Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Югославско-советские военные противоречия (1947–1957) искушения союзничества
.pdf
министр и начальник Генерального штаба прямо возражали против допуска в данные учреждения63. Можно сделать бесспорный вывод, что
в СССР уже повысилось недоверие к югославским союзникам, а также
что существующие советские мощности действительно не были в состоянии ответить на гигантоманские югославские запросы. Очевидно,
отчет ведущих лиц советских вооруженных сил Верховному главнокомандующему, по сути, решил судьбу этих запросов.
Вопросы, связанные с оказанием Югославии помощи в строительстве новых и реконструкции существующих объектов военной промышленности, Советы рассматривали очень внимательно
и пришли к выводу, что югославские запросы очень неточны и требуются серьезные уточнения касательно производственных профилей
будущих или существующих заводов, их количества и возможности
производства отдельных видов вооружения, боеприпасов и военной
техники64. Они сочли нужным посоветовать югославам предварительно подробно проконсультироваться по вопросам строительства
объектов военной промышленности с представителями советских
министерств вооружения и сельскохозяйственного машиностроения.
В случае положительного исхода переговоров о строительстве новых
заводов военное руководство полагало возможным дать согласие на
разработку технических проектов и генеральных планов строительства заводов и техническую помощь югославской стороне силами
советских инженеров и техников. Вопрос же поставок оборудования
и материалов и помощи квалифицированными кадрами при строительстве и монтаже запланированных новых заводов, заявило оно,
необходимо рассматривать после составления технических проектов
и генеральных планов заводов. Что касается предоставления лицензий и помощи в реконструкции существующих заводов по производству боеприпасов и стрелкового вооружения, то в случае положительного решения правительства со стороны военного руководства
возражений не будет65.
В связи с югославскими запросами о поставке материалов для
строительства новых авиационных заводов и лицензий на производство существующих типов советских истребителей было предложено
направить югославской стороне рекомендацию проконсультироваться по вопросу реконструкции существующих и строительства новых
авиационных заводов с представителями советской авиационной
промышленности, чтобы уточнить детали будущего производства
63
Там же. Л. 111.
64
Там же. Л. 112.
65
Там же. Л. 113.
81
самолетов и авиационного оборудования. В случае положительного
решения о помощи югославам в строительстве завода реактивных
двигателей предлагалось организовать в Югославии производство
реактивного двигателя типа РД-10, который использовался на самолете типа Як-15, а вопрос помощи в реконструкции существующих
заводов решить после консультаций с представителями советской
авиационной промышленности66.
Советская сторона сочла необходимым максимально пойти навстречу югославам в поставках запрошенных объемов вооружения
и военной техники, определив, что текущие советские возможности
позволяют произвести поставки на сумму 1 020 864 тыс. руб., или
192 616 тыс. долларов, что составляло около 45 % от запрошенного
югославской стороной объема. Если смотреть по отдельным позициям, Советы предлагали в требуемый срок поставить артиллерийское
вооружение на сумму 602 185 тыс. руб. (48 % от запрошенного объема), бронетанковую технику на сумму 122 879 тыс. руб. (98 %), самолеты на сумму 184 470 тыс. руб. (20,1 %), военно-морское вооружение
на сумму 140 880 тыс. руб. (81 %), инженерное оборудование на сумму 3 647 тыс. руб. (17 %), средства связи на сумму 16 580 тыс. руб.
(31 %), химические средства на сумму 223 тыс. руб. (20 %) и предметы интендантского снабжения на сумму 142 тыс. руб. (43 %)67. По
мнению советских руководителей, поставлять гвардейские минометы не следовало, а вопрос поставки моторных транспортных средств
необходимо было урегулировать с представителями промышленности. В случае положительного решения они просили Министерство
внешней торговли подготовить специальный межгосударственный
договор68. Советская сторона старалась по максимуму выполнить
исключительно высокие югославские запросы, особенно касательно
бронетанковой техники, однако опасалась передавать наиболее сложную технику, очевидно, не желая раскрытия тайны производства
средств реактивной артиллерии.
