошло потому, что существуют

ложные наставники, учения :которых весьма похожи на

истину. Они забрасывают свои сети, отлавливая простых, многообещающих мальчиков и превращают их в слепых

безволосых тупиц. Та:кие наставники приносят в миру ог­

ромное :количество зла, чернота :которого превосходит ть­

му пяти великих прегрешений>) (2, с. 81-83].

«В последние сто лет, после того, :ка:к ушел наставник страны Гудо, в школах Риндзай, Сото и Оба:ку появилось

множество защитников слепого, сухого пути дзэн «молча­

ливого озарения>). По всей стране они собираются в толпы,

331

презрительно щелкают пальцами и бормочут: «Большие сатори восемнадцать раз! Малые сатори без числа! Смеш­ но! Если ты просветлен, так ты просветлен, а если нет, так

нет!" :Как вообще можно сосчитать моменты просветлен­ ного счастья, ведь это же вам не понос!.. Нужно попросту

быть Буддой, как это делаем мы, как «закрытые деревян­ ные чаши, простые, не покрытые лаком» ... Эти люди гово­ рят правду: они действительно ничего не делают. Они не утруждают себя дзэнскими упражнениями, им не прису­ ща даже малая частица мудрости. Подобные медлитель­ ным барсукам, они проводят жизнь в ленивой дремоте. Их жизнь совершенно бесполезна, о них забывают сразу пос­ ле их смерти... Пусть начнется потоп или разверзнется ад, они все равно будут повторять «:Какие мы есть, все мы буд­

ды, подобные пустым нелакированным чашам» и погло­

щать свою тарелку с кашей изо дня в день. Так они избав­ ляют себя от пота и тягот, известных даже лошадям. По­ душки с мусором! Вот все их заслуги» [2, с. 169-171].

«И я отвечаю им: "Вы должны знать, что существуют пятьдесят две ступени, которые проходит каждый бодхи­

саттва, прежде чем становится Буддой. Первая из них -

это зарождение сознания и веры, а последняя - достиже­

ние высочайшего просветления. Одни достигают просвет­

ления постепенно, к другим оно приходит внезапно. Неко­

торые достигают полного просветления, а некоторые

лишь частичного. Если вы не заблуждаетесь в том, что ва­ ша таковость «простых чаш>) может «быть как она есть>),

тогда ошибочными были все эти древние рассуждения о ступенях бодхисаттвы. Если же знание о ступенях, при­

шедшее нам из прошлого, истинно, тогда вы, которые ос­

таетесь такими, какие есть, подобно «простым чашам>), ·совершенно заблуждаетесь''>) [2, с. 1 71-172].

Итак, мы видим, сколько экспрессии в отповеди настав­ ника Хакуина оппонентам: его выражения и эпитеты ни­ чем не напоминают бесстрастные и отрешенные ответы,

которые мы встречаем в историях, затрагивающих вопро­

сы пробуждения, в характеристиках Пути или изначаль­ ного сознания. Так же сильно отличаются и приемы аргу­ ментации: здесь мы встречаем определенный вариант апелляции «К человеку» (когда Хакуин описывает всю

неприглядность бездеятельного поведения своих оппонен-

332

Раздел 3. Аргументация в зеркале эпистемологии

тов, давая очень жесткие оценки и прогнозы на посмерт­

ное будущее своих оппонентов), ссылку на авторитеты («древние учили»), а также совершенно традиционное ло­ гическое умозаключение. Если мы его представим в более

упорядоченной форме, оно будет выглядеть примерно так.

Первая посылка: «Древние учили, что продвижение

к просветлению предполагает множественные поэтапные

усилия» (Каждый бодхисаттва, прежде чем становится Буддой, проходит 52 ступени).

Вторая посылка: «Для сторонников дзэн нерожденного полное бездействие (предполагающее О'rсутствие личност­ ных усилий по самосовершенствованию) и есть путь к дос­

тижению состояния просветления».

Умозаключение: «Если истинно, что ваш дзэн бездей­ ствия и есть путь к состоянию просветления, то заблужда­ ются древние учителя. Однако это невозможно. Если же

знание древних о сути просветления истинно, тогда совер­

шенно заблуждаетесь вы».

Это наглядный пример того, как в дзэн используются традиционно логические формы аргументации. И много­

численные высказывания, в которых умозаключения и

доказательства, как формы получения знания, оценива­

ются невысоко, не должны ввести нас в заблуждение: там,

где задача изменения состояния сознания не является ос­

новной, они применяются самым традиционным образом. «Анти-логическая» же аргументация (подробнее о том, что имеется в виду, речь пойдет позднее) появляется тог­

да, когда ученика стремятся подвести к просветлению.

