Раздел 4. Учение Святой Церкви

Источники христианского вероучения и нравоучения. Канон священных книг. Священное Предание. Догматы, раскрывавшиеся св. Церковью во II и III веках: о единстве Божием, о Святой Троице, о Лице Иисуса Христа, о таинствах, о призывании и почитании святых.

Создание Евангелий. Формирование канона Священных книг.

Установление канона, вероятно, восходит уже к временам мужей апо­стольских. При установлении кано­на Е. Церковь имела определенный критерий — происхождение того или иного писания от апостола или от апостольского ученика (напр., Еван­гелие от Марка и Евангелие от Лу­ки). В свою очередь апостольское происхождение Е. определялось ис­торическим преданием, согласием Церквей в их авторитете и употреб­лении, а также догматическим пре­данием, т. е. чистотою раскрывае­мого в нем учения. Т. о., Предание, к-рое предшествует Писанию и пре­вышает его по объему содержания, является основополагающим нача­лом при установлении канона.

В истории канонизации 4 Еванге­лий нет примеров того, чтобы Цер­ковь сначала приняла к.-л. Еван­гелие в канон, считая его богодух-новенным, а затем исключила из канона. Самая ранняя христ. письмен­ность послеапостольского периода свидетельствует о знании мн. авто­рами евангельских текстов или ма­териала устного предания о Христе. У мужей апостольских цитаты из Е. встречаются нечасто и, напро­тив, нередко обнаруживаются такие ссылки, к-рые сложно соотнести с тем или иным конкретным канони­ческим Евангелием.

К кон. IIв. выявляются общие контуры собрания авторитетных книг христиан, позднее ставшего ка­ноном НЗ. На этот процесс форми­рования церковного канона опреде­ляющее влияние оказало противо­стояние Церкви еретикам, которые, стараясь оправдать свое учение, с одной стороны, нередко ссылались на неподлинные писания, приписы­ваемые апостолам, а с др.—отвер­гали апостольское происхождение мн. новозаветных документов. В кон.I-IIв. Церкви пришлось бороться с получившими распространение гностицизмом и монтанизмом. Если против гностика Маркиона, сокра­щавшего новозаветный канон Еван­гелий до урезанного варианта Еван­гелия от Луки, Церковь отстаивала авторитет Четвероевангелия, то против монтанистов, расширявших ка­нон за счет «новых» пророчеств, Цер­ковь подчеркивала окончательную авторитетность ограниченного кру­га апостольских писаний, принятых в качестве правила веры. Крайности антимонтанистской полемики при­вели нек-рых в Церкви к отрицанию Евангелия от Иоанна, на котором во многом базировалась идеология Монтана, но в ре­зультате дискуссии с ними автори­тет Евангелия от Иоанна был утвер­жден. Именно в процессе полемики с Монтаном в церковный обиход (192/3) входит понятие «Новый За­вет» как обозначение собрания ка­нонических книг. Церковь, т. о., определяла, что входит в состав истинного бла-говествования и подлинных апос­тольских писаний.

Помимо борьбы с ересями на фор­мирование закрытого списка авто­ритетных книг влияли и др. внешние обстоятельства. Так, ситуация гоне­ний ставила перед христианами во­прос о том, какие книги для них имеют наибольший церковный авто­ритет,— их надо хранить даже под страхом смерти.

Раннехрист. лит-ра кон. II—IIIв. как на Востоке, так и на Западе Рим­ской империи подтверждает приня­тие 4 Евангелий как закрытого со­брания книг, абсолютный авторитет к-рых признавался повсеместно.

(Евангелие // ПЭ. Т. 16.)

Богословие мужей апостоль­ских. Среди мужей апостольских сщмч.Игнатий Богоносец, еп. Антиохий-ский, принадлежа во многом к тра­диции ап. Иоанна Богослова, без осо­бых философских изысков ясно фор­мулирует важнейшие положения веры Церкви. Он опровергает доке-тов, подчеркивая подлинность Во­площения и Спасительных Страстей Христа. Отношения Иису­са Христа и Отца описываются им т. о., что Христос до воплощения име­ет вечное существование у Отца, яв­ляется вечным Словом Отца, т. е., отличаясь от Него, вместе с тем един с Ним. Иисус Христос был «прежде век у Отца, и наконец, явился види­мо». Имея в виду «уничижительные» места Свящ. Писания, где Иисус Христос говорит о Себе как о «меньшем» От­ца, сщмч. Игнатий связывает их с Воплощением: «Иисус Христос по­виновался по плоти Отцу». В Послании к Римлянам сщмч. Игнатий прямо называет Христа Бо­гом, имея в виду Его общность с От­цом. Основные вероучи-тельные формулы, защищаемые сщмч. Игнатием, таковы: и Отец и Сын суть равнобожественны, но раз­личны как Лица, Отец имеет пер­венство и посылает Сына-Слово, но при этом о Сыне можно сказать, что Он меньше Отца лишь по истинно воспринятому Им человечеству, но не по Божеству.

