3. Третья, основная форма состояния

помешательства -бешенство или безумие,

- только тогда мы имеем дело с таким явлением, что помешанный

субъект сам знает о своем расщеплении на два взаимно противо-

речащих вида сознания, что душевнобольной сам живо чувствует

противоречие между своим только субъективным представлением

я объективностью и тем не менее не в состоянии освободиться от

этого представления, но во что бы то ни стало хочет сделать его

действительностью или уничтожить действительно существующее,

В только что приведенном понятии бешенства уже содержится то^

что оно вовсе не должно непременно возникать из пустого вообра-

жения, но может быть вызвано, в частности, тем, что человека

постигает какое-либо большое несчастье, - каким-либо глубоким

сдвигом в индивидуальной жизни человека или тем, что общее

состояние мира подвергается насильственному перевороту и вы-

ходит из колеи, когда индивидуум всей своей душой живет исклю-

чительно в прошлом и вследствие этого становится неспособным

ориентироваться в настоящем, которое, как он чувствует, его

отталкивает и в то же время связывает. Так, например, в эпоху

французской революции, вследствие переворота почти во всех

гражданских отношениях, много людей сошло с ума. То же самое

действие обусловливается нередко самым ужасающим образом

также и религиозными причинами, когда человек погружается

в абсолютную неизвестность относительно того, может ли на него

распространиться божья благодать.

Но имеющееся у безумцев чувство их внутренней разорван-

ности может быть как спокойной болью, так и развиться до

неудержимого возмущения разума против неразумия или этого

последнего против первого, превращаясь тем самым в неистовство.

Ибо с упомянутым несчастным чувством очень легко связывается

у безумцев не только ипохондрическое настроение больного,

терзаемого разными фантазиями и причудами, но также недовер-

чивое, лживое, завистливое, коварное и злобное направление мыс-

лей - озлобление на стеснение их окружающей действительно-

стью, на тех, от кого они испытывают ограничение их воли. Как

и наоборот, дурно воспитанные люди, привыкшие всегда ставить

на своем, из вздорного упрямства легко впадают в безумие, если

разумная воля, устремленная на всеобщее,- противопоставляет им

такую плотину, которую их упрямая субъективность не в состоя-

нии ни перепрыгнуть, ни проломить. - У каждого человека

бывают мимолетные настроения озлобления; однако нравственный

или по крайней мере умный человек умеет подавить их. Но в бе-

зумии, где одно особенное представление приобретает господ-

ство над разумным духом - именно обособленность субъекта

безудержно выступает на передний план, - принадлежащие

к этой обособленности естественные и рефлексией развитые

влечения сбрасывают тогда ярмо нравственных законов, исходя-

щих из подлинно всеобщей воли,-и мрачные, подземные

силы сердца вырываются, следовательно, тогда на свободу.

Озлобление безумцев часто превращается в настоящую

манию вредить другим, даже во внезапно пробуждающееся

неудержимое стремление к убийству, которое людей, охва-

ченных им, - несмотря на присущее им подчас отвращение

к 'убийству - с непреодолимой силой принуждает лишить жизни

даже тех, кто до того был ими нежно любим. - Однако, как только

что было указано, эта злобность сумасшедших не исключает в них

ФИЛОСОФИЯ ДУХА

СУБЪЕКТИВНЫЙ ДУХ

моральных и нравственных чувств; скорее, наоборот, эти чувства,-

как раз вследствие несчастья умалишенных, вследствие господ-

ствующего в них непосредственного внутреннего разлада, - при-

обретают у них повышенную напряженность. Пинель опреде-

ленно говорит, что нигде он не видал более любящих супругов

и отцов, чем в доме умалишенных.

