2. Ребенок в утробе матери

Если доходящий до чувства самого себя индивидуум при пере-

живании сновидений находится в простом, непосредственном

отношении, к самому себе и это его для-себя-бытие имеет безу-

словно форму субъективности, то ребенок в утробе матери, напро-

тив, обнаруживает такую душу, которая обладает действитель-

ным для-себя-бытием еще не в нем самом, а только в матери,

почему его душа и не в состоянии еще поддерживать сама себя,

но скорее поддерживается только душою матери. Таким образом,

здесь вместо упомянутого, существующего в сновидениях простого

отношения души к себе самой, существует столь же простое непо-

средственное отношение к другому индивидууму, в котором бес-

самостная еще душа зародыша находит свою самость. Это отно-

шение производит на рассудок, не способный понять единство

различенного, впечатление чудесного. Ибо здесь мы видим непо-

средственное взаимопроникновение жизней, нераздельное душевное

единство двух индивидуумов, из которых один есть действитель-

ная сама-для-себя-сущая самость, тогда как другой обладает

по крайней мере формальным для-себя-бытием, все более при-

ближаясь к действительному для-себя-бытию. Для философ-

ского рассмотрения, однако, это нерасторжимое единство душ

тем менее кажется непонятным, что самость ребенка еще не

ФИЛОСОФИЯ ДУХА

СУБЪЕКТИВНЫЙ ДУХ

может оказать никакого противодействия самости матери, но

совершенно открыта для непосредственного воздействия на нее

души матери. Это воздействие обнаруживается в тех явлениях,

которые носят название родимых пятен^ Правда, многое, что

причисляли сюда, может иметь чисто органическую причину.

Но относительно многих физиологических явлений не может быть

сомнения в том, что они обусловлены ощущением матери, что

в основе их лежит, следовательно, некоторая психическая причина.

Так, например, сообщают, что дети появились на свет с повреж-

денной рукой, потому что мать или действительно переломила

себе руку или, по крайней мере, так сильно ушибла ее, что могла

опасаться перелома, или, наконец, потому что была испугана

видом перелома руки у кого-нибудь другого. Подобные примеры

слишком хорошо известны, чтобы нужно было приводить их здесь

во множестве. Такое воплощение внутренних возбуждений ма-

тери в теле ребенка становится объяснимым, с одной стороны,

неспособной к противодействию слабостью зародыша, а, с другой,

тем, что в ослабленной беременностью матери, не ведущей уже

вполне самостоятельной жизни для себя, но переносящей свою

жизнь на ребенка, ее ощущения приобретают необычайную степень

жизненности и силы, преодолевающую материнский организм.

Этой силе ощущений матери весьма подвержен грудной младенец;

неприятные душевные переживания матери, как известно, пор-

тят ее молоко и таким образом вредно действуют на вскармливае-

мого ею ребенка. Напротив, в отношении родителей к их взрослым

детям, правда, тоже проявлялось нечто магическое, поскольку

дети и родители, надолго разлученные и не знавшие друг друга,

бессознательно чувствовали взаимное влечение; но нельзя все же

сказать, чтобы это чувство было всеобщим и необходимым, ибо

есть примеры, что при известных обстоятельствах отцы убивали

в битве своих сыновей, а сыновья своих отцов, притом так, что

они могли бы избегнуть этого умерщвления, если бы что-либо

чувствовали касательно своей взаимной естественной связи.