Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Югославско-советские военные противоречия (1947–1957) искушения союзничества
.pdf
ным опытом. Сопротивление исходило со стороны генералов – выдающихся партизанских командиров, а также бывших офицеров
Армии Королевства Югославии57. Вспоминая те дни, начальник
Генерального штаба генерал Коча Попович спустя несколько десятилетий писал о росте недовольства из-за навязывания советскими
военными специалистами, работающими в Югославии, советской
доктрины, относительно которой, по его мнению, существовала уверенность, что она не отвечает югославским условиям и нуждам58. По
свидетельствам современников, Попович уже с момента интенсификации югославско-советского конфликта 1949–1950 гг. вместе с генералами Хамовичем и Орешчанином отстаивал тезис, что вследствие
ряда югославских специфических особенностей необходимо отказываться от советской концепции и развивать собственную. Более того,
на одной из лекций в Высшей военной академии в 1952 г. он резко
критиковал дальнейшее применение советских военных правил, выступая за возвращение к отечественным традициям и опыту, которые,
по его мнению, гораздо лучше отвечали условиям потенциального театра военных действий на территории Югославии, чем советские59.
Советские представители считали югославские заявления о необходимости изучения военного опыта периода народно-освободительной войны и его включения в доктринальные принципы, правила
и нормативные акты пустым фразерством, поскольку в Югославии,
по их оценкам, в этом направлении ничего не делалось и Генеральный
штаб также совершенно не занимался подытоживанием, формулированием и обобщением указанного опыта60. Такой подход, полагали
командующий артиллерией ЮА. В 1950 г. окончил общевойсковой факультет и курсы
оперативной работы, затем занимал должность командующего Белградской военной
областью с 1950 по 1956 г. и заместителя начальника Генерального штаба ЮНА с 1956
по 1962 г. Вышел в отставку в 1962 г. Участвовал в учреждении Института физики
и занимался исследованиями лазера. В 1963 г. избран старшим преподавателем электротехнического факультета в Белграде. Помимо научной деятельности, активно занимался общественно-политической работой: был членом Представительства ЦК СКЮ
в ЮНА, членом Главного комитета СОВНОВ и ССТН Сербии. Избирался республиканским и союзным народным депутатом нескольких созывов. Народный герой.
57
Jakšić P. Nad uspomenama: T. I–II. Beograd, 1990. T. II. S. 56–58.
58
Nenadović A. Razgovori s Kočom. Zagreb, 1989. S. 108.
59
Бјелајац М. ЈНА на искушењима 60-тих година прошлог века // 1968 – четрде-
сет година после. Београд, 2008. С. 380–381.
60
В югославском Генеральном штабе не было согласия насчет того, какая организационная единица штаба должна заниматься формированием военного искусства.
С созданием 1 марта 1945 г. Генерального штаба Югославской армии в его составе было
создано «отделение историческое и военного опыта». В самом названии явно видны
советское влияние и плохой перевод с русского языка, так как правильный перевод
звучал бы: «историческое и военного искусства». Первое время отделение возглавлял
русский эмигрант генерал Федор Махин, а после его смерти Милан Зеленика, генерал
111
они, отражает поверхностность и элементарную военную безграмотность руководства Генерального штаба, не ведающего о сложностях
создания военных уставов и инструкций61.
В любом случае советский опыт крупных сражений Второй мировой войны сложно было применять в югославских условиях, особенно если принять во внимание военно-географические особенности
югославского театра военных действий. С другой стороны, требование некритически перенимать советские процедуры и шаблоны в реальности сталкивалось с нежеланием югославов забывать об определенных отечественных особенностях и принципах, выработанных
в ходе войны. Нельзя пренебрегать и влиянием бывших офицеров
Армии Королевства Югославии, привлеченных в основном на работу
в учебных и научных учреждениях новой югославской армии и постепенно привносивших в опьяненную боевой славой партизанскую
среду знание о существовании долгой отечественной традиции военной теории, которая по своей природе несравнимо лучше подходила к местным условиям, чем переписанная советская, и успешно
выдержала испытание в суровой боевой обстановке Балканских войн
и Первой мировой войны. Это особо проявится в годы югославскосоветского конфликта, когда югославское военное руководство, столкнувшись с угрозой военной агрессии, поймет, что в таких условиях
неприменимы советские правила и соображения, и обратится к отечественному опыту, глубоко укорененному в традициях и наследии
партизанского сопротивления во Второй мировой войне и сражениях
Армии Королевства Сербии в Балканских войнах и Первой мировой
войне.