Что касается физической стороны безумия, то нередко обнару-

живается связь его проявления со всеобщими изменениями при-

роды, особенно с движениями солнца. Весьма жаркое и очень

холодное время года оказывает в этом отношении особенное влия-

ние. Замечали также, что при приближении бурь и значительных

перемен погоды безумцами овладевали длящиеся некоторое время

беспокойство и волнение. Что же касается возрастов жизни,

то было сделано наблюдение, что безумие обыкновенно не насту-

пает ранее пятнадцати лет. Относительно других телесных

различий известно, что у сильных, мускулистых людей, брюне-

тов припадки бешенства бывают обыкновенно более бурными, чем

у блондинов. - Но в какой мере помешательство находится в

связи с расстройством нервной системы, - это тот пункт, кото-

рый ускользает от взоров как извне наблюдающего врача, так

и анатома.

Лечение помешательства

Последний пункт, о котором нам следует говорить как относи-

тельно безумия, так и относительно помешательства, касается того

метода лечения, который следует применять к обоим этим болезнен-

ным состояниям. Метод этот является частью физическим, частью

психическим. Иногда может оказаться вполне достаточно и

одного первого метода; однако в большинстве случаев при этом

бывает необходимо прибегать к помощи также и психического

лечения, которое и одно точно так же бывает иногда достаточным.

Для физического метода лечения невозможно указать что-либо,

применимое во всех случаях. Применяемые при этом чисто

медицинские средства, напротив, имеют в высшей степени

эмпирический и потому ненадежный характер. Но во всяком

случае твердо установлено, что практиковавшийся раньше в

Бедламе способ обращения является самым дурным, так как он

ограничивался проводимым по четвертям года очищением желудка

всех умалишенных слабительными средствами.--Впрочем, путем

физическим душевнобольные бывали подчас исцеляемы как раз

тем, что у человека, не страдающего помешательством, способно

его вызвать, а именно вследствие сильного падения на голову.

Так, про знаменитого Монфокона рассказывают, что в своей

юности он именно таким образом исцелился от тупоумия.

Основным способом лечения всегда останется психический

уход за больным. Если против слабоумия этот последний бесси-

лен, то против настоящего тупоумия и безумия он нередко

может быть применен с успехом, ибо при этих душевных состоя-

ниях еще сохраняется некоторая жизненность сознания, и наряду

с помешательством, относящимся к некоторому особенному пред-

ставлению, в них еще сохраняется разумное во всех остальных

представлениях сознание, которое искусный психиатр способен

развить до силы, преодолевающей упомянутую особенность поме-

шанного. (Понимание того, что этот еще существующий у тупо-

умных и безумных остаток разума должен быть взят как основа

для исцеления, соответственно чему следует организовать уход.

за душевнобольным, - составляет заслугу Пинеля, сочинение

которого об интересующем нас здесь предмете следует признать

за лучшее, что существует в этой области.)

Важнейшим моментом при применении психического способа

исцеления является приобретение доверия умалишенных. Это

доверие может быть приобретено потому, что помешанные еще

продолжают быть нравственными существами. Всего вернее,

однако, можно приобрести их доверие в том случае, если, относясь

к ним с полной искренностью, в то же время не доводить все-таки

этой своей искренности до прямого нападения на то представ-

ление, в котором выражается их помешательство. Пример такого

способа обращения и-его счастливого результата приводит Пинель.

Один, вообще говоря, добродушный человек помешался и, ввиду

того что совершал безумные поступки, могущие повредить дру-

гим, был подвергнут изоляции; придя от этого в неудержимый

гнев, он был связан, но вследствие этого впал в еще большее не-

истовство. Его поместили поэтому в дом умалишенных. Здесь

надзиратель вступил с вновь прибывшим в спокойный разговор,

снисходительно отнесся к его странным выходкам, успокоил его

этим, приказал затем развязать его, сам отвел его в его новое

помещение и, продолжая такое обращение, излечил этого душевно-

больного в очень короткий срок. - Добившись доверия со сто-

роны помешанных, нужно стараться приобрести в их глазах спра-

ведливый авторитет и пробудить в них чувство того, что вообще

существует нечто важное и достойное. Помешанные чувствуют

свою духовную слабость, свою зависимость от разумных. Поэтому

для последних представляется возможным приобрести с их сто-

роны уважение. Помешанный, научаясь уважать того, кто за ним

смотрит и о нем заботится, приобретает способность к подавлению

своей субъективности, стоящей в противоречии с объективностью.