Что касается возможности награждения советских военных советников и инструкторов, работавших в Югославии, было предложено
разрешить награждение 57 чел.69 Таким образом, советское военное
руководство, принимая перечень югославских военных запросов
и нужд, передало принятие окончательного решения государственному и партийному руководству, открыто указывая, в каких аспектах
можно удовлетворить югославские запросы. Формулировки пред-
66
АП РФ. Ф. 3. Оп. 66. Д. 908. Л. 114.
67
Там же. Л. 116.
68
Там же.
69
Там же. Л. 117.
82
ложения министра и начальника Генерального штаба подсказывали советскому государственному руководству максимально пойти
навстречу югославской стороне в отношении реальных военных
нужд, но отклонить все фантасмагорические планы, а также просьбы о поставке самой современной военной техники, что, по сути,
и определило судьбу югославских запросов, притом тогда же проявились и сомнения в искренности и крепости военного союзничества
с Югославией.
Советская сторона сообщила о своей позиции начальнику Генерального штаба Югославии генералу Коче Поповичу уже 24 января 1949 г. Генерал Антонов передал ему предложение министра
Булганина с подробным указанием пунктов запроса, которые возможно выполнить. Это были те же предложения, которые излагались
в отчете о переговорах, направленном Сталину двумя днями ранее.
Антонов подчеркнул проблемы в связи с поставкой истребительной
авиации, буксиров и автомобилей, которые советская сторона вообще
не могла поставить70. Он обещал, учитывая важность истребителей
для югославской авиации, повторно рассмотреть этот вопрос и постараться помочь Югославии. Предлагал направить запрос об автомобилях и буксирах правительству, чтобы в итоге он вошел в военное
соглашение. Стороны договорились о продолжении консультаций.
Разговор с Антоновым подтвердил первые впечатления Поповича,
что у Советов хорошее мнение о Югославской армии и они хотят
помочь в рамках реальных возможностей71. Хотя вначале казалось,
что переговоры пройдут «гладко» и югославы получат от Советского
Союза запрошенную помощь, стали появляться признаки, говорившие, что с поставками советского вооружения и военной техники
возникнут проблемы.
Ожидания и крах
Вопреки советским обещаниям вынести решение по югославским
просьбам в краткие сроки, югославская военная делегация проводила в Москве день за днем, ожидая официального ответа советской
стороны. Ряд косвенных признаков, которые можно было заметить
между строк заявлений советских официальных лиц, рождали тревогу среди югославских участников переговоров. Опасения сложностей в коммуникации с СССР подогревались объявлением о приез-
70
АЈ. 836. I-3-b/651. 641 (телеграмма Милована Джиласа Иосипу Брозу Тито,
26 января 1948 г.).
71
Там же.
83
де новой югославской делегации во главе с Эдвардом Карделем для
рассмотрения спорных вопросов в связи с югославской политикой
в отношении балканских соседей, Греции, Албании и Болгарии: это
говорило о том, что во взаимоотношениях наметился кризис и начатые военные и экономические переговоры должны дождаться
развязки ситуации. Помимо Джиласа, которому надлежало присоединиться к Карделю и Бакаричу72, в Москве остались генералы
Рукавина и Тодорович, тогда как откровенно разозленный и разочарованный генерал Попович готовился к возвращению вместе с делегацией73. Холодный прием в Главном политическом управлении
Советской армии и невозможность ведения открытых переговоров,
отсутствие ожидаемой близости и отказ вести разговор о различных проблемах организации политической работы в армии, а также
роли политических кадров в организации командно-штабных учений и политических органов в создании доктрины так повлияли на
генерала Вукмановича, что он по собственной инициативе вернулся
из Москвы ранее запланированного срока, не выполнив задачи, поскольку дальнейшее пребывание считал обыкновенной потерей времени, ибо ходил в музеи и театры, вместо того чтобы, как ожидалось,
вести переговоры с представителями Главного политического управления Советской армии74.
Милован Джилас в контактах с советскими официальными лицами пытался напрямую добиться частичного улучшения югославских позиций в военных переговорах и успокоить нетерпеливых
72
Владимир Бакарич (Велика Горица, 1912 – Загреб, 1983) в 1935 г. окончил юридический факультет в Загребе, а через два года получил докторскую степень. В период
учебы в 1933 г. вступил в Коммунистическую партию Югославии. Участвовал в организации многих демонстраций рабочих и студентов и забастовок, из-за чего полиция
часто устанавливала за ним наблюдение, преследовала и арестовывала его. По окончании учебы работал помощником адвоката. В 1937 г. стал членом краевого комитета
СКМЮ в Хорватии и членом Агитпропа Центрального комитета Коммунистической
партии Хорватии. Тогда он выступал как марксист-теоретик, публицист и редактор.