До сих пор я сопоставляла, условно, западную и восточ­

ную мистические традиции, приводя в качестве примеров

последней дзэнские тексты и положения. Я поступала так

потому, что уж очень велик контраст между этими двумя

(христианским и дзэнским) способами представления

мистической реальности ученикам, поэтому есть возмож­

ность познакомиться, если так можно выразиться, с край­

ними вариантами стратегии учительства. Я и впослед­

ствии много внимания уделю дзэнскими текстам, пос­

кольку они дают очень интересный пример необычных форм обоснования. Сейчас же я хотела бы коснуться еще одной крупной и влиятельной мистической традиции, а именно суфийской.

ззз

Все, наверное, знают, что суфии являются привержен­ цами пути, очерченного Пророком Магометом (Мухамма­

дом в традиционной транскрипции). Сами же они полага­

ют, что суфизм - эзотерическая часть не только ислама,

но и любой религиозной доктрины, поскольку именно су­ физм сохранил аутентичное понимание тех глубинных ве­

щей, которые лежат в основе всех мировых религий, но

которые последними практически утрачены из-за множе­

ства идеологических напластований и искажающих пере­ делываний.

Если характеризовать в целом, то суфийские тексты*

(притчи, нравоучительные истории, сказки) и в самом де­ ле производят впечатление чрезвычайно глубоких и мно­ гослойных. Сами мастера говорят о том, что любой отры­ вок в Коране имеет семь смыслов, каждый из которых

соответствует состоянию читателя или слушателя. Упо­

минается изречение Мухаммада: «Говори с каждым в со­

ответствии со степенью его понимания».

Уменя возникло впечатление, что суфийская традиция

сточки зрения отношения к аргументации располагается

где-то посередине между европейской мистической и

дзэнской. Что я имею в виду? Понятно, что много общих тем (если бы это было не так, у суфийских мастеров не было бы никаких оснований для того, чтобы считать собственную традицию лежащей в основе остальных. Нас­ колько такой вывод правомерен - это, конечно, отдель­ ный вопрос, но то, что основания для такого представле­ ния есть, - это точно). Но особенно примечательным мне показалось сочетание восточного искусства глубокого и изящного иносказания с европейской по стилю безупреч­

ной логикой аргументации. И все это дополняется вполне

человеколюбивыми комментариями, в которых достаточ­

но прозрачно разъясняются глубокие пласты смыслов.

В качестве примера применения логической аргумента­

ции суфиями приведу рассказ «Закон есть закон», где мы

встречаем эффектный вариант классического античного парадокса «Протагор и Еватл». Знаменитый мулла Нас­

реддин решил изучать право под руководством некоего

наставника. Однако денег у него не было, чтобы заплатить

'~ Напомню, что текст я понимаю широко - см. сноску** на стр. 323.

334

Раздел 3. Аргументация в зеркале эпистемологии

за обучение сразу, и они с наставником договорились, что

Насреддин заплатит ему деньги после получения первого же гонорара за выигранный процесс. Однако, закончив обучение, Насреддин не спешил заняться адвокатской

практикой. Соответственно, учитель не мог получить свои деньги. В :конце :концов, отчаявшись решить дело полю­

бовно, он подал жалобу в суд, с тем чтобы с Насреддина взыскали задолженное. Однако Насреддин, ничуть не смутившись, обратился :к судье с такими словами:

«Ваша честь, если мне удастся выиграть это дело, тогда я по условию договора обязан буду вернуть деньги, :кото­ рые задолжал за учебу; но, ваша честь, :ка:к же я смогу вы­

играть, не доказав, что я ничего не должен этому господи­

ну, а если мне это удастся, значит, я ему ничего не должен.

Но, с другой стороны, если я проиграю дело, то денег ему

все равно не видать :ка:к собственных ушей, ведь по усло­

вию я должен оплатить занятия, :когда выиграю свое пер­

вое дело».

Судья, окончательно сбитый с толку, беспомощно пос­

мотрел на муллу и спросил: «Неужели нет никакого вы­

хода?» - «Отчего же, - ответил Насреддин, - выход есть всегда - надо просто закрыть дело, вот и все» [3,

с. 127-128].

Конечно, и в суфийских текстах встречаются бесчислен­

ные варианты «несообразностей» (того, что логически, фи­

зически или фа:ктичес:ки невозможно), но они имеют всег­

да несколько иной вид, чем дзэнс:кие «несообразности». Итак, мы видели, что, хотя статуслогичес:кого выводно­

го знания во всех традициях разный, тем не менее в тех или иных аспектах своих построений его используют все.

Просто сфера приложения этого знания :каждый раз иная.

Мы убедились также, что такая дифференциация связана со спецификой самого предмета рассмотрения - альтер­ нативной реальности и состояний сознания, позволяю­

щих в собственном опыте взаимодействовать с ней. Теперь

остановимся немного подробнее на определенных особен­ ностях аргументации разных мистических традиций.

