2) Момент реальной противоположности индивидуума по от-

ношению к самому себе, поскольку он ищет и находит себя в дру-

гом индивидууме; отношение полов, в самой природе существую-

щее различие, с одной стороны, субъективности, остающейся во

внутреннем согласии с собой в чувстве нравственности, любви

и т. д. и не доходящей до крайности всеобщего в сфере целей,

государства, науки, искусства и т. д., ас другой стороны, дея-

тельности, обостряющейся в индивидууме до противоположности

всеобщих объективных интересов со своим собственным существо-

ванием и существованием внешнего мира и осуществляющей упо-

мянутое всеобщее в этом, только еще подлежащем порождению,

единстве. Отношение полов достигает в семье своего духовного

и нравственного значения и определения.

§ 398

3) Различение индивидуальности, как для-себя-сущей, от себя

самой, как только сущей, в качестве непосредственного суждения-

есть пробуждение души, выступающее против своей же замкнутой

природной жизни црежде всего как естественная определенность

II как состояние, противостоящее другому состоянию-сну.-

Пробуждение не только для нас или внешне отлично от сна; оно

само есть суждение индивидуальной души, для-себя-бытие коей

есть отношение этого ее определения к ее бытию, различение ее

самой от ее еще неразличенной всеобщности. К состоянию бодр-

ствования относится вообще всякая, отмеченная признаком само-

сознания, разумная деятельность для-себя-сущего различения

4 Гегель, т. III

ФИЛОСОФИЯ ДУХА

СУБЪЕКТИВНЫЙ ДУХ

духа. - Сон есть укрепление этой деятельности, не только как

отрицательный покой по отношению к ней, но и как возвращение

из мира определенностей, из рассеяния и утверждения в сфере еди-

ничных вещей, во всеобщую сущность субъективности, которая

представляет собою субстанцию этих определенностей и их абсо-

лютную мощь.