В годы войны был членом Президиума Антифашистского веча народного освобождения Югославии, Национального комитета освобождения Югославии, заместителем
комиссара иностранных дел. Также являлся одним из основателей Земельного антифашистского веча народного освобождения Хорватии. В октябре 1944 г. сменил Андрию Хебранга на должности секретаря ЦК КП Хорватии и оставался на этой должности до декабря 1953 г. Затем избран председателем Сабора (парламента) НР Хорватии
и оставался на этой должности до 1963 г. С 1950 г. член Югославской академии наук
и искусств. Член Совета федерации, Союзного совета Союза объединений борцов народно-освободительной войны (СУБНОР) Югославии, Центрального комитета СКЮ
с 1948 г., Исполнительного комитета ЦК СКЮ с 1952 г., Президиума ЦК СКЮ и Президиума СФРЮ.
73
Đilas M. Razgovori sa Staljinom. S. 105.
74
Vukmanović-Tempo S. Revolucija koja teče. T. IV. S. 16–17.
84
и недовольных членов югославской делегации, особенно генерала
Вукмановича. Он использовал встречу с советским министром внешней торговли А. И. Микояном, с которым увиделся 3 февраля вместе с министром внешней торговли ФНРЮ Богданом Црнобрней.
Джилас постарался перевести разговор об экономических и торговых отношениях двух стран на проблемы, связанные с советскими
военными поставками Югославии75. Информируя Микояна о ходе
военных переговоров, он отметил: военное руководство отказывается
предоставить Югославии автомобили и буксиры и направляет югославских делегатов на переговоры с представителями гражданских
министерств, аргументируя это тем, что условия данных поставок могут отличаться от тех, на которых осуществляются военные поставки. Поэтому он попросил Микояна высказать мнение о возможности
поднять этот вопрос в Министерстве внешней торговли. Совершенно
неожиданно просьба Джиласа встретила холодный ответ советского
министра, что он не в курсе проблемы и у него нет решения правительства, которое обязывало бы его вести такого рода разговоры, поэтому он не может ничего больше об этом сказать76. Это был еще один
признак в ряду подобных, говорящий о том, что советские участники
ждут результата каких-то более важных переговоров общего политического характера, перед тем как сообщить югославам окончательное
решение.
Пока ожидалось решение советской стороны, генералы Рукавина
и Тодорович по совету и инструкциям маршалов Булганина
и Василевского повторно пересмотрели списки югославских запросов с советскими коллегами. После этого советские специалисты подали списки окончательных предложений министру Булганину, но
югославская сторона не была информирована о деталях предложений советских специалистов. Генералу Коче Поповичу сообщили, что
Советы не имеют возможности поставить Югославии истребители,
бомбардировщики, автомобили, радары, высокочастотные телефоны
и запасные части для самолетов и танков, которые поставляли ранее,
поскольку они отсутствуют на складах в необходимых количествах.
Разочарованный ответом Попович вместе с Джиласом через заместителя начальника Генерального штаба генерала Антонова попросил о срочном приеме у маршала Булганина, который отказался их
75
Подробнее об экономических переговорах см.: Селинић С. Југословенскосовјетски преговори: Прилог проучавању југословенско(српско)-совјетских(руских)
односа у ХХ веку // Браничево у историји Србије. Пожаревац; Београд, 2008.
С. 595–614.
76
АВП РФ. Ф. 6. Оп. 10. П. 19. Д. 21. Л. 1–2 (запись разговора А. И. Микояна
с Милованом Джиласом, 3 февраля 1948 г.).
85
принять под предлогом занятости на заседании Верховного Совета.
