II тем самым телесного и вследствие этого порождает в помешанном

некоторую его объективным сознанием не преодоленную двой-

ственность бытия, некоторое сущее различие, становящееся для

помешанной души твердым пределом.

Что касается, далее, вопроса, также поставленного уже в пред-

шествующем параграфе, о том, как дух доходит до того, чтобы

быть по'мешанным, то, кроме уже данного там на него ответа,

здесь можно заметить, что вопрос этот предполагает еще не до-

.стигнутое душой на данной ступени ее развития устойчивое объек-

тивное сознание и что на том месте, где в настоящий момент на-

ходится наше рассмотрение, ответ следует дать скорее на противо-

положный вопрос - именно на вопрос о том, как замкнутая в свое

ФИЛОСОФИЯ ДУХА

СУБЪЕКТИВНЫЙ ДУХ

внутреннее существо, со своим индивидуальным миром непосред-

ственно тождественная душа из чисто формального, пустого раз-

личия субъективного и объективного достигает действительного

различия этих обеих сторон и тем самым истинно объективного,

рассудочного и разумного сознания. Ответ на этот вопрос будет

дан в последних четырех параграфах первой части учения о субъек-

тивном духе.

Впрочем, из того, что в начале этой антропологии было ска-

зано о необходимости начинать философское рассмотрение субъек-

тивного духа с природного духа, а также из всесторонне разви-

того в предшествующем изложении понятия помешательства,

в достаточной мере ясно, почему помешательство должно быть

рассмотрено до здорового, рассудочного сознания, хотя оно и имеет

рассудок своей предпосылкой и представляет собой не что иное,

как самую крайнюю стадию болезненного состояния, до которой

рассудок может опуститься. Разъяснение этого состояния мы

должны были дать уже в антропологии, потому что в нем душевная

сторона, природная самость человека, абстрактно формальная

субъективность получает господство над объективным, разумным,

конкретным сознанием, а рассмотрение абстрактной, природной

самости должно предшествовать изображению конкретного, свобод-

ного духа. Чтобы, однако, этот переход от чего-то абстрактного к -

по крайней мере потенциально содержащему его в себе - кон-

кретному не получил вид стоящего особняком и потому сомнитель-

ного явления, мы можем напомнить о том, что и в философии

права должен иметь место подобный же переход. И в этой науке

мы тоже начинаем с чего-то абстрактного - именно с понятия

воли, - продвигаемся, далее, к во внешнем наличном бытии

происходящему осуществлению еще абстрактной воли, к сфере

формального права, затем уже переходим от внешнего наличного

бытия к рефлектированной в себя воле, к области моральности и,

наконец, в-третьих, к объединяющей в себе оба эти абстрактные

момента и потому к конкретной нравственной воле. - В сфере

самой нравственности мы также начинаем с непосредственного,

с той природной, неразвитой формы, которую нравственный дух

имеет в семье; переходим затем к происходящему в гражданском

обществе раздвоению нравственной субстанции; и наконец, дости-

гаем открывающегося нам в государстве единства и истины обеих

^тих односторонних форм нравственного духа. - Из этого хода на-

шего рассмотрения, однако, никак еще не следует, чтобы нравствен-

ность мы и по времени делали чем-то позднейшим по сравнению

с правом и моральностью или чтобы семью и гражданское общество

мы хотели объяснить как нечто в действительности предшест-

вующее государству. Скорее, напротив, мы очень хорошо знаем,

что нравственность составляет основу права и моральности, равно

как п то, что семья и гражданское общество с их хорошо упорядо-

ченными различиями уже предполагают наличие государства.

Но в философском развитии нравственного мы не можем начинать

с государства, ибо в этом последнем нравственное развивается до

своей самой конкретной формы, тогда как начало необходимо

представляет собой нечто абстрактное. На том же основании и

моральное должно быть рассматриваемо перед нравственным,

хотя первое только как некоторого рода болезнь проявляется на

основе последнего. И, наконец, опять на том же основании, и в

области антропологии мы тоже должны были выяснить помеша-

тельство уже до рассмотрения объективного сознания, так как

помешательство, как мы видели, состоит в некоторой абстракции,

удерживаемой наперекор конкретному, объективному сознанию

помешанного человека.

Этим мы закончим те замечания, которые мы должны были

сделать здесь о понятии помешательства вообще.

Что касается, далее, особых видов состояния помешательства,

то их различают обыкновенно не столько по их внутренней опре-

деленности, сколько скорее по внешним обнаружениям этой

болезни. Этого для философского рассмотрения недостаточно.

Даже и помешательство мы должны познать как нечто необходи-

мое и постольку разумным образом внутри себя различенное.

Однако необходимое различение этого душевного состояния

нельзя вывести из особого содержания имеющегося в помешатель-

стве формального единства субъективного и объективного; ибо

содержание это есть нечто бесконечно многообразное и тем самым

случайное. Мы должны поэтому, напротив, обратить внимание

на всеобщие различия по форме, обнаруживающиеся в состоянии

помешательства. Для этой цели мы должны сослаться на сказан-

ное нами раньше, а именно на то, что помешательство было охарак-

теризовано нами как внутренняя замкнутость духа, как неко-

торая погруженность его в себя, своеобразие которой - в противо-

положность в-себе-бытию духа, имеющемуся налицо и в сомнам-

булизме - состоит в том, чтобы не находиться более в непо-

средственной связи с действительностью, но быть от нее самым

решительным образом отделенной.

Это состояние внутренней самопогруженности является, с

одной стороны, всеобщим в каждом виде помешательства, с дру-

гой же стороны, представляет собой - если оно остается при

своей неопределенности, при своей пустоте - особый вид состоя-

ния помешательства. С этого особого вида мы и должны начать

рассмотрение различных видов помешательства.

Если, однако, упомянутое совершенно неопределенное в-себе-

бытие получает. определенное содержание, связывается с чисто

субъективным особым представлением и это последнее принимает

за нечто объективное, - тогда обнаруживается уже вторая форма

состояния помешательства.

Третья и последняя, главная форма этой болезни проявляется

тогда, когда то именно, что противостоит заблуждению души,

ФИЛОСОФИЯ ДУХА

СУБЪЕКТИВНЫЙ ДУХ

в такой же мере существует для души, - когда помешанный свое

чисто субъективное представление сравнивает со своим объектив-

ным сознанием, открывает резкую противоположность между

ними и таким образом приходит к несчастному чувству противо-

речия с самим собой. Здесь мы видим душу в ее более или менее

полном отчаяния стремлении снова высвободить себя из раздвое-

ния, имеющегося налицо уже во второй, форме помешательства,

но там еще едва заметного или даже совсем еще не чувствуемого,

и снова восстановить конкретное тождество с собой, внутреннюю

гармонию самосознания, непоколебимо пребывающего в едином

центре своей действительности.

Рассмотрим теперь несколько подробнее только что отмечен-

ные три основные формы помешательства.