Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1329 вузов, 5502 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Югославско-советские военные противоречия (1947–1957) искушения союзничества

.pdf
Скачиваний:
1
Добавлен:
08.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
Хотя Джиласу казалось, что в позициях югославского и совет­ского государственного руководства касательно Албании нет суще­ственных различий, очень быстро началось открытое расхождение во мнениях. Сталин упрекнул югославскую сторону за то, что она реши­ла направить войска в Албанию без предварительных консультаций с Советским Союзом63. Как указывает Эдвард Кардель, югославская сторона не уведомила Советы об этом, рассчитывая, что это сдела­ет албанская сторона. Энвер Ходжа так и сделал64. Молотов65 ставил югославам на вид, что Советы узнали о югославских намерениях со­вершенно случайно, тогда как албанцы были уверены, что имеется согласие советской стороны.
В связи с этим Молотов 28 января 1948 г. дал послу в Белграде Лаврентьеву инструкции сообщить Иосипу Брозу Тито, что совет­ская сторона получила информацию о намерении Югославии отпра­вить в Албанию одну дивизию и не согласна с этим, так как, по ее мнению, западные страны могут использовать этот акт Югославии для военной интервенции из-за возможной угрозы албанской не­зависимости66. В разговоре с Лаврентьевым Броз настаивал на су­ществовании внешней угрозы Албании, а Лаврентьев на опасности реализации югославского плана67. Последовала новая инструкция Молотова Лаврентьеву сообщить Брозу, что ситуация, при которой югославское партийное и государственное руководство в условиях, когда существует договор с СССР о взаимной помощи, не консуль­тируется с Советами о такой важной вещи, является неприемлемой и Советы не готовы нести ответственность за последствия, вызван­ные таким необдуманным поступком68. Иосип Броз Тито постарался успокоить страсти, сообщив советскому послу Лаврентьеву 31 янва­ря 1948 г. при получении телеграммы Молотова, что осуждает упу­щение югославского правительства, не уведомившего советскую сто-
63
АЈ. 836. I-3-b/631 (депеша Карделя, Джиласа и Бакарича Иосипу Брозу Тито,
12 февраля 1948 г.).
64
Hodža E. Titoisti. S. 469–475.
65
Вячеслав Михайлович Молотов (1890–1986) – с 1930 по 1941 г. председатель Совета народных комиссаров СССР, а с 1941 по 1946 г. первый заместитель председа­теля Совета народных комиссаров СССР и заместитель председателя Государственно­го комитета обороны. С 1946 по 1957 г. первый заместитель председателя и председа­тель Совета министров СССР. С 1939 по 1949 г. и с 1953 по 1956 г. народный комиссар или министр иностранных дел.
66
Из телеграммы В. М. Молотова А. И. Лаврентьеву для передачи И. Броз Тито, 28 января 1948 г. // Вестник МИД СССР. 1990. № 6. С. 58.
67
Из телеграммы А. И. Лаврентьева В. М. Молотову в МИД СССР, 1 февраля 1948 г. // Вестник МИД СССР. 1990. № 6. С. 59.
68
Из телеграммы В. М. Молотова А. И. Лаврентьеву для передачи И. Броз Тито, 31 января 1948 г. // Вестник МИД СССР. 1990. № 6. С. 59.
141
рону о намерении направить одну дивизию в Албанию, что решение принято по настоянию албанцев после получения сообщений о воз­можных вооруженных провокациях с греческой стороны69. Броз ска­зал Лаврентьеву, что решение о направлении югославской дивизии в Албанию отменено, он не считает конфликт критичным и между двумя правительствами нет значительных разногласий, а также что он принимает на себя ответственность за данный акт югославского правительства. Лаврентьев заявил, что не в первый раз югославское правительство не консультируется с советским и в 1947 г. не прокон­сультировалось касательно подписания договора с Болгарией; на это Броз, согласно советским источникам, ничего не ответил70.