Джилас и Попович считали, что это отговорка, поскольку генерал не
может дать им иной ответ. Тогда же Антонов сказал, что Советы готовы до конца 1948 г. поставить Югославии 100 самолетов и ряд других видов вооружения и военной техники. Как заявили югославские
эмиссары, недовольные таким ответом, подобная позиция означала,
что Югославия не будет вооружена, что она должна будет закрыть
летные школы и что эта позиция отличается от той, которую им высказал Сталин на приеме 17 января. В ответ на настойчивые обращения югославов Антонов согласился, чтобы в конце 1948 г. в Москву
приехала новая военная делегация из Югославии для проведения
переговоров по новым спискам вооружения и техники, поставку которых он не мог гарантировать77. Джилас в отчете Брозу сообщил,
что он снова, вместе с Карделем, когда встретится с Булганиным
и Сталиным, будет настаивать на военных поставках, подчеркнув, что
в Советах царит атмосфера «ожидания по всем вопросам». «Русские
могут отговариваться тем, что запросы не были им представлены ранее для изучения», писал Джилас, но он считает, что «они отложили
решение этих вопросов». Причины такого поведения ему неизвестны.
После получения ответа, в ожидании развязки на высшем уровне, полагая, что его миссия в Москве завершена, начальник Генерального
штаба Югославии Коча Попович решил вернуться на родину78.
По прибытии в Москву, уже поздним вечером 11 февраля, Эдварда
Карделя принял советский министр иностранных дел Молотов.
Помимо вопросов, связанных с отношением Югославии к Албании
и проблемами в торговых взаимоотношениях, Кардель также затронул вопрос военных переговоров, попросив, если это возможно,
ускорить переговоры о советских поставках вооружения и военной
техники Югославии и помощи в развитии ее военной промышленности. Молотов, как и Микоян Джиласу, ответил, что не знаком с проблемой и сделает, что сможет; таким образом, и эта попытка югославской стороны проявить инициативу для «разморозки» военных
переговоров провалилась79. Молотов на следующей встрече сообщил
Карделю, что в ближайшее время советское правительство рассмотрит югославские запросы и даст четкий ответ80. Факт подписания
77
АЈ. 836. I-3-b/651. 1122 (телеграмма Милована Джиласа Иосипу Брозу Тито,
11 февраля 1948 г.).
78
Đilas M. Razgovori sa Staljinom. S. 104–105.
79
АВП РФ. Ф. 6. Оп. 10. П. 1. Д. 2. Л. 41–42 (запись разговора В. М. Молотова
с Э. Карделем, 11 февраля 1948 г.).
80
Там же. П. 79. Д. 1106. Л. 1–2 (запись разговора В. М. Молотова с Э. Карделем,
13 февраля 1948 г.).
86
13 февраля соглашения о консультировании по международным вопросам не «разогнал» приторможенные военные переговоры81. Сухо
и холодно озвученный ответ Молотова открыто сигнализировал
югославской стороне, что она и далее должна ждать развязки политического кризиса.
Югославским партийным верхам были абсолютно ясны сигналы, приходящие из Москвы. На заседании Политбюро 19 февраля
в ходе рассмотрения открытых вопросов об отношениях с Советским
Союзом констатировалось: «не очевидно, что СССР хочет, чтобы мы
были сильной, вооруженной страной», а производство вооружения
является большой нагрузкой для отечественной промышленности.
Поэтому Политборо решило скорректировать параметры существующего пятилетнего плана и с опорой на собственные силы поднять
военную промышленность. Тогда же принято решение больше не отправлять военные кадры на обучение в Советский Союз82.
В ходе мучительного ожидания итогов сложных переговоров
с Советами, понимая всю тяжесть ситуации и, очевидно, будучи уверенным в отрицательном ответе советской стороны, партийное и государственное руководство Югославии заняло твердую позицию
в отношении Советского Союза.
Только через несколько дней, 22 февраля, югославский посол
в Москве Владимир Попович в разговоре с Микояном получил информацию, что маршал Булганин примет югославского генерала
после 24 февраля83. Как и было сообщено, 25 февраля югославских
эмиссаров вместе с послом Поповичем приняли маршал Булганин
с маршалом Василевским и генералами Антоновым, Ермолиным
и Славиным. На встрече, продлившейся более часа, Булганин сказал,
что югославские запросы очень велики, поэтому следовало проконсультироваться с несколькими специалистами, которым потребовалось время на изучение материалов, и по данной причине они не могли дать ответ раньше. Выразив официальную советскую точку зрения,
что планы нереальны и не могут быть осуществлены, он предложил
югославской стороне пересмотреть свои запросы и сформулировать
новые предложения и рекомендовал югославам при составлении нового запроса подумать в первую очередь о мерах для расширения су-
81
Подробнее о подписании отдельного соглашения об обязательном консультировании см.: Гибианский Л. Я. К истории советско-югославского конфликта, 1948–
1953: Секретная советско-югославо-болгарская встреча в Москве 10 февраля 1948 года. I // Славяноведение. 1991. № 3.