Выше я отмечала, что западные мистики предпочитают

при изложении запредельного опыта использовать выра­

зительные возможности и средства репрезентации, харак­

терные для обычных, «не-эзотерических» рассуждений.

335

Связано ли это с тем, что они не осознают ограниченности

таких ресурсов? Как представляется, нет. Например, уже упоминавшийся средневековый мистик Якоб Бёме, предс­ тавляя на суд читателя свой опыт взаимодействия с небес­

ными иерархиями, специально затрагивает вопрос о том,

почему он это делает в такой форме: «Но ты теперь спро­

сишь, пожалуй: как же созданы они или рождены (имеют­

ся в виду божественные силы. -И.В.) или что это за образ? Да, если бы у меня был ангельский язык, а у тебя ангельс­ кий разум, то мы с тобою отлично поговорили бы об этом;

а так только дух видит это, язык же не может подъять, ибо

я не знаю никаких иных слов, кроме только слов мира се­

го; однако если в тебе есть Дух Святой, то душа твоя ясно поймет это» [9, с. 73]. И еще: «Поэтому и я принужден так­ же писать о том (о рождении семи духов Божиих.-.И.Б.) лишь по тварному образу, а иначе ты ничего не поймешь»

[9, с. 144].

Здесь мы отчетливо видим общую установку европейс­ кой мистики: представить запредельное знание, в основе которого лежит опыт собственного непосредственного

проживания каких-либо аспектов альтернативной реаль­

ности, в «адаптированной» для обычного читателя форме,

т.е. так, чтобы он изложенное понял. (Сегодня мы бы ска­

зали, что новая информация репрезентируется с использо­

ванием категориальных ресурсов, которыми располагает

обычный человек.) И хотя, в идеале, в результате нового полученного знания система представлений человека

должна видоизмениться (расшириться, вобрав в себя ин­

формацию о непосредственно недоступных его восприя­

тию сферах), «расширяющая сфера» в эпистемологичес­

ком отношении той же природы, что и имеющаяся. Вообще, акцент на доказательности своей позиции даже

в вопросах о запредельном достаточно характерен для евро­

пейской мистики. Например, Я. Бёме, обсуждая вопрос о «телесном составе, существе и собственности ангела», следу­

ющим образом аргументирует утверждение, что святая ду­

ша человека и дух ангела «имеют единую сущность и суще­

ство и нет никакого различия в них, кроме самого только ка­

чества их телесного правления» [9, с. 78]: «Так как в воскре­

сении мы должны быть подобны ангелам, то и ангелы

должны иметь тот же образ, что и мы; иначе в воскресении

336

Раздел З. Аргументация в зеркале эпистемологии

нам предстояло бы принять на себя иной образ, а это проти­

воречило бы первому сотворению>) [9, с. 75]. Как видим, эта

аргументация по структуре ничем не отличается от той, что используется и в любых научных дискуссиях, и в повседнев­ ной жизни. Единственное отличие - в предмете обсужде­

ния: реальность, недоступная «обычному>) человеку в обыч­

ном состоянии сознания, а именно внешний вид ангелов. Несмотря на то что опыт, о котором пишут мистики, вы­

ходит за пределы возможностей переживания обычного

человека, они все же полагают, что излагаемое может

быть понято. Что же является средством понимания, на взгляд мистика? «Раскрой очи ума твоего и поразмысли об

этом, и ты найдешь, что это так>) [9, с. 64]. Иначе говоря, хотя читателю необходимо призвать на помощь «ОЧИ ума его>), а также имеющийся в нем Дух Святой, тем не менее средство постижения здесь - «поразмысли>). Сравним:

восточные мистики ни при каких условиях не предложат

постичь запредельную реальность средствами размышле­

ния. Наоборот, размышление будет тем первым, с чем вам

посоветуют расстаться при сосредоточении на вопросах,

имеющих отношение к конечной реальности.

В целом, как мне кажется, можно сказать, что европейс­ кий мистик-учитель пытается убедить своего слушателя, а восточный - потрясти и дезориентировать. Европейс­ кий учитель делает акцент на том, чтобы расширить восп­

риятие слушателя, показав, что то, что ему недоступно, не

так уж непонятно. Иначе говоря, расширить сферу восп­ риятия, показав нити, связывающие то, что было прежде

доступно ученику, и то, что пока ему недоступно.

Восточный же пытается сломать существующий у уче­

ника тип мировосприятия, а не реконструировать и не рас­

ширять его. Он хочет, чтобы новое мировидение утверди­ лось не за счет трансформации предыдущего (т.к. считает, что это невозможно), а за счет полного отказа от него, его

разрушения.

Можно без всякой натяжки утверждать, что именно этой цели служит практика коанов.