С другой стороны, Энвер Ходжа, постоянно осведомляя совет­ского посла в Тиране Чувахина о югославских идеях, инициативах и директивах, разжигал сомнения и негодования советских руково­дителей71. Уже на следующий день, 2 февраля, Сталин потребовал ко­го-нибудь из высшего югославского руководства на неофициальные консультации в Кремле. Было решено, что в Москву поедут Эдвард Кардель и Владимир Бакарич, которые прибыли туда 8 февраля72. Кардель попытался исправить ситуацию, признав в Москве, что, не сообщив Советскому Союзу о своих намерениях в Албании и защи­те ее южной границы, Югославия допустила ошибку. Сталин считал, что югославское военное присутствие на территории Албании могут использовать Великобритания и США для начала, под предлогом за­щиты албанской независимости, военной интервенции, способной привести к серьезному вооруженному конфликту. Он высказал это 10 февраля в резкой и не вполне дипломатичной форме в ходе трех­сторонней встречи с руководителями югославской и болгарской де­легаций Карделем и Димитровым. Сталин подчеркнул, что незави­симость Албании гарантирована тремя державами, победившими во Второй мировой войне, и вступление югославских вооруженных сил в Албанию западные страны могут истолковать как угрозу ее незави­симости. Для него Албания являлась наиболее уязвимой точкой вос­точного блока, поскольку по сути не была признана западными со­юзниками, а также не являлась членом Организации Объединенных
69
Гиренко Ю. С. Сталин–Тито. М., 1991. С. 337–338; Из телеграммы А. И. Лав­рентьева В. М. Молотову в МИД СССР, 1 февраля 1948 г. // Вестник МИД СССР. 1990. № 6. С. 59.
70
Из телеграммы А. И. Лаврентьева В. М. Молотову в МИД СССР, 1 февраля 1948 г. // Вестник МИД СССР. 1990. № 6. С. 59.
71
Borozan Đ. Albanija u kampaniji Kominforma protiv Jugoslavije, 1948–1950 // Jugoslovensko-sovjetski sukob, 1948. Beograd, 1998. S. 52.
72
Ibid. S. 339.
142
Наций. Он советовал Карделю, чтобы Югославия всеми силами по­могала Албании в случае нападения на нее, но до этого не направляла войска на ее территорию, так как Запад в этом случае точно объявит Югославию агрессором73. Сталин без обиняков сказал Карделю в при­сутствии Димитрова: у Югославии нет причин бояться, что СССР заберет Албанию, ее должна «взять Югославия, но с умом»74. По его мнению, Балканская федерация не могла получиться из трех членов, только из двух – Югославии и Болгарии, тогда как Албания, пола­гал он, должна стать членом этой федерации, но как составная часть югославского государства75. Сталин прямо упрекнул Димитрова и Карделя за то, что они в своих действиях не принимают в расчет возможное осложнение отношений между Советским Союзом и за­падными странами76. Из его выступления следовало, что в ближай­шее время запланированная федерация создана не будет, поскольку Советы опасаются реакции Запада, а также усиления балканского корпуса внутри социалистического лагеря. После этого разговора стало совершенно ясно, что возможности для вступления югослав­ских войск в Албанию отсутствуют. Сталин советовал югославской стороне интенсивно работать над усилением албанских вооружен­ных сил, чтобы те могли дать серьезный отпор77. Так был временно законсервирован конфликт из-за Албании, но уже предугадывались очертания будущего столкновения. Своим поступком югославское руководство серьезно нарушило существующую иерархию и систему принятия решений внутри советского блока, что угрожало вылиться в более глубокий конфликт между двумя партиями78. Советская сто­рона в принципе признавала свободу действий югославской стороны на территории Албании, но только пока это не угрожает советским интересам и не нарушает установленный иерархический порядок внутри социалистического лагеря. Очевидным результатом югослав­ской акции в Албании стало то, что советская сторона настояла на со­ставлении отдельного протокола об обязательном консультировании с Советским Союзом по важным внешнеполитическим вопросам, подписанного 13 февраля 1948 г.79 Аналогичный договор СССР под­писал и с Болгарией. Таким образом недвусмысленно сообщалось,
73
Ibid. S. 598–599.
74
Ibid. S. 599.
75
Ibid. S. 601–602.
76
Ibid. S. 52.
77
Petranović B. Balkanska federacija. S. 198–200.
78
Ibid. S. 339.
79
АЈ. 836. I-3-b/651 (депеша Эдварда Карделя Иосипу Брозу Тито, 13 февраля
1948 г.).