Хотя югославский генералитет воспринимал сдержанное отношение Советов к югославским достижениям в партизанской войне
как обесценивание четырехлетней антифашистской борьбы и опыта, полученного в условиях осуществления партизанских операций
в полном стратегическом окружении, широкая общественность не
была осведомлена о югославско-советских разногласиях. Сразу после начала конфликта, а особенно в моменты его обострения и разжигания общей пропагандистской войны, югославское военное, государственное и партийное руководство старалось при помощи ряда
пропагандистских статей в печати, специальных брошюр, публичных
выступлений и специальных инструкций познакомить общественность, в частности армейский личный состав, со своим представлени-
Армии Королевства Югославии. В результате реорганизации, проведенной в начале
1946 г., отдел военного искусства вошел в состав Оперативного управления, тогда как
из исторического отдела образовался Исторический институт.
61
АВП РФ. Ф. 6. Оп. 9. П. 81. Л. 2–9 (краткий обзор Югославии).
112
ем о причинах конфликта, о советском восприятии югославского боевого опыта и возможности его применения в ходе развития военного
искусства Югославской армии в мирное время62.
Югославско-советский конфликт постепенно выходил за пределы
взаимной переписки, советской критики и югославских оправданий;
широкая общественность узнала о нем после опубликования в ежедневных изданиях и передаче по радио резолюции Коминформа о положении в Коммунистической партии Югославии и югославского
ответа на нее, это открыло простор для сообщений и о советском недовольстве югославской оценкой заслуг Красной армии в освобождении Югославии и об отказе от полного подражания советскому опыту в процессе развития югославского военного искусства.
Советский военный атташе генерал Сидорович воспользовался
возможностью и в речи, произнесенной 1 сентября 1948 г. в связи
с переносом останков советских бойцов из Баново-Брдо на Новое
кладбище перед советским послом Лаврентьевым, своими помощниками63 и присутствующими югославскими генералами Пеко
Дапчевичем, Велько Ковачевичем и Милое Милоевичем64, отметил
роль Красной армии в прошедшей войне, подчеркнул ее освободительную миссию в Югославии и заявил о необходимости использования в югославской среде ее боевого опыта и достижений советской
военной науки, лежащих в основе ее подвигов65.
В беседе с начальником 2-го управления Генерального штаба
Югославской армии вице-адмиралом Сречко Манолой 16 ноября
1948 г. генерал Сидорович критиковал югославскую военную практику, считая, что от него и его помощников, а опосредованно и от советского Генерального штаба, скрывается информация о югославских
намерениях касательно заимствования советских доктринальных
решений. По его мнению, особо подчеркнул он, это является глав-
62
Gabelić A. Dvije vojne politike. Zagreb, 1950. S. 91–96.
63
Помощниками советского военного атташе в Белграде были капитан III ранга
Сорокин, майор Колобанов, майор Кильдишев и подполковник Васильев.
64
Милое Милоевич (1912–1984) до Первой мировой войны был военным чиновником. Во Второй мировой войне участвовал с Апрельской войны, а в партизанском
восстании с 1941 г. В годы войны – командир взвода и роты, заместитель командира батальона и 1-й Пролетарской бригады, а также заместитель командира 1-й Пролетарской дивизии, член партизанской военной миссии при союзном командовании
Средиземноморья и командующий 21-й сербской дивизией. После войны комендант
Белграда, военной области, Белградского военного округа и командующий 1-й армией.
В 1952 г. окончил Высшую военную академию. Вышел в отставку в 1966 г. после обвинения в подготовке военного мятежа. Народный герой.
65
ВА. Инвентарски број 8588. Документ 43 (протокол о торжественном перезахоронении останков погибших красноармейцев, перенесенных из Баново-Брдо, на Новом кладбище 2 сентября 1948 г. в 16.00).
113
ной причиной, почему советская военная миссия не получает югославскую профессиональную военную прессу и литературу66. Вицеадмирал Манола67 отреагировал весьма миролюбиво и сказал, что
в дальнейшем советское военное представительство будет получать
военную прессу через отдел связи с иностранными военными представителями; это удовлетворило советского генерала68.