Но до тех пор, пока он этому еще не научился, другие должны

применять к нему эту силу. Если поэтому помешанные отказы*

ваются от еды или если они даже ломают окружающие их вещи,

то понятно, что чего-либо подобного нельзя терпеть. В особенности

необходимо - а в отношении к высокопоставленным лицам, как,

например, к Георгу III, это часто бывает очень трудно - сломить

самомнение людей, страдающих манией величия, тем, чтобы

ФИЛОСОФИЯ ДУХА

СУБЪЕКТИВНЫЙ ДУХ

дать им почувствовать их зависимое положение. По поводу этого

случая и обращения, которое здесь нужно, мы находим у Пинеля

следующий заслуживающий сообщения пример. Один человек, счи-

тавший себя Магометом, вошел в дом умалишенных гордым и напы-

щенным, требовал изъявления почестей, выносил ежедневно множе-

ство приговоров об изгнании и смерти и свирепствовал как повели-

тель. Хотя против его мании никто не возражал, ему все-таки

запретили беснование как нечто неподобающее, посадили его,

вследствие его непослушания, в заключение и поставили ему на вид

его поведение. Он обещал исправиться, был выпущен на свободу,

но снова впал в бешенство. Теперь за этого Магомета взялись

строго, его снова заперли и объяснили ему, что он более не дол-

жен рассчитывать на пощаду. Однако, как было уговорено, жена

надзирателя уступила его слезным мольбам выпустить его на волю,

потребовала от него нерушимого обещания не злоупотреблять более

своей свободой, так как он этим навлек бы на нее неприятности,

и выпустила его на свободу, после того как он дал ей требуемое

обещание. С этого момента он стал вести себя хорошо. Если на

него и находил припадок бешенства, то одного взгляда надзира-

тельницы было достаточно, чтобы прогнать его в его камеру, где

он скрывал свою ярость. Уважение к этой женщине и его собст-

венная воля преодолеть свое неистовство восстановили его здо-

ровье в течение шести месяцев.

Как это произошло в только что рассказанном случае, так и

вообще при всей, иногда необходимой в отношении помешанных,

строгости следует всегда принимать во внимание то, что вслед-

ствие своей еще не совершенно расстроенной разумности они

заслуживают самого осмотрительного обращения с ними. Сила,

применяемая к этим несчастным, всегда должна поэтому иметь

такой характер, чтобы она в то же время имела моральное зна-

чение справедливого наказания. Умалишенные еще сохраняют не-

которое чувство того, что является справедливым и добрым;