143
что Советский Союз в дальнейшем будет строго контролировать внешнеполитические акции Югославии и Болгарии. Советское пар­тийное руководство страховалось от возможных дерзких шагов своих балканских союзников, способных повредить отношениям с Западом, а также привести к нарушению договорных обязательств, принятых Советским Союзом в ходе Второй мировой войны, которые Сталин полностью соблюдал80.
О проблемах в отношениях с Советским Союзом из-за воен­ного присутствия в Албании Иосип Броз 1 марта 1948 г. уведомил Политбюро, заявив, что отношения между Югославией и СССР «в последнее время зашли в тупик» и Советы не разрешают разме­стить югославскую дивизию вблизи Корчи, хотя так Югославия хоте­ла продемонстрировать крепость своего союза с Албанией, поскольку «они не готовы к войне, но готовы к провокациям»81. Одновременно он признал ошибкой, что своевременно не дал знать Советам о на­мерении отправить в Албанию дивизию, и сообщил, что уведомил Советы об отказе от него. Он жаловался на сильное советское военное и экономическое давление. Эдвард Кардель со ссылкой на переговоры в Москве сказал, что Сталин советовал сокращать масштаб партизан­ского движения в Греции, если нет гарантий его победы82. Заявление Сталина о необходимости утихомирить восстание в Греции юго­славов поистине удивило. Милован Джилас, присутствовавший на встрече, где Сталин высказал такое мнение, считал, что Советский Союз принял решение о таком шаге, поскольку опасался осложнения международной ситуации, к чему он, только что вышедший из боль­шой войны с огромными человеческими и материальными потерями, готов не был, а также, что СССР не мог поддержать создание ново­го коммунистического государства на Балканах, пока не интегрирует в свою систему те, которые уже идеологически присоединились к со­ветскому блоку83. В дискуссии в Политбюро преобладала позиция, что Югославия достаточно вложила в Албанию, чтобы не уходить из нее, но при этом не может переходить определенные границы, дабы не противоречить государственным интересам. Внутри югославско-
80
Подробнее о советском взгляде на советско-югославско-болгарскую встречу в Москве см.: Гибианский Л. Я. К истории советско-югославского конфликта, 1948– 1953: Секретная советско-югославско-болгарская встреча в Москве 10 февраля 1948 года // Славяноведение. 1991. № 3. С. 12–23; № 4. С. 4–36; 1992. № 1. С. 42–56; № 3. С. 35–51.
81
Sednica Politbiroa CK KPJ 1. marta 1948 // Zapisnici sa sednica Politbiroa Centralnog komiteta KPJ (11. jun 1945–7. jul 1948) / priređ. B. Petranović. Beograd, 1995. S. 236–247.
82
Ibid.
83
Đilas M. Vlast. London, 1983. S. 134–136.
144
го партийного руководства в результате советского политического и экономического давления совершенно явно созрела уверенность, что нужно продолжать существующую линию политики по отноше­нию к Албании и Советскому Союзу, но «неукоснительно заботясь о судьбе своей страны»84.
Очевидно, по совету из Москвы албанское правительство весной 1948 г. начало менять свою позицию относительно Греции. В част­ности, оно перестало регулярно информировать общественность о вооруженных инцидентах на границе с Грецией, прекратило обо­ронную подготовку и отправило греческому правительству ряд сиг­налов о готовности к мирному решению существующего спора и по­вторному установлению дипломатических отношений. Югославская сторона такое изменение албанской позиции приписывала совет­скому влиянию85. Соответственно Албания 7 июля 1948 г. прервала все связи с Демократической армией Греции86. С начала конфликта с Югославией советское правительство попыталось напрямую кон­тролировать акции греческого партизанского движения, провоциро­вать западные силы на активные действия в этой местности, но притом не нарушать соглашения, заключенные между союзниками в пери­од войны, о разделении сфер интересов на Балканах. Естественно, Советам также мешало югославское неконтролируемое вмешатель­ство в греческую гражданскую войну, в которой и Албания как юго­славский сателлит играла значительную роль. Югославское вмеша­тельство в Греции угрожало отношениям СССР с западным миром и могло спровоцировать более серьезный конфликт, о чем советские представители недвусмысленно сообщили югославской делегации в Москве. Косвенно греческий вопрос стал одной из причин кульми­нации югославско-советского конфликта весной 1948 г. Поэтому со­ветское правительство после фактического прекращения отношений с Югославией и разрыва югославско-албанского союза заняло пози­цию прямого ограничения албанского вмешательства в гражданскую войну в Греции, и в результате проблема получила совершенно но­вый облик.