* Различие между сном и бодрствованием рассматривается

как один из мучительных, как их можно было бы назвать, вопросов,

с которыми обычно обращаются к философии (и Наполеон обра-

тился с этим вопросом при посещении им университета в Павий к

классу идеологии). Указанная в настоящем § определенность

является абстрактной, поскольку она имеет в виду пробуждение

прежде всего как естественное, в котором духовное безусловно

содержится в скрытом виде, но еще не положено в качестве налич-

ного бытия. Если бы нужно было конкретнее говорить об этом

различии, которое в своем основном определении остается одним

и тем же, то было бы необходимо брать для-себя-бытие индивиду-

альной души уже с полной определенностью, как <я> самосоз-

нания и как обладающий рассудком дух. Трудность, которая появ-

ляется при различении обоих упомянутых состояний, возникает,

собственно, только поскольку мы причисляем ко сну и сновидения

и затем определяем представления бодрствующего, рассудитель-

ного сознания также только как представления, чем в равной

мере являются и сны. При таком поверхностном определении

представлений оба состояния, конечно, оказываются совпадаю-

щими, так как не рассматриваются их различия; и в таком слу-

чае при каждом указании на различие состояния бодрствования

от сна можно будет возвращаться все к тому же тривиальному

замечанию, что и состояние бодрствования тоже ведь содержит в

себе только представления. - Однако для-себя-бытие бодрствую-

щей души, понятое конкретно, есть сознание и рассудок, и мир

сознания, проявляющего рассудительность, есть нечто совершенно

другое, чем только картина, составленная из голых представлений

и образов. Эти последние, как таковые, связаны между собой

преимущественно внешним и нерациональным образом, по законам

так называемой ассоциации идей, хотя при этом в это связывание

там и здесь могут вмешиваться категории. Напротив, в бодрство-

вании человек преимущественно обнаруживается как конкретное

<я>, как рассудок. Благодаря последнему, созерцание стоит перед

ним как конкретная целокупность определений, в которой каждое

звено, каждый пункт занимает свое место, определенное посред-

ством всех других и вместе с ними. Таким образом, содержание

получает свое подтверждение не через посредство чисто субъектив-

ного представления и различения содержания, как чего-то внеш-

него по отношению к нашей личности, но через ту конкретную

связь, в которой каждая часть этого комплекса стоит в связи с

другими его частями. Бодрствование есть конкретное сознание

этого взаимного подтверждения каждого отдельного момента его

содержания посредством всех других в той же картине созерца-

ния. При этом нет необходимости, чтобы это сознание было отчет-

ливо развито; но эта всеобъемлющая определенность все же содер-

жится и имеется налицо в конкретном самочувствии. - Чтобы

познать различие между сном и бодрствованием, достаточно будет

вообще вспомнить хотя бы о кантовском различении объектив>

нести представления (его определяемости категориями) от его

субъективности; кро*ме того, нужно еще знать, - на что только что

было обращено внимание, - что то, что действительно имеется в

духе налицо, не должно быть поэтому необходимо положено в

сознании явным образом, подобно тому, как, скажем, возвышение

духа до бога посредством чувства не должно непременно обле-

каться для сознания в форму доказательства бытия божия, не-

смотря на то, что, как это было разъяснено выше, эти доказатель-

ства выражают собой единственно только то, что наполняет собой

и составляет содержание этого чувства.

Прибавление. Через свое пробуждение природная душа челове-

ческого индивидуума становится к своей субстанции в такое от-

ношение, которое должно быть рассматриваемо как истина, -

как единство обоих отношений, которые имеют место, с одной сто-

роны, в развитии, обусловливающем течение возрастов жизни,

а, с другой стороны, в отношении полов, между единичностью

и субстанциальной всеобщностью, или человеческим родом. Ибо

в то время как в упомянутом течении жизненных возрастов душа

проявляет себя как пребывающий единый субъект, а выступающие

в ней различия обнаруживаются только как изменения, следова-

тельно, как текучие, а не постоянные различия, - в то время как,

напротив, в отношении полов индивидуум приходит к устойчи-

вому различию, к реальной противоположности самому себе,

а отношение индивидуума к роду, в нем же самом проявляю-

щему свою деятельность, развивается до отношения к индивидууму

противоположного пола, - в то время, следовательно, как там

преобладает простое единство, а здесь устойчивая противопо-

ложность, - мы в пробуждающейся душе, напротив, замечаем

уже не простое, но скорее противоположностью опосредствованное

отношение души к себе самой, а в этом для-себя-бытии души

мы наблюдаем различие не столь текучее, как при смене воз-

растов жизни, и не столь устойчивое, как то, которое имеет

место в отношении полов, но как в одном и том же индивидууме

длительно происходящую смену состояний сна и бодрствования.

Необходимость диалектического поступательного движения от

отношения полов к пробуждению души заключается, однако,

точнее говоря, в том, что, поскольку каждый из индивидуумов,

находящихся друг с другом в половых отношениях, в силу в-себе-

сущего единства их, снова находит себя в другом индивидууме,

то и душа человека, исходя из своего в-себе-бытия, достигает

4*

ФИЛОСОФИЯ ДУХА

СУБЪЕКТИВНЫЙ ДУХ

бытия-для-себя; что и значит как раз, что она от сна переходит

к бодрствованию. Но то, что во взаимоотношении полов распреде-

лено между двумя индивидуумами, - именно субъективность,

остающаяся в непосредственном единстве с их субстанцией, и субъек-

тивность, вступающая в противоположность к этой субстанции, -

все это объединилось в пробуждающейся душе, утратило таким об-

разом прочность своей противоположности и получило ту теку-

честь различия, в силу которой оно сводится теперь к простым со-

стояниям. Сон есть состояние погруженности души в ее безразлич-

ное единство, бодрствование же, напротив, такое состояние, в ко-

тором душа вступила в противоположность к этому простому

единству. Жизнь духа, как она проявляется в природе, еще со-

храняет здесь свои основные черты, ибо хотя первая непо-

средственность души уже снята и сведена к простому состоянию,

все-таки достигнутое посредством отрицания этой непосредствен-

ности для-себя-бытие души также обнаруживается еще в форме

простого состояния. Для-себя-бытие, субъективность души, не

объединено еще в одно целое с ее в-себе-сущей субстанциальностью;