они знают, например, что не следует вредить другим. Поэтому

совершенное ими дурное может быть поставлено им на вид, вме-

нено им в вину, наказано - справедливость примененного к ним

наказания может быть сделана для них понятной. Этим в них

расширяют их собственное лучшее существо, и, поскольку это

происходит, они приобретают доверие к своей собственной нрав-

ственной силе. Достигнув этой ступени, они благодаря общению

с хорошими людьми становятся способными к полному выздо-

ровлению. Напротив, суровым, высокомерным, презрительным

обращением с ними нравственное сознание помешанных легко

можно так сильно оскорбить, что они впадут в величайшую

ярость и бешенство. - Равным образом надо остерегаться до-

пускать помешанных - в особенности помешавшихся на религиоз-

ной почве - к чему-либо такому, что могло бы подкрепить их

извращенный образ мыслей. Напротив, надо стараться наводить

помешанных на другие мысли, чтобы за ними они забыли о своей

причудливой фантазии. Это растворение навязчивого представле-

ния достигается особенно тем, что умалишенных принуждают к

духовным и главным образом к физическим занятиям; посред-

ством работы они вырываются из своей болезненной субъектив-

ности и обращаются к действительности. Этим объясняется тот

факт, что в Шотландии один арендатор прославился исцелением

сумасшедших, хотя его обращение с ними состояло исключительно

в том, что он запрягал их по шести в плуг и заставлял работать

до изнеможения. Среди средств, действующих прежде всего на

тело) в отношении помешанных, особенно буйных, в качестве

преимущественно целительного средства получили известность

качели. Вследствие движения на качелях у безумца начинает

кружиться голова и его навязчивое представление становится

колеблющимся. - Но очень многого можно достигнуть также

и через внезапное и сильное воздействие на представление помешан-

ных для восстановления их нормального состояния. Правда,

тупоумные бывают в высшей степени недоверчивы, если за-

мечают, что их стараются отклонить от их навязчивого представ-

ления. Однако в то же время они глупы и их легко поразить

неожиданностью. Поэтому нередко их можно исцелить, сделав

вид, будто их сумасбродство разделяется, а затем внезапно сделав

нечто такое, в чем помешанный усматривает освобождение

от своего воображаемого зла. Так, как известно, один англичанин,

воображавший, что в его теле помещается запряженный четверкой

лошадей воз сена, был освобожден от этой безумной идеи одним

врачом, который своим заверением, будто он чувствует наощупь

этот воз и лошадей, снискал доверие помешанного, а затем, убе-

див его в том, что располагает средством для уменьшения размеров

этих будто бы находящихся в желудке помешанного вещей, кон-

чил тем, что дал душевнобольному рвотное; когда больного стало

рвать, его подвели к окну, и как раз в тот самый момент, по пред-

варительным распоряжениям врача, внизу от дома отъезжал воз

сена, про который помешанный подумал, что он выпел вместе

с рвотой.-Другой способ исцеления поле^ательства состоит

в том, что тупоумных -побуждают совершать такие дейст-

вия, которые представляют собой непосредственное опровер-

жение того своеобразного безумия, которое их мучает. Так,

например, один человек, который воображал, что у него

стеклянные ноги, был исцелен посредством мнимого разбой-

ничьего нападения, так как при этом его ноги оказались в

высшей степени пригодными для бегства. Другой, считавший

себя мертвым, был неподвижен и отказывался есть; его рассудок

был восстановлен тем, что его, - разделяя для видимости его

безумие, - положили в гроб и отнесли в склеп, в котором стоял

другой гроб и в нем лежал другой человек, который сначала

представлялся мертвым, но вскоре затем, оставшись наедине с

ФИЛОСОФИЯ ДУХА

СУБЪЕКТИВНЫЙ ДУХ

сумасшедшим, приподнялся, выразил ему свое удовольствие по

поводу того, что теперь он, будучи мертвым, имеет общество,

наконец встал, поел из имеющихся у него кушаний, и удивлен-

ному этим помешанному сказал, что он уже давно умер и потому

знает, как поступают мертвые. Помешанный был успокоен этим

заверением, стал точно так же есть и пить и исцелился. Иногда

сумасшествие может быть исцеляемо также и непосредственно

действующим на представление словом или удачной остротой.

Так, например, один сумасшедший, считавший себя. святым духом,

был исцелен тем, что другой сумасшедший сказал ему: как же

это ты можешь быть святым духом? Ведь это я святой дух. Столь

же интересный пример представляет собой один часовщик, кото-

рый воображал, что он был невинно гильотинирован, что испыты-

вающий по поводу этого раскаяние судья приказал отдать ему

его голову обратно, но что вследствие несчастной путаницы ему

была приставлена чужая, гораздо худшая, крайне малопригод-

ная для пользования голова. Когда этот сумасшедший защищал

однажды легенду, согласно которой святой Дионисий облобызал

свою собственную голову, другой умалишенный возразил ему:

вот патентованный дурак-то! Чем же это святой Дионисий мог

поцеловать, уже не пяткой ли? Этот вопрос до такой степени потряс

сумасшедшего часовщика, что он совершенно отделался от своей

дурацкой причуды. Такая острота, однако, только в том случае

может совершенно уничтожить сумасшествие, если болезнь эта

уже потеряла свою интенсивность.