82
АЈ. 507/III. III/31а (протокол заседания Политбюро ЦК КПЮ, 19 февраля
1948 г.). То же: Zapisnici sa sednica Politbiroa Centralnog komiteta KPJ. S. 233–235.
83
АЈ. 836. I-3-b/651. 152 (телеграмма Владимира Поповича Иосипу Брозу Тито,
19 февраля 1948 г.).
87
ществующих мощностей военной промышленности. Позиция СССР,
подчеркнул Булганин, заключается в том, что югославское военное
развитие должно быть постепенным, и поэтому советская сторона советует сокращать состав действующей югославской армии и в соответствии с этим передать список нужд только на 1948 г.
Чтобы не упустить ни малейшей советской помощи, югославский
посол предложил продолжить работу. Советская сторона была готова направить в Югославию своих специалистов, которые помогли бы
в разработке плана увеличения мощностей существующих заводов.
Булганин обещал поставить две эскадрильи реактивных самолетов
типа Як-15. Решили, что генерал Тодорович сразу вернется на роди-
84
ну, а генерал Рукавина останется для завершения переговоров
.
Политбюро ЦК КПЮ 1 марта в полном составе, заслушав впечатления Карделя и Джиласа о поездке в Москву, всесторонне рассмотрело отношения с Советским Союзом и касательно военных переговоров пришло к заключению, что «они [советские руководители]
не захотели идти нам навстречу по вопросу вооружения армии»; для
югославской стороны это, по сути, означало прекращение военных
переговоров. Политбюро сделало вывод, что не нужно отказываться
от собственных планов развития, необходимо укреплять собственные
вооруженные силы как гарант независимости страны, развивать собственный военно-промышленный комплекс и попытаться закупить
необходимые крейсеры, в первую очередь эсминцы, в Швеции
85
. Тем
не менее, в соответствии с общепринятым принципом не обострять
отношения с Советами, югославы ожидали результата переговоров
генерала Рукавины в Москве.
Пока генерал Рукавина ждал нового приема у Булганина, от
представителей советской стороны он узнал, что Советы намерены
помочь в строительстве югославского военно-морского флота, но
делегация прибыла в неподходящий момент ввиду ряда проблем,
связанных с делом о шпионах и судебным процессом против руководства советского флота – адмиралов Кузнецова, Степанова и Галлера
(из-за предположительной выдачи тайн англичанам), что введены
ограничения в общении с иностранцами и поэтому многие офицеры
и должностные лица проявляют осторожность. Эти обстоятельства
особенно осложняли и без того непростое положение югославов на
переговорах86.
84
АЈ. 836. I-3-b/651. 183 (телеграмма Владимира Поповича Иосипу Брозу Тито,
25 февраля 1948 г.).
85
АЈ. 507/III. III/32 (протокол заседания Политбюро ЦК КПЮ, 1 марта 1948 г.).
То же: Zapisnici sa sednica Politbiroa Centralnog komiteta KPJ. S. 236–247.
86
АЈ. 836. I-3-b/651 (письмо генерала Ивана Рукавины Иосипу Брозу Тито, 1 мар-
та 1948 г.).
88
Маршал Булганин с коллегами: маршалом Василевским, адмиралом Харламовым, генералом Славиным, а также советским военным
атташе в Белграде генералом Сидоровичем и главным советским военным советником в Югославской армии генералом Барсковым –
принял посла Поповича и генерала Рукавину 9 марта 1948 г. Он открыто сказал, что пригласил их, чтобы еще раз разъяснить свою точку
зрения как ответ на югославскую просьбу о повторной встрече.