Советская сторона располагала информацией о возможной гре­ческой интервенции в районе северного Эпира. Советник советско­го посольства в Белграде Иванов попытался проверить эти сведения у югославского министра иностранных дел Станое Симича. Симич полагал это советской провокацией, чтобы проверить югославскую
84
Ibid.
85
АЈ. 836. I-3-b/37 (письмо дипломатической миссии в Тиране в МИД, 13 мая
1948 г.).
86
АЈ. 507/IX. Грчка. 33/I-171 (депеша Василиса ЦК КПЮ, 10 июня 1948 г.).
145
позицию по вопросу помощи Албании в случае нападения на нее87. Поскольку четко озвученная советская позиция сделала невозмож­ным ввод югославских вооруженных сил в Албанию и направила югославов в сторону усиления военной помощи Албании, юго­славское военное руководство в феврале и марте сосредоточилось на пополнении албанской армии недостающими материальными средствами, на восстановлении и строительстве необходимой ин­фраструктуры, а также на отправке инструкторов для организации отдельных родов войск и служб в армии. Начальник Генерального штаба Коча Попович 6 марта посетил Корчу и в ходе однодневного визита встретился с генералом Купрешанином, дав ему инструкции для дальнейшей работы88. В соответствии с новыми инструкциями Поповича к середине марта призвали 9 тыс. рекрутов, создали систе­му воинского учета, осуществили дислоцирование 8 дивизий с грузо­вым транспортом, составили (но не проработали) оперативный план, сформировали перечень необходимых и недостающих материалов и произвели частичный ремонт дорог и аэродрома. Запасы продо­вольствия оставались очень скудными89. Одновременно был также завершен военный план под названием «Максимум» с начальным оперативным планом «Сталь» («Челик»), предусматривавшим под­чинение всей албанской армии командованию югославского Южного фронта, тогда как за северную и западную части Албании отвечал югославский Адриатический фронт90. Об этом оперативном плане знал и албанский Генеральный штаб, который не представил особых замечаний91. С другой стороны, советское военное руководство счи­тало югославский военный план нереальным и отказалось поставить требуемые вооружение и военную технику92.
Несмотря на принятые меры, ситуация улучшилась ненамного. Положение в албанской армии оставалось тяжелым, а вооруженные инциденты на границе с Грецией происходили все чаще. Поэтому 25 февраля 1948 г. в Тиране состоялась встреча, на которой при-
87
АЈ. 836. I-3-b/659 (запись разговора министра Симича с советником советского
посольства Ивановым, 12 февраля 1948 г.).
88
ИАБ. 1630. К. 3 (запись от 6 марта 1948 г.).
89
ВА. АЈНА. ГШ-10. К. 372. 60 (отчет генерала Купрешанина Генеральному шта-
бу Югославской армии, 16 марта 1946 г.).
90
Подробнее о югославском военном плане см.: Životić A. Zašto je reorganizovana
Jugoslovenska armija 1948? Ratni plan «Maksimum»? // Historija XX veka. 2008. № 1. S. 57–71.
91
ВА. АЈНА. ГШ-10. К. 372. 41 (телеграмма генерала Хамовича генералу Купре-
шанину, 4 марта 1948 г.).
92
АЈ. 836. I-3-b/651 (телеграмма Владимира Поповича Иосипу Брозу Тито,
9 марта 1948 г.).
146
сутствовали Энвер Ходжа, Бечир Балуку, Кочи Дзодзе, Кристо Темелько, Саво Златич и Милан Купрешанин. На встрече рассма­тривались вопросы, связанные с организацией системы обороны. Энвер Ходжа повторно поднял вопрос о вводе югославских частей в Албанию, подчеркнув, что это единственная гарантия успешной обороны. Югославские представители выступали очень осторожно, заявив, что албанская сторона должна повторно подать это предло­жение, и Ходжа согласился, пообещав уведомить об этом и советское правительство. Сложилось впечатление, что албанцы всерьез рассчи­тывают на югославскую помощь, но при этом стремятся к четкой со­гласованности с позицией советского правительства93.