Генерал Сидорович и в дальнейших контактах с югославскими
офицерами, вместе с обязательным провоцированием собеседников
по идеологическим вопросам и повторением официальной советской позиции по поводу роли коммунистов в обществе и природы
Народного фронта, говорил, что Югославской армии не нужна своя
военная доктрина, поскольку, согласно его суждениям, в Югославии
нет никаких специфических условий, которые уже не изучила и не
подытожила бы советская доктрина. В Советском Союзе, указывал
он в качестве примера, есть и горы, такие, как Кавказ, и равнины, следовательно, Югославской армии не требуются усилия по выработке
собственной военной доктрины.
Ему отвечали, что военная наука постоянно развивается, приобретает новые формы и необходимо изучить югославский опыт народно-освободительной борьбы, поскольку «нет в мировой истории
прецедентов создания армии таким образом, как она создана у нас,
и это единственный случай свержения буржуазии и получения власти рабочим классом под руководством КПЮ во главе с товарищем
Тито». В данном тезисе кратко изложено югославское понимание
66
ВА. Инвентарски број 8588. Документ 50 (протокол встречи начальника 2-го
управления Генерального штаба ЮА вице-адмирала Сречко Манолы и военного атташе СССР генерал-майора Сидоровича в отделе связи 16 ноября 1948 г. с 10.00 до
10.15).
67
Сречко Манола (1914–1979) окончил Морскую торговую академию и до 1941 г.
служил офицером торгового флота. В Армии Королевства Югославии прошел курсы
подготовки младших офицеров запаса, а в Испанской республиканской армии курсы
подготовки командиров батарей. Будучи в Югославской народной армии, окончил
Высшую военную академию. После начала восстания в 1941 г. был делегатом военного
комитета ЦК Хорватии в Кордуне и Бании, командующим группой отрядов, командующим оперативной зоной и 6-й дивизией, а также заместителем начальника Главного
штаба Хорватии. С сентября 1943 г. занимал различные должности на флоте, начиная с заместителя командующего ЮВМФ (Югославским военно-морским флотом)
и заканчивая постом начальника отдела военно-морского флота Генерального штаба. Начальник 2-го управления Генерального штаба с 1948 по 1953 г. Затем заместитель начальника Высшей военной академии, комендант военного округа и начальник
3-го управления Генерального штаба. Вновь руководил 2-м управлением с 1960 по
1965 г., до выхода в отставку в 1973 г. являлся начальником Высшей военной академии.
68
ВА. Инвентарски број 8588. Документ 50 (протокол встречи начальника 2-го
управления Генерального штаба ЮА вице-адмирала Сречко Манолы и военного атташе СССР генерал-майора Сидоровича в отделе связи 16 ноября 1948 г. с 10.00 до
10.15).
114
специфичности собственного военного опыта и опоры на него в процессе создания военной доктрины69.
Признаки отдаления в вопросе формулирования югославской военной доктрины наблюдались и в том, что югославская сторона затягивала передачу новейшей специальной военной литературы и военных журналов, описания униформы, военных знаков различий, чинов
и званий, и особенно новой организационной схемы Министерства
обороны Югославии, советскому военному представительству.
В последние дни 1948 г. новоназначенный помощник советского
военного атташе полковник Зенькович просил передать Советам запрошенные материалы, но от югославских собеседников получил неуверенные обещания, которые не давали надежды на успех70.
В ходе создания военной доктрины Югославской армии происходили столкновения между твердой советской концепцией об универсальной ценности советского боевого опыта, абсолютном преимуществе советской военной науки перед всеми известными мировыми
примерами, а следовательно, ведущей советской роли в формировании доктрин армий социалистического мира и югославским стремлением создать собственный образец доктрины на основании собственных военных уроков и глобального мирового опыта.
Глубоко убежденные в верности своих решений, вдохновленные
революционным энтузиазмом и успехом революции, проведенной
в дни антифашистской борьбы, имея сильную поддержку со стороны
руководства партии, югославские генералы приняли решение о собственном пути развития военного искусства и доктрины.
Оценка геостратегического положения Югославии
и основные характеристики военного плана
По окончании Второй мировой войны в 1945 г. коалиция победителей прекратила существование. Противоположные интересы, глубокие идеологические и экономические различия, разные взгляды на
будущее побежденной Германии и разоренной войной Европы постепенно углубляли конфликт между Советским Союзом и западными
державами.