Отличие коанов от парадоксальных суждений заключа­ ется в следующем: парадокс описывает положение вещей,

которое воспринимается как невозможное в нашем мире.

337

Коан описывает положение вещей, характерное для аль­

тернативного мира глубинной реальности (или же изме­

ненного состояния сознания, что, возможно, всего лишь

две стороны, две грани одного и того же).

Любой коан в той или иной форме обыгрывает то обсто­

ятельство, что структуры и средства обычного мышления не годны там, где дело касается конечной (в другой терми­ нологии - изначальной) реальности. При этом сами мас­

тера дзэн не устают подчеркивать, что коаны, несмотря на

видимое сходство с парадоксами, ими не являются. Они лишь обыденному сознанию кажутся противоречивыми, или глупыми, или бессмысленными. На самом деле они описывают положение вещей, характерное для другого

типа реальности, открывающееся и становящееся очевид­

ным в ином состоянии сознания (пробужденном).

Но в любом случае коан - это всегда загадка для ума, ко­ торый еще отягощен привычными и ошибочными структу­

рами мировосприятия, что и вынуждает человека воспри­

нимать их как нечто очень непонятное, хотя они так же ес­

тественны и самоочевидны, как любое утверждение, опи­

сывающее реальность, воспринимаемую в привычном

состоянии сознания: «снег белый, дым черный». Чтобы

убедиться, что это так, нам ведь не надо никого спрашивать об этом. Нам достаточно просто посмотреть, и мы, напри­

мер, придем к выводу: «Нет, этот дым серый». Т. е. нам не требуется никаких доказательств, чтобы оценить на истин­

ность утверждение этого типа: достаточно просто взгля­

нуть. Точно так же и коаны: здесь тоже надо просто посмот­

реть, и ты сам все увидишь (правда, посмотреть в особом состоянии сознания). Никакие доказательства здесь не нужны, да и не возможны - только собственное непосред­ ственное в:Идение. Вот несколько примеров коанов:

Госо сказал: «Если встретишь человека Пути, не приве­ тствуй его словами; не приветствуй его тишиной. Скажи

мне, как ты будешь приветствовать его?» [6, с. 249]. «Зачем Дарума пришел в Китай?» - спросил монах

у Дзёсю. «Дуб во дворе [храма], - ответил Дзёсю» [6,

с. 249].

«Рыжая корова проходит мимо окна. Голова, рога и че­

тыре ноги прошли. Почему не может пройти хвост?» [6,

с. 258].

338 Раздел 3. Аргументация в зеркале эпистемологии

Выбирая среди своих учеников достойного занять долж­

ность мастера в храме, Хякудзё объявил, что им может стать, только очень одаренный человек. Чтобы проверить

их, «ОН взял кувшин для воды, поставил его на пол и спро­

сил: «Не называя это кувшином, скажите, что это та­

кое». - «Это нельзя назвать пнем•}, - сказал главный мо­ нах. Хякудзё спросил у Исана, что он думает по этому по­ воду. Исаи пнул кувшин ногой. «Главный монах проиг­ рал!>} - воскликнул Хякудзё, смеясь. Исану велено было занять должность мастера в храме>} [6, с. 269].

«Сюдзан поднял сиппэ* и сказал: "Монахи! Если вы на­

зываете это сиппэ, вы упускаете из виду его реальность.

Если вы не называете это сиппэ, вы идете против фактов.

А теперь скажите мне, что это такое?">} [6, с. 286].

«Басё сказал собравшимся монахам: "!!:ели у вас есть палка, я дам вам еще одну; если у вас нет палки, я заберу

ееу вас">} [6, с. 292].

«Монах спросил у Кэмпо: «Бхагаваты десяти направле­

ний идут по одному пути к Нирване. Позвольте спросить,

где начинается этот путь?>} Кэмпо поднял палку, провел линию и сказал: «Здесь>}. Позже монах обратился за по­ мощью к Уммону. Уммон поднял веер и сказал: "Этот веер поднялся на тридцать третье небо и там ударил по носу бо­ жество. Карп в восточном море бьет хвостом, и начинает идти проливной дождь">} [6, с. 318].

Однажды монах спросил у Содзана: «Как выразить неиз­

реченное?>} - «Здесь его не выражают>}, - ответил Сод­ зан. - «Гдежееговыражают?>}, -спросил монах. «Прош­ лой ночью, около полуночи, я потерял в постели три копей­

ки>}, - ответил Содзан>} [6, с. 109].

«Если ты просветлен,

все вещи словно одна большая семья;

Если нет, все вещи отдельны И не связаны друг с другом. Если ты не просветлен,

Все вещи словно одна большая семья. А если просветлен,

'" Сиппэ - бамбуковая палка, символ власти мастера.