т) ПРИВЫЧКА

§ 409

Чувство самого себя, погруженное в своеобразность чувств

(простых ощущений, равно как и вожделений, влечений, страс-

тей и их удовлетворений), от них не отличается. Но в себе самость

есть простое отношение идеальности к себе, формальная всеобщ-

ность (а эта последняя и есть как раз истина упомянутого особен-

ного); в качестве всеобщности самость должна быть помещена в

этой жизни чувства; таким образом, чувство самого себя есть для-

себя-сущая всеобщность, отличающая себя от особенности. Эта

всеобщность не есть полная содержания истина определенных

ощущений, вожделений и т. д., ибо их содержание здесь еще не

принимается во внимание. Особенность в этом определении рав-

ным образом является формальной и представляет собой лишь

особенное бытие или непосредственность души по отношению к ее

же собственному формальному абстрактному для-себя-бытию. Это

особенное бытие души есть момент ее телесности, с которой она

здесь порывает, отличает себя от нее как ее простое бытие, и в

качестве идеального является субъективной субстанциальностью

этой телесности подобно тому, как по своему в-себе-сущему поня-

тию (§ 389) она была лишь субстанцией этой телесности просто

как таковая.

* Это абстрактное для-себя-бытие души в ее телесности еще

не есть <я>, не есть еще существование всеобщего, сущего для

всеобщего. Это есть к своей чистой идеальности сведенная телес-

ность, которая, таким образом, присуща душе как таковой. -

Это означает: подобно тому как пространство и время в качестве

абстрактной внеположности, в качестве пустого пространства и

пустого времени, представляют собой только субъективные формы,

чистое созерцание, - так и упомянутое чистое бытие представ-

ляет собой (поскольку особенность телесности, т. е. непосредствен-

ная телесность как таковая, была в нем снята) для-себя-бытие,

совершенно чистое бессознательное созерцание, но в то же время

и основу сознания, к которому это для-себя-бытие восходит, по-

скольку оно сняло внутри себя телесность, субъективной субстан-

цией которой оно является и которая составляет для него пре-

дел, вследствие чего оно оказывается положенным в качестве

субъекта для себя.

§ 410

Что душа делает себя таким образом абстрактным всеобщим

бытием и все особенное в чувствах (а также в сознании) сводит

всего лишь к некоторому сущему в ней 'определению, - это и есть

привычка. Душа овладевает, таким образом, содержанием и так

удерживает его при себе, что в такого рода определениях она

существует не как ощущающая, находится в некотором отношении

к ним, не отличаясь от них, не является погруженной в них, но

имеет их в себе и двигается в них помимо всякого ощущения

и бессознательно. Она постольку является свободной от них,

поскольку она уже не заинтересована в них и не занята ими;

поскольку в этих формах она существует как в своем владении,

постольку она в то же время открыта для дальнейшей деятельности

и проявления в ней как ощущения, так и сознания духа вообще.

Это внедрение особенного или телесного как моментов опре-

делений чувства в бытие души является как их повторение, а

порождение привычки как упражнение. Ибо это бытие в качестве

абстрактной всеобщности в отношении к природно-особенному,

влагаемому в эту форму, есть всеобщность рефлексии (§ 175) -

то же самое, что внешне-многое в ощущении, сведенное к своему

единству, причем это абстрактное единство берется как поло-

женное.

* Привычка, как и память, - трудный момент в организации

духа; привычка есть механизм чувства самого себя, подобно тому

как память есть механизм интеллигенции. Природные качества и

ФИЛОСОФИЯ ДУХА

СУБЪЕКТИВНЫЙ ДУХ

изменения возраста, сна и бодрствования являются природными

непосредственно; привычка, напротив, есть сделанная чем-то при-

родносущим,механическим, определенность чувства, а также интел-

лигенции, воли и т.д., поскольку они принадлежат к чувству самого

себя. Привычка справедливо была названа второй природой, -

природой, ибо она есть непосредственное бытие души, - второй,

лбо она есть положенная душой непосредственность; она входит

в телесность и проникает насквозь телесность, присущую опре-

делениям чувства как таковым, а определенностям предста-

вления и воли, поскольку они воплощены в теле (§ 401).