Югославия как одна из стран-победительниц после победы революционных коммунистических сил в войне и революции оказа-
69
Там же. Документ 51 (отчет об угощении у военного атташе СССР генерал-
майора Сидоровича 20 декабря 1948 г. в 18.00).
70
Там же. Документ 53 (протокол визита заместителя военного атташе СССР
полковника Ивана Иосифовича Зеньковича в отдел 30 декабря 1948 г. с 11.00 до 11.10).
115
лась в советском политическом, идеологическом и военном лагере.
Обостряющаяся конфронтация между двумя блоками, которые находились в процессе формирования, гражданская война в Греции, конфликт между Югославией и Италией, а также западными державами
в связи со статусом Триеста и Юлийской Крайны (Венеции-Джулии),
особое географическое и стратегическое положение Югославии на
границе двух противостоящих блоков делали ее военное положение
исключительно специфическим и уязвимым71.
Триестский вопрос был самым значимым внешнеполитическим
вопросом Югославии в первое послевоенное десятилетие и одновременно больше всего портил отношения между Югославией и западными державами. Югославские части вступили в Триест 1 мая
1945 г. Однако западные союзники совсем не желали, чтобы это стратегически важное место отошло к Югославии, которая тогда рассматривалась как участник советской политики.
Белградское соглашение, заключенное 9 июня 1945 г., предусматривало, что часть территории Юлийской Крайны, включая Триест,
будет находиться под командованием и контролем союзного
Верховного главнокомандующего. После отступления югославских
частей 12 июня 1945 г. было установлено военное управление западных союзников в зоне «А» и югославское военное управление в зоне
«Б» спорной территории. Этот вопрос позднее обсуждался на мирной
конференции.
По мирному договору с Италией, подписанному в феврале 1947 г.,
было предусмотрено создание Свободной территории Триест во
главе с губернатором, избираемым Советом Безопасности. Другим
щекотливым внешнеполитическим вопросом являлось отношение Югославии к гражданской войне в Греции. В ходе этой войны
(1945–1950) Югославия предоставляла масштабную политическую
и военную помощь греческим коммунистам. Вместе с поддержкой идеологически близкой стороны югославское государственное
руководство заодно реализовывало свои территориальные притязания на северные районы Греции, учреждая местные комитеты
Коммунистической партии Югославии там, где проживало многочисленное население македонского происхождения. Этим стремле-
71
Подробнее о внешней политике Югославии после Второй мировой войны
см.: Bekić D. Jugoslavija u hladnom ratu: Odnosi sa velikim silama, 1949–1955. Zagreb,
1988; Bogetić D. Jugoslavija i Zapad, 1952–1955: Jugoslovensko približavanje NATO-u.
Beograd, 2000; Петковић Р. Субјективна историја југословенске дипломатије, 1943–
1991. Београд, 1995; Petranović B., Dautović S. Jugoslavija, velike sile i balkanske zemlje,
1945–1948: Iskustvo «narodne demokratije» kao partijske države. Beograd, 1994; Петрановић Б. Југославија на размеђу (1945–1950). Подгорица, 1998.
116
ниям Югославии особо противостояла Великобритания. Ситуация
начала дополнительно усложняться после обнародования доктрины
Трумэна в марте 1947 г., когда в огромных количествах начала прибывать американская военная и экономическая помощь правительственным силам. Одновременно в Грецию прибыли и американские
военные советники72.
Усиление западного влияния в Греции, конфликт со странами Коминформа, открытие Югославии западному миру и окончательное поражение греческих коммунистов повлияли на изменение югославской позиции относительно греческого правительства.
Нормализация югославско-греческих отношений началась в 1949 г.,
когда Югославия прекратила оказывать помощь греческим коммунистам, а окончательно они нормализовались в начале 1951 г. с обменом
послами73.
Когда речь шла о проблеме Греции, важное место в югославском
видении стратегического значения этой проблемы занимал вопрос
положения Албании, с которой Югославию связывали особые отношения. Сразу по окончании Второй мировой войны югославская
армия, несмотря на то что сама была в незавидном положении, взяла
на себя обязательства по организации и снабжению албанской армии.
Поскольку речь шла об армии, возникшей в ходе войны и находящейся в процессе консолидации и реорганизации, это стоило большого
труда. Одновременно данный факт красноречиво говорил о том, какое значение югославское государственное, военное и партийное руководство придавало военному сотрудничеству с Албанией.