Кочи Дзодзе и Энвер Ходжа сразу же проконсультировались с со­ветскими представителями в Албании, подчеркнув тяжесть ситуации и необходимость югославского военного присутствия в Албании. Договорились дождаться ответа советского правительства перед за­ключением соглашения с югославской стороной94.
О проблемах обороны своей южной границы, а также о тихом конфликте с югославской военной миссией албанское руководство 13 марта 1948 г. уведомило советское Политбюро. Албанцы ожидали прибытия югославской дивизии в район Корчи, который они были готовы объявить югославской военной зоной. Они также сообщили о конфликте с генералом Купрешанином, который отмечал слабость албанской армии и полагал, что она способна сопротивляться в слу­чае агрессии не более десяти дней. Также Купрешанин просил ввести югославские вооруженные силы в Корчу, обосновывая это тем, что следующие две югославские дивизии из Черногории и Косово могут быть направлены в Эльбасан только через 15 дней, поскольку такой срок требуется им для прибытия на место назначения, и требовал срочно мобилизовать около 10 тыс. резервистов и переформировать две дивизии в горные, чтобы подготовить их для обороны погранич­ного фронта.
Албанцы запросили мнение советского правительства об этом. Они считали, что в случае нападения будет достаточно двух юго­славских дивизий, базирующихся рядом с Охридом, и подчеркива­ли преимущества труднопроходимой местности для обороны. Они сообщали, что распределили две дивизии вдоль границы с Грецией, о чем также подробно информировали советского военного атташе
93
АЈ. 507/IX. Албанија. I-163 (депеша Саво Златича Александру Ранковичу,
26 февраля 1948 г.).
94
Там же. I-164 (депеша Саво Златича Александру Ранковичу, 28 февраля
1948 г.).
147
в Тиране. В случае нападения они ожидали масштабную военную по­мощь от Югославии95.
Чтобы оценить ситуацию в Албании и обороноспособность в слу­чае греческого нападения, а также ознакомиться с фактическими мас­штабами югославского присутствия в Албании, советское Политбюро составило два подробных анализа положения в албанской коммуни­стической партии96 и политико-пропагандистской работы в албан­ской армии97 и пришло к заключению, что в гражданских и военных партийных структурах ощущается сильное югославское влияние.
Албанское правительство пыталось балансировать между юго­славскими запросами и советской позицией. Албанское Политбюро на заседании 15 марта 1948 г. приняло твердое решение о необходи­мости тесного и всестороннего сотрудничества с Югославией и ис­пользования ее опыта в развитии партии, армии, государственных учреждений и экономической системы, за что особо выступал Кочи Дзодзе98. Вскоре, 19 марта 1948 г., албанское руководство обрати­лось к советскому Политбюро, спрашивая его мнение о возможно­сти югославского военного присутствия в Албании. Албанцы виде­ли свою армию частью совместного с Югославией южного фронта. Они предлагали унифицировать организацию, вооружение, систему снабжения, обучения и подготовки, внутренний распорядок, админи­стративную систему, идейно-политическую работу и политические органы в армии. Албанцы считали, что планы необходимо разрабаты­вать в Белграде, куда они направят своих представителей для коор­динирования данного процесса. Они просили о совместном бюджете, унификации законных нормативных актов и тесном сотрудничестве двух генеральных штабов, о присутствии югославских военных ин­структоров в Албании, введении одинаковой системы мобилизации и подготовки боевых резервов99.
Советская сторона опасалась непосредственного югославского во­енного присутствия в Албании и вместе с тем пыталась обеспечить югославскую помощь в защите албанских границ. Когда албанское Политбюро обратилось к советскому с просьбой выразить официаль-
95
РГАСПИ. Ф. 17-П. Оп. 128. Д. 472. Л. 84–89 (доклад о защите албанско-грече-
ской границы, 13 марта 1948 г.).
96
Там же. Л. 98–105 (отчет о воспитательной работе в албанской коммунистиче-
ской партии, 15 марта 1948 г.).
97
Там же. Л. 90–97 (доклад о действиях партийных органов в албанской армии,
15 марта 1948 г.).
