Раздел 12. Монашество на Востоке в IV-VI вв. Истоки монашества

Православные авторы усматривают корни монашеского образа жизни в аскетическом опыте, как дохристианских аскетов, так и истинных подвижни­ков веры времен апостольских и времен массовых гонений на христиан. При этом под аскетизмом, как правило, понимается путь к религиозно—нравст­венному совершенству и соединению с Богом. Христианство с истоков сво­его исторического бытия, в учении Господа и Его апостолов, сразу же про­возгласило себя религией аскетической.

Монахи решают покинуть мир и уединиться в горах и пещерах земли, где они открывают заново величие и красоту жизни во Христе и следования Ему. Или, как это определяет ап. Павел: «жизнь, сокрытая со Христом в Боге» (Кол 3:3).

А.И. Сидоров, подчеркивая, что основой монашеского образа жизни является аскетизм, указывает следующие факторы, влияющие на аскетиче­ский образ жизни христиан в первые три века и естественным образом спо­собствующие возникновению монашества:

1. Периодические гонения на христиан, начавшиеся еще в апостоль­ский век, и достигшие полной своей силы с конца I - начала IV веков (пе­риода массового принятия христианами мученической смерти за веру). С од­ной стороны - аскетизм иногда практиковался как приготовление к мучени­честву, с другой - как бы являлся подражанием мученичеству. По выражению свт. Игнатия Брянчанинова: "Монашество и мученичество - один и тот же подвиг в разных видах".

2. Выдвижение на первый план в древнехристианском аскетизме идеала девства. Сама Богоматерь являла собой совершеннейший образ девства.

С самых первых времен христианства до начала IVвека, т.е. времени, так сказать, "официального" появления монашества, мы видим непрерывный ряд девственников и девственниц, живших строго подвижнически и составляв­ших уже определенное сословие в Церкви. Нельзя не согласиться со словами известного исследователя монашества, который пишет: "Принимая на себя девство по обету, посвящая жизнь свою исключительно на служение Богу, и составляя особый класс в обществе верующих, подвижники первых времен христианства были то же, чем были после иноки». В историческом аспекте эта связь мыслится прежде всего в том, что монашество явилось преемственным по отношению к девству– последней и наивысшей стадии древнехристианского аскетизма. Монашество вместило его в себя. Подтверждением той истины, что избрание подвига девства многих побуждало совершать ''пространственный уход от мира'', прообразуя тем самым иноческий путь, мы находим также в древних повествованиях о доникейских подвижниках - девственниках. ''Некоторые из них, избегая соблазнов мира и гонений язычников, или же просто чувствуя склонность к уединенной созерцательной жизни, удалялись от мирского шума и подвизались в уединении, невдалеке от места своей родины'', ''а иногда удалялись и в пустыни''. Среди таких подвижников можно назвать Иерусалимского епископа Наркисса (к.II– н.IIIв.), св. Петра Киликийского и св. Памфила (IIIв.), ''к таким ''монахам до монашества можно отнести и св. Павла Фивейского.

Монашество есть, в определенной степени, преображенный древнехристианский аскетизм, в котором девство занимает главенствующее место. Согласно православной традиции никто не является монахом только по­тому, что одевается в рясу и клобук и живет в монастыре, а более, если не исключительно, потому, как он живет, т.е. образ его жизни делает его по существу монахом или немона­хом. На основании того мы можем утверждать, что монашест­во по своей сущности появилось вместе с христианством, а лишь по своей форме является порождением IVвека. Цепь "неофициальных" монахов в Церкви никогда не пре­рывалась с времен Христа и святых апостолов до времени свя­тых Антония и Пахомия Великих. Поэтому нет никакой серьез­ной причины, чтобы монашество не возводить к апостольским временам, т.е. к началу христианства. Эту истину об апос­тольском происхождении монашества Церковь всегда сознавала. При императоре св. Кон­стантине Церковь стала сво­бодной от гонений. Быст­рыми темпами начало развиваться монаше­ство. Пустыни — как земли, на ко­торые никто не пре­тендовал — стали жилищами мона­хов и монахинь.