В первые послевоенные годы Советы получали информацию о состоянии дел в Албании в первую очередь через центральный аппарат
югославской компартии. На заседании Политбюро ЦК КПЮ 27 марта 1946 г.74 было принято решение пригласить Энвера Ходжу с визитом в Белград и заключить договор о союзе с Албанией. Тем не менее
визит Ходжи дважды откладывался, пока Иосип Броз в Москве на
встрече со Сталиным и советским партийным руководством 27 мая
1946 г. не получил согласие на него. В ходе разговора между югославской и советской делегациями в Москве Сталин практически разрешил Иосипу Брозу Тито свободно вмешиваться в работу албанской
коммунистической партии75.
72
Клог Р. Историја Грчке новог доба. Београд, 2000. С. 146.
73
Там же. С. 142–145; Ristović M. Jugoslavija i građanski rat u Grčkoj (1945–
1950) // Balkan posle Drugog svetskog rata. Beograd, 1995. S. 71–85.
74
Zapisnici sa sednica Politbiroa Centralnog komiteta KPJ. S. 140.
75
АЈ. 836. I-1/7 (визит Иосипа Броза Тито в Советский Союз, 27 мая – 10 июня
1946 г.).
117
Договор о дружбе и взаимной помощи между ФНРЮ и Респуб-
ликой Албанией подписали 9 июня 1946 г. в Тиране Энвер Ходжа
77
от имени Народной Республики Албании и Станое Симич
, министр
76
иностранных дел ФНРЮ как ее уполномоченный представитель.
Договор содержал положения политического и военного характера.
Они определяли основы взаимного политического и дипломатического сотрудничества, а также совместной обороны в случае нападения третьей силы на Югославию или Албанию. Договор сделал возможным не только более широкое сотрудничество, но и размещение
югославских сухопутных и воздушных сил на албанской территории
в период с 1946 по 1948 г.
Положения об основах союзнических отношений позволили
Югославии всесторонне вмешиваться во внутреннюю жизнь Албании
и в известной мере опекать Албанию в международной политике
78
.
В связи с этим преобладала уверенность, что в случае эскалации
кризиса и возникновения военной угрозы со стороны западных держав Италия и Греция совместно нападут на Югославию на широком
фронте с территории союзнической оккупационной зоны в Австрии,
затем вдоль итальянско-югославской границы с возможной высадкой десанта в нескольких местах по всей длине югославской и албанской частей адриатического побережья, а также с территории Греции
на приграничном фронте с Албанией и Югославией.
Военный план основывался на идее стратегического ожидания
с переходом в контрнаступление в тот момент, когда позволит оперативная ситуация.
76
Энвер Ходжа (1908, Гирокастра – 1985, Тирана) родился в семье торговца,
среднюю школу окончил в родном городе, а гимназию в Корче. Как стипендиат албанского правительства изучал естественные науки в Монпелье в 1930/1931 учебном
году. Оттуда уехал в Париж, а затем получил должность секретаря албанского посольства в Брюсселе. Вернулся в Албанию в 1936 г. и работал преподавателем в гимназиях
в Корче и Тиране, состоял в коммунистической группе, основанной в 1929 г. Оттуда
направлен в Тирану, где организовал коммунистическую ячейку. Один из основателей
албанской коммунистической партии. Входил во временный центральный комитет.
Стал генеральным секретарем партии в 1943 г., а с мая 1944 г. – председателем Антифашистского народно-освободительного комитета, который с октября того же года
объединял функции правительства и верховного командования партизанских сил.
В первых четырех послевоенных правительствах был премьер-министром, министром
обороны и в течение краткого времени министром иностранных дел. С 1954 г. и до своей смерти занимал только партийные должности.
77
Станое Симич (1893–1970) до Второй мировой войны состоял на дипломатической службе Королевства Югославии. Был послом Королевства Югославии в Москве
с 1942 по 1945 г., затем послом Демократической Федеративной Югославии в Вашингтоне с начала 1946 г. С февраля 1946 г. по август 1948 г. министр иностранных дел,
а затем до выхода на пенсию в январе 1953 г. – министр без портфеля.
78
АЈ. 836. I-3-b/21 (Договор о дружбе и взаимной помощи между ФНРЮ и Республикой Албанией).
118
Предполагалось, что в северо-западной части фронта наступление будет совершено одновременно с территории Австрии и Италии
с возможным наступлением и с венгерской территории.