Таким образом, человек в привычке является природным

существом и потому он в ней не свободен, но, с другой стороны, сво-

боден, поскольку природная определенность ощущения посред-

ством привычки низведена в нем до своего чистого бытия, и он

уже не стоит к этой определенности в отношении различия и

тем более интереса, не занят ею и не зависит от нее. Несвобода в

привычке является отчасти чисто формальной в качестве принад-

лежащей только к бытию души, отчасти же лишь относительной,

поскольку она, собственно говоря, имеет место только при дурных

привычках, или поскольку привычке вообще противопоставлена

какая-либо другая цель; тогда как привычка к справедливому

вообще, к нравственному, по самому содержанию своему сво-

бодна. - Существенное определение есть освобождение, котороь

человек приобретает посредством привычки по отношению к ощу-

щениям, поскольку он ими аффицирован. Различные формы этого

освобождения можно определить следующим образом: а) Непо-

средственное ощущение как подвергнутое отрицанию, как поло-

женное безразличным. Закаленность по отношению к внешним

ощущениям (мороз, жара, утомление членов тела и т. д., приятные

вкусовые ощущения и т.п.), равно как закаленность души против

несчастья, является силой, состоящей в том, что, хотя мороз

и т. д., а также несчастья и ощущаются человеком, такая аффек-

ция низводится, однако, до некоторой внешности' и непосред-

ственности, - всеобщее бытие души сохраняется как абстракт-

ное для себя, и самочувствие как таковое, сознание, рефлексия,

какая-либо иная цель и деятельность уже более не переплетаются

с ним. Р) Равнодушие к удовлетворению; вожделения, влечения

притупляются вследствие привычки к их удовлетворению; это

есть разумное освобождение от них; монашеское отречение и на-

сильственность не освобождают от них и по своему содержанию

не являются разумными; при этом подразумевается, что влечения,

по самой своей природе, рассматриваются как конечные опреде-

ления, и сами они, как и их удовлетворение, подчинены в каче-

стве моментов разумности воли; у) в привычке, как умении

быстрого приспособления (Geschicklichkeit), абстрактное бытие души

должно быть не только удержано для себя, но, получив значение

как субъективная цель в телесности, оно должно эту последнюю

подчинить себе и сделать ее себе совершенно доступной. По отно-

шению к такому внутреннему определению субъективной души

телесность имеет значение в качестве непосредственного внешнего

бытия и предела; это более определенный надлом души, как про-

стого для-себя-бытия внутри себя самой, в противоположность

к ее природности, которая тем самым не имеет уже более непосред-

ственной идеальности, но, в качестве внешней, еще только дол-

жна быть низведена до таковой. Далее воплощение определенных

ощущений само также является определенным (§ 401), а непо-

средственная телесность есть особенная возможность (особая

сторона различенности в ней, особый орган ее органической си-

стемы) для определенной цели. Внедрение такой цели в эту телес-

ность состоит в том, чтобы сущая в себе идеальность материаль-

ного вообще и определенной телесности полагалась бы как

идеальность, чтобы душа соответственно определенности своего

представления и воли существовала бы в своей телесности как суб-

станция. В ловкости телесность сделана до такой степени про-

ницаемой и превращена в инструмент, что, как только во мне

появляется какое-либо представление (например ряд нот), тело,

как лишенное сопротивления и текучее, правильно его выражает.

Форма привычки охватывает все виды и ступени деятель-

ности духа; самое внешнее, пространственное определение инди-

видуума то, что он стоит прямо, превращено его волей в при-

вычку, в непосредственное, бессознательное положение, всегда

остающееся делом его непрерывно действующей воли; человек

стоит лишь потому и лишь постольку, поскольку он хочет стоять,

и лишь до тех пор, пока он этого бессознательно хочет. Равным

образом зрение и т.п. есть конкретная привычка, непосредственно

соединяющая в едином простом акте множество определений

ощущения, сознания, созерцания, рассудка и т. д. Точно так же