2) Образ сам по себе есть нечто преходящее, и интеллигенция

сама в качестве внимания есть время и пространство, <когда> и

<где> этого образа. Но интеллигенция не есть только сознание и

наличное бытие, но как таковая она есть субъект и в-себе-бытие

своих определений. Так, получив в интеллигенции внутренний

характер, образ оказывается сохраненным бессознательно, не су-

ществуя уже более как образ.

* Понять интеллигенцию как такой темный тайник, в котором

сохраняется мир бесконечно многих образов и представлений

без наличия их в сознании, - с одной стороны, есть всеобщее

требование постигнуть понятие как конкретное, например,

как семя, чтобы оно в виртуальной возможности, утверди-

тельно содержало все определения, которые лишь в развитии

дерева получают существование. Неспособность постигнуть это

внутри себя конкретное и тем не менее остающееся простым всеобщее

и есть то, что вызвало пустые разговоры о сохранении отдельных

представлений в особых фибрах и местах мозга; разное должно-де

по существу иметь также и обособленное пространственное суще-

ствование. - Семя из определенностей, существующих только

в другом, именно в семени плода, приходит к возвращению

в свою простоту, снова к существованию в-себе-бытия. Но интел-

лигенция как таковая есть свободное существование в-себе-бытия,

в своем развитии внутренне приходящего к самому себе. Поэтому,

с другой стороны, интеллигенцию следует понять в качестве этого

бессознательного тайника, т. е. как существующее вообще, в ко-

тором разное еще не положено как дискретное. И притом это

в-себе есть первая форма всеобщности, раскрывающаяся в деятель-

ности представления.

Прибавление. Образ есть мое достояние, он принадлежит мне;

но первоначально он еще не имеет никакой ближе определимой одно-

родности со мной; ибо он еще не стал предметом мысли, еще не

поднят до формы разумности; скорее, между ним и мной все еще

остается в силе не подлинно-свободное отношение, берущее свое

начало из стадии созерцания, - отношение, согласно которому

я представляю собой только нечто внутреннее, тогда как образ

остается для меня чем-то внешним. Поэтому первоначально я еще

не имею полной власти над образами, дремлющими в тайнике моего

внутреннего существа, - еще не в состоянии по произволу вызы-

вать их вновь. Никто не знает, какое бесконечное множество

образов прошлого дремлет в нем; случайно они просыпаются

время от времени, но их, как говорят, нельзя вызвать. Так образы

только в формальном отношении есть нечто наше.

§ 454

3) Такой абстрактно сохраненный образ нуждается для своего

наличного бытия и в некотором налично данном созерцании;

так называемое воспоминание в собственном смысле слова есть

отнесение образа к созерцанию и притом в качестве подведения

непосредственного единичного созерцания под то, что по своей

форме является общим, под представление, имеющее то же самое

содержание; так что интеллигенция в определенном ощущении

и соответствующем ему созерцании является внутренней для самой

себя, познает их как то, что уже ей принадлежит и, поскольку

они в то же время являются для нее лишь внутренним образом,

знает их теперь также, как непосредственное содержание созер-

цания, подтверждаемое именно этим созерцанием. - Образ, ко-

торый в тайнике интеллигенции был только ее собственностью,

теперь, получая определение внешности, переходит в ее владение.

Тем самым он полагается как отличимый от созерцания и отдели-

мый от той простой ночи, в которую он первоначально погружен.

Интеллигенция есть, таким образом, сила, имеющая возможность

отчуждения своей собственности и для своего существования

внутри себя она уже не требует более внешнего созерцания. Этот

синтез внутреннего образа с ушедшим внутрь наличным бытием п