С территории Австрии на первом этапе ожидалось основное наступление по направлению Мурска-Собота – Вараждин – Загреб
и продвижение вспомогательных сил по направлениям МурскаСобота – Лудбрег – Чазма, Грац – Марибор, Вольксберг – Дравоград
и Клагенфурт – Крань.
Предполагалось, что на границе с Италией главное наступление пойдет по направлению Триест – Горица – Любляна, тогда как
вспомогательные силы следует ждать на направлениях Трбиж –
Радовлица и Триест – Риека79.
На югославском и албанском побережье ожидали морской десант
в четырех местах: в обширном районе у Задара, долине Неретвы,
устье Бояны, окрестностях Леша и на территории Драча80.
Возможное главное наступление неприятеля на южном фронте
предусматривалось по направлению Лерин – Битола – Скопье, а действия вспомогательных сил на направлениях Охрид – Дебар, Воден –
Прилеп, Гевгелия – Велес и через территорию Болгарии в направлении Берово – Радовиш – Штип81.
На втором этапе ожидалось объединение сил нападающих с направлений, ведущих от Марибора и Дравограда, около Целе и их совместное наступление через Зидани-Мост, где они встретились бы
с частями, идущими от Триеста, Краня и Радовлицы, взяли Любляну
и наступали через долину Савы к Загребу.
По оценке разработчиков плана, к Загребу двигались бы и войска, занявшие Сушак и Риеку, действуя совместно с высадившимся у Задара десантом, который одной частью пойдет к Огулину
и Чрномелю, а другой по направлению к Сански-Мосту82.
Предполагалось также, что десант, высадившийся в долине Неретвы,
будет наступать одной частью к Мостару, а другой через Любине
к Невесине. Ожидалось, что после десанта в долине Бояны наступление будет направлено одной стороной к Беране и Андриевице, а другой к Плевле. Десант у Леша направится к долине Дрима и Призрену,
а десант, высадившийся на территории Драча, – к Тиране83. На
южном фронте неприятельские силы после взятия Скопье про-
79
ВА. АЈНА. ГШ-2. К. 13. Ф. 1. 2/1–2 (Схема вероятных направлений наступле-
ния неприятеля).
80
Там же.
81
Там же.
82
Там же.
83
Там же.
119
должат наступать основной частью к Вране совместно с войсками,
которые перед этим заняли Софию, и вспомогательными силами –
к Качаницкому ущелью84. На третьем этапе ожидалось мощное наступление бронетанковых и моторизованных частей через долину
Савы в направлении Загреб – Славонски-Брод и наступление силами послабее в направлениях Сански-Мост – Баня-Лука, Кониц –
Сараево, Плевля – Вишеград, Плевля – Ариле и Беране – КосовскаМитровица. На юге мощное наступление будет направлено по долине
Великой Моравы к Младеновацу85.
В случае благоприятного развития положения на фронте и удачной внешнеполитической ситуации было запланировано контрнаступление на западном фронте в направлении Клагенфурта, центральной части Юлийских Альп и Триеста с Венецией в качестве главной
цели86. На южном фронте оставлялась возможность наступления по
главному направлению к центральной Греции и вспомогательным направлениям к Салоникам и с территории Албании к Эпиру и Янине
как главной цели87. План возможных наступательных операций подразумевал решительную оборону адриатического побережья по всей
его протяженности88.
Планируемое сосредоточение войск
и стратегическое развертывание
В соответствии с полученными оперативными и разведывательными данными, в духе основной идеи военного плана, составлен план
сосредоточения и стратегического развития. По этому плану штаб
Верховного командования и Командование военно-воздушных сил
располагались в Сопоте, а Командование сил противовоздушной
обороны в Аранджеловаце, тогда как для Командования военно-морского флота на случай начала боевых действий было запланировано
размещение в Сине. Штабу Верховного командования подчинялись
командования Западным, Адриатическим и Южным фронтами,
Югославским военно-морским флотом, военно-воздушными силами, Корпусом народной обороны Югославии (КНОЮ) и 3-й арми-
84
ВА. АЈНА. ГШ-2. К. 13. Ф. 1. 2/1–2.
85
Там же.
86
Там же. 2/1–4 (План наших возможных наступлений на Северо-Западном
фронте).
87
Там же. 2/1–3 (План наших возможных наступлений на Южном фронте).
88
Там же.
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]