оба определения выступают еще как взаимно исключающие, сме-

няющие друг друга состояния. Правда, бодрствование обнимает

в себе подлинно духовную деятельность - волю и интеллиген-

цию; в этом конкретном значении мы, однако, еще не можем рас-

сматривать здесь бодрствование, но должны понимать его только

как состояние, следовательно, как нечто существенно отличное

от воли и интеллигенции. То же обстоятельство, что дух, который

в своей истинной природе должен пониматься как чистая деятель-

ность, тем не менее имеет в себе состояния сна и бодрствования,

происходит от того, что дух есть в то же время дута, и в качестве

души низводит себя до формы чего-то природного, непосредствен-

ного, пассивного (Leidenden). В этом облике дух испытывает

только свое для-себя-становление. Можно сказать поэтому, что

пробуждение осуществляется вследствие того, что молния субъек-

тивности пробивает форму непосредственности духа. Правда, сво-

бодный дух также может определять себя к пробуждению; однако

здесь, в антропологии мы рассматриваем пробуждение лишь как

процесс (Geschehen), и именно как совершенно неопределенный

еще процесс, состоящий в том, что дух вообще находит и самого

себя и противостоящий ему мир, - это есть самонахождение, кото-

рое на первых порах продвигается только до ощущения, но далеко

отстоит еще от конкретного определения интеллигенции и воли.

Тот факт, что душа, поскольку она пробуждается, только нахо-

дит себя и мир, -эту двойственность, эту противоположность, -

в этом-то как раз и заключается природность духа.

Обнаруживающееся в пробуждении различие души от себя

самой и от мира находится, вследствие ее природности, в связи

с некоторым физическим различием, именно со сменой дня и ночи.

Для человека естественно бодрствовать днем и спать ночью; ибо

подобно тому, как сон есть состояние неразличенности души, так

точно и ночь затемняет различие вещей; и подобно тому, как про-

буждение представляет собой саморазличение души, так точно

и дневной свет способствует обнаружению различий между

вещами.

Однако не только в физической природе, но также и в человече-

ском организме существует различие, соответствующее различе-

нию между сном и бодрствованием души. По отношению к живот-

ному организму важно различать сторону его пребывания в себе

от стороны его направленности на другое. Биша первую сторону

назвал органической жизнью, а вторую - животной жизнью.

К органической жизни он относит систему воспроизведения -

пищеварение, кровообращение, выделение пота, дыхание. Эта

жизнь продолжается и во сне; она прекращается только со

смертью. Напротив, животная жизнь, - к которой Биша относит

систему чувствительности и возбудимости, деятельность нервов

и мускулов, - эта теоретическая и практическая направленность

вовне прекращается во время сна, поэтому уже древние изобра-

жали сон и смерть в виде братьев. Единственный способ, каким

животный организм во время сна еще проявляет свое отношение

к внешнему миру, есть дыхание - это совершенно абстрактное

отношение к свободной от всех различий стихии воздуха. Напро-

тив, к расчлененному на отдельные вещи внешнему миру здоровый

организм человека не находится во время сна уже ни в каком от*

ношении. Поэтому, если человек в состоянии сна проявляет дея-

тельность, направленную вовне, то это значит, что он болен. Это

наблюдается у .лунатиков. Эти последние двигаются с величайшей

уверенностью; некоторые из них писали письма и запечатывали

их. Однако у лунатиков выражение лица парализовано, глаза

находятся в каталептическом состоянии.