Булганин и Василевский оставили у представителей югославской
делегации впечатление недоброжелательных людей. Они подчеркнули, что считают югославский мобилизационный план нереальным,
что он не соответствует ни югославским возможностям, ни практике какой-либо страны и они советуют пересмотреть его. Предлагали
также скорректировать план своих поставок в соответствии с новым
планом87. Они считали также, что югославские запросы о поставках
вооружения и военной техники и помощи в развитии военной промышленности и создании военно-морского флота нереалистичны
и СССР не может участвовать в реализации такой объемной программы, поскольку для него это, по сути, означало бы возвращение
к объемам производства военного времени, чего советские руководители, естественно, не желали, ставя во главу угла успешную реализацию своего пятилетнего плана и помощь остальным союзникам.
Они открыто говорили, что югославская экономика не сможет выдержать такой темп развития. Рекомендовали принять это во внимание и оформить новый реальный запрос88. Попович и Рукавина восприняли такой ответ как откладывание решения на неопределенный
срок. Они были уверены, что советское военное руководство против
югославских запросов и убедило руководство государства выступать
против быстрого развития Югославии, что советская помощь в развитии военной промышленности будет меньше ожидаемой и сейчас
не время для ведения каких-либо переговоров с Советами89. Таким
образом формально завершились югославско-советские военные
переговоры.
На следующий день Иосип Броз Тито в разговоре с советским
послом в Белграде Лаврентьевым прямо заговорил о недовольстве
югославской стороны тем, что советская сторона не понимает югославских стремлений построить сильный военно-морской флот,
оценивает югославскую программу развития флота как нереальную
и предлагает, чтобы Югославия ограничилась строительством флота
87
Там же. 213 (телеграмма Владимира Поповича Иосипу Брозу Тито, 9 марта
1948 г.).
88
Там же.
89
Там же.
89
для защиты собственного побережья. Особенно его оскорбило, что
Советы не сказали открыто, какого объема помощи могла бы ожидать Югославия в случае сокращения текущих программ. Он указал,
что югославское правительство не рассматривало возможность сокращения существующих планов развития флота, но хотело бы предварительно знать, на что стоит рассчитывать в таком случае. То же
касалось и военной промышленности90.
На замечания Броза ответил советский министр иностранных
дел Молотов письмом от 13 марта, в котором сообщил, что по вопросу развития югославской военной промышленности и военноморского флота необходимо организовать еще несколько встреч. Он
подчеркнул, что Советы не отказываются от помощи Югославии,
но ее планы должны быть реальными и принимать во внимание
советские возможности91. В тот же день главный советский военный советник в Югославии генерал Барсков посетил начальника
югославского Генерального штаба генерала Кочу Поповича и официально уведомил его о мнении Булганина и Василевского, что
югославские запросы к Советам необходимо кардинально пересмотреть по всем отраслям с участием советских военных специалистов
в Югославии92.
В ответе Молотову Броз подчеркнул, что югославские планы составлены в соответствии с результатами предыдущих переговоров,
в ходе которых не заявлялось об их нереальности, Советы недооценивают югославские возможности развития, но югославские специалисты приступили к сокращению планов. Он выразил понимание
в отношении текущих советских возможностей и сообщил, что дальнейший объем плана будет зависеть от югославских возможностей.
Он повторил, что, учитывая географическое положение Югославии,
ей нужен сильный флот. Поэтому он предложил продолжить начатые
переговоры в кратчайший срок93.
Переписка двух партийных руководств, начавшаяся в последующие дни, на долгие годы оставила вопросы, связанные с военным
сотрудничеством, в стороне. Всесторонний политический и идеологический конфликт переходил в острую фазу, угрожая разрушить существующие связи между государствами, в том числе военные.
90
АВП РФ. Ф. 6. Оп. 10. П. 76. Д. 1106. Л. 57 (запись разговора А. И. Лаврентьева
с Иосипом Брозом Тито, 10 марта 1948 г.).
91
Телеграм В. М. Молотова Ј. Б. Титу од 18.3.1948 // Димић Љ. и др.
Југословенско-совјетски односи. С. 268–269; Гиренко Ю. Сталин–Тито. М., 1991.
С. 356.
92
ИАБ. 1630. К. 3 (запись от 13 марта 1948 г.).
93
АЈ. 836. I-3-b/651. 213 (письмо Иосипа Броза Тито, 18 марта 1948 г.).
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]