Раннехристианские апологеты обосновывали, что Бог неизменяем, вечно Сущий, невидим, непостижим и бесстрастен, пребывает превыше небес и никому не является, не объемлем ни­каким местом. Он один безначален, неизменен, неописуем и неизъясним, ни в чем не нужда­ется (Ibid.II10), неизреченен. У единого Бога, Отца и Причины всего искони су­ществует Логос (Слово), к-рый есть Его ум, или идея. Как ум и мысль, Логос неотделим от Отца и вечно пребы­вает в Нем и с Ним, по­тому что невозможно представить себе, что Бог в к.-л. момент Своего бытия был лишен разума. Как человек, произнося слово, рождает его не посредством отделения его от своего существа — и при этом внут­реннее слово или мысль не умень­шается,— так и Бог родил Логос без всякого ущер­ба для Себя, вслед, чего Он стал Сло­вом проявленным непоследовательности их мысли.Сщмч. Ириней Лионский явился зачинателем характерного для всей позднейшей святоотечес­кой мысли богословского стиля, в к-ром гармонично сочетаются ис­пользование рациональных методов и твердая приверженность неизмен­ной вере Церкви, передаваемой в апостольском Предании. Его бого­словие — глубоко библейское по духу и сотериологичное по своей за­даче. Как ипостасное откро­вение Божества, Логос представляет собой отдельную личность, и в каж­дый момент своего бытия есть не только Логос Отца, существующий в Нем, но Сын Его, имеющий лич­ную самостоятельность. Будучи образом Отца и выражением Его существа, Он несравним ни с ка­кой тварью и отличен от нее, как ее Творец, подобно Отцу невидим, пребывает с Ним в неразрывном отношении и Сам есть истинный Бог.

Христ. писатели II-Ш вв. решали беспрецедентную задачу — рацио­нального выражения христ. веры: ее разрешения в церковной тради­ции еще не было. Поэтому те или иные недостатки их мысли могут рассматриваться не в отрыве от общей исторической динамики цер­ковной жизни, а, напротив, в пер­спективе утверждения вселенских формулировок догматов церковной веры, в достижение к-рых ими был внесен немалый вклад.

Ориген (ок. 185-254)

Ориген, говоря об Отце, Сыне и Св. Духе, первым вводит в церков­ный обиход выражение «три Ипо­стаси». Кроме того, он ясно показы­вает не только ипостасность Трех, но и их личностное бытие, в частности, отмечает их самосознание. Три Лица состав­ляют «поклоняемую Троицу», на­чальственную Троицу. Божество свойственно только этим трем Ипостасям. Только Трои­ца — Отец, Сын и Св. Дух — является источником всякой святости, благость присуща только Ей субстанциально.

В трудах Оригена обозначен тот круг проблем, с к-рыми столкнулось христ. богословие, стремящееся си­стематически, последовательно и связно изложить веру Церкви в Три­единого Бога.

История христ. Церкви свидетель­ствует, что догматическое творче­ство Соборов — это ответ Церкви на вызов, брошенный ей теми людьми, к-рые не жили полнотой церковной веры и искажали эту полноту, по­рождая всевозможные догматичес­кие заблуждения и совращая ими с истинного пути церковной жизни других. «Злоба еретиков и богохуль­ников,— пишет свт. Иларий Пиктавийский,— вынуждает нас совершать вещи недозволенные, восходить на вершины недостижимые, говорить о предметах неизреченных...». Соборные догматические опреде­ления появились в силу чисто вне­шних, отнюдь не церковных причин; лжеучения носили антицерковный характер и угрожали единству Цер­кви, почему и были названы «ере­сями». Цель, пресле­дуемая догматическим творчеством Соборов, сводилась к самому глав­ному — защите правосл. вероучения от еретических заблуждений. Отцы Вселенских Соборов, как они сами об этом пишут, «разрушенное ерети­ками исправляли и расстроенное ими приводили в согласие». Ошибочно полагать, что ереси были порождены терминоло­гической неопределенностью бого­словского языка того времени или же отсутствием догматических фор­мулировок и богословских разработок по тем или иным вопросам ве­роучения. Хотя все это и сказалось на становлении вероучительной мыс­ли, оно не было определяющим в процессе возникновения еретичес­ких заблуждений. Несмотря на авто-Iритет проф. В. В.Болотова в церковной науке, нельзя согласиться с его утверждением о том, что «не было бы никаких последующих ересей, если бы уже на Первом Вселенском Соборе была установлена точная бо­гословская терминология»(Болотов. Лекции. Т. 4. С. 38). Если быIглавной причиной возникновения лжеучений было отсутствие точной богословской терминологии, сами лжеучители не подвергались бы та­кому строгому осуждению Церкви. За ошибки богословствующей мыс­ли, порожденные терминологичес­кой неопределенностью, Церковь ни-Iкогда не предавала анафеме. Ересь, по справедливому замечанию прот.IСергияБулгакова, есть уклонение не столько «религиозной мысли»,Iсколько «религиозной жизни»(Бул­гаков. 1917. С. 69). Появление ересей было вызвано не к.-л. неопределен­ностью в догматическом учении, а тем, что «еретики,— как сказано в деянияхВселенского VII Собора,-не имели желания познать истину»I(ДВС. Т. 4. С. 568), что «они отверг-Iли изучение учения и предания свя­тых апостолов и преславных отцов наших, а потому оказались непри­частны их учительного наставления, как не согласные с их преданием» (Там же. С. 523). Отсутствие собор­ного догматического определения по тому или иному вопросу веры не яв­лялось для еретика смягчающим об-Iстоятельством, и он осуждался Со­бором независимо от того, выработа­ла ли Церковь по вероучительному вопросу, по к-рому он заблуждался, соборное определение.

(Догмат //ПЭ)