В том, что Биша называет животной жизнью, господствует,

следовательно, смена покоя и деятельности, а тем самым, - как

и в бодрствовании, - противоположность, тогда как органиче-

ская жизнь, не входящая в эту смену, соответствует во сне нераз-

личенности души.

Но кроме указанного различия деятельности организма, и в

оформлении органов как внутренней, так и вовне направленной

жизни можно заметить некоторое различие, соответствующее раз-

личию сна и бодрствования. Внешние органы - глаза, уши,

равно как и конечности - руки и ноги - симметрично удвоены;

и - кстати сказать, - благодаря этой симметрии способны стать

предметом искусства. Внутренние органы, напротив, не обнару-

живают или никакого, или по крайней мере только несимметрич-

ное удвоение. У нас только один желудок. Наши легкие имеют,

правда, две доли, как сердце - две камеры, но как сердце, так

и легкие уже содержат некоторое отношение организма к проти-

воположному, к внешнему миру. К тому же ни доли легкого, ни

ФИЛОСОФИЯ ДУХА

СУБЪЕКТИВНЫЙ ДУХ

сердечные камеры не обладают такой симметричностью, как внеш-

ние органы.

Что касается духовного различия между бодрствованием и сном,

то кроме сказанного об этом в предшествующих параграфах можно

отметить еще следующее. Мы определили сон как состояние, в кото-

ром душа не различается ни внутри самой себя, ни от внешнего

мира. Это в себе и для себя необходимое определение подтвер-

ждается опытом. Ибо если наша душа постоянно ощущает или пред-

ставляет себе одно и то же, то ее начинает клонить ко сну. Так

однообразное движение укачивания, монотонное пение, журчание

ручья могут вызвать в нас сонливость. То же действие получается

от пустой болтовни, от несвязных, бессодержательных рассказов.

Наш дух только тогда чувствует себя вполне бодрствующим,

когда ему предлагают что-нибудь интересное, нечто такое, что

одновременно и ново и содержательно, различие чего или связь

имеет для нас известный смысл, ибо в таком предмете дух вновь

находит самого себя. Для живости бодрствования требуется,

следовательно, противоположность и единство духа с предметом.

Наоборот, если дух не находит снова в другом целокупности, вну-

тренне в себе самой различенной, каковой сам он является, то он

отвращается от такой предметности, возвращается в свое безраз-

личное единство с самим собою, скучает и засыпает. - В только

что сказанном уже содержится, однако, то, что не дух вообще, а,

говоря точнее, рассудочное и разумное мышление должны быть

приведены посредством предмета в известное напряжение, чтобы

состояние бодрствования было налицо во всей остроте своего

различия от сна и сновидений. Мы можем и бодрствуя, если взять

это слово в абстрактном смысле, очень скучать; и, наоборот, воз-

можно, что во сне будем живо интересоваться чем-либо. Однако

во сне это будет только наше представляющее мышление, интерес

которого здесь возбуждается, а не рассудочное.

Но как неопределенное представление нашей заинтересован-

ности в предметах еще недостаточно для различения состояний

бодрствования и сновидений, так точно и определение ясности

не может еще удовлетворять требованиям такого различения.

Ибо, во-первых, это определение только количественное; оно выра-

жает собой только непосредственность созерцания, следовательно,

еще не подлинно-истинное; с этим же последним мы имеем дело

лишь в том случае, если убеждаемся, что созерцаемое есть внутри

себя разумная целокупность. И, во-вторых, мы очень хорошо

знаем, что сновидение вовсе не всегда отличается от бодрствова-

ния меньшей степенью ясности, но часто наоборот, особенно при

болезненном состоянии и у мечтателей, даже яснее, чем бодрст-

вование.

Не было бы, наконец, дано никакого удовлетворительного

различения и в том случае, если бы прибегли к совершенно не-

определенному выражению, что человек мыслит только в состоя-

нии бодрствования. Ибо мышление вообще до такой степени при-

суще человеческой природе, что человек мыслит всегда, даже и

во сне. Во всех формах духа - в чувстве, в созерцании, как