98
Там же. Л. 72–76 (отчет о заседании Политбюро Центрального комитета Ком-
мунистической партии Албании, 15 марта 1948 г.).
99
Там же. Л. 77–83 (доклад о необходимости унификации югославской и албан-
ской армии, 19 марта 1948 г.).
148
ное мнение, решение уже было принято, о чем югославская сторона располагала актуальными сведениями еще в начале марта того же года. Одновременно французский военный атташе в Белграде, аккре­дитованный и в Тиране, в начале марта посетил Албанию. Считалось, что его визит имел разведывательную цель, поскольку это был единственный западный военный представитель, аккредитованный
100
в Албании
.
Советы пытались представить ситуацию на албанско-греческой границе совсем в другом свете. Советский посол в Тиране Чувахин 9 марта 1948 г. посетил своего югославского коллегу Иосипа Джерджу и в ходе визита, с насмешкой говоря о вооруженных инцидентах на албанско-греческой границе, заявил, что этот психоз создают ан­гличане и американцы, чтобы в глазах собственной общественности оправдать военные приготовления.
Разговор двоих послов ясно свидетельствовал об отношениях между Югославией и Советским Союзом, поскольку со стороны Чувахина прозвучало много насмешливых комментариев о югослав­ской стороне. В частности, он упомянул самоубийство Нако Спиру, попытавшись переложить на югославскую сторону вину за его смерть
101
.
СССР и объявление о югославско-албанском конфликте
В достаточно неясных политических обстоятельствах, когда во­оруженные инциденты на албанско-греческой границе становились все чаще, отношения между Советским Союзом и Югославией все холоднее, а перспективы югославского присутствия в Албании все более неопределенными, к Иосипу Брозу Тито 17 марта 1948 г. с от­дельным письмом обратился Энвер Ходжа к Брозу касалась продолжения югославской военной и экономиче­ской помощи его стране. Ходжа заявлял, что Албания не располагает необходимыми бюджетными средствами для усиления необходимой инфраструктуры и просил югославской помощи в этой сфере. Он считал, что в случае войны необходимо организовать совместное ко­мандование вооруженными силами двух стран
102
. Суть обращения Ходжи
103
. Ходжа также на-
100
ДАСМИП. ПА. 1948. Ф. 1. 41226 (отчет дипломатической миссии в Тиране
в МИД, 6 марта 1948 г.).
101
АЈ. 507/IX. Албанија. I-166 (депеша Иосипа Джерджи Иосипу Брозу Тито,
10 марта 1948 г.).
102
АЈ. 836. I-3-b/35 (письмо Энвера Ходжи маршалу Иосипу Брозу Тито, 17 марта
1948 г.).
103
Там же.
149
прямую затронул вопрос Балканской федерации, подчеркнув, что это ему посоветовали генерал Купрешанин и Саво Златич, поскольку сложились все необходимые условия для объединения Югославии и Албании. Впрочем, Энвер Ходжа не хотел поднимать этот вопрос до консультации с Брозом и попросил его высказать свое экспертное мнение
104
.
Отношения между Югославией и Албанией осложнялись изо дня в день. Столкновения с албанским военным руководством, плохое обращение с югославскими военными советниками, а также начало конфликта с Советским Союзом привели к тому, что югославский Генеральный штаб 20 апреля в срочном порядке отозвал югославских военных советников и представителей из Албании
105
. Энвер Ходжа сразу же отреагировал, дав Иосипу Брозу Тито через посла Иосипа Джерджу телеграмму, в которой попросил временно приостановить отзыв военных советников и сообщил о письме, направленном им Тито в тот же день нейших распоряжений
106
. Приказ об отзыве был приостановлен до даль-
107
.
В обширном письме Иосипу Брозу Тито Энвер Ходжа старался преуменьшить проблемы, проявляющиеся во взаимоотношениях. Он пытался отрицать обвинения Купрешанина, что в Албании выселя­ют из квартир семьи югославских специалистов, многие югославские специалисты арестованы, перед албанской общественностью посто­янно принижается значение югославской экономической и военной помощи Албании, а также опровергнуть мнение Купрешанина, что в таких условиях невозможно продолжать реализацию достигнутых военных соглашений
108
.
Сразу после этого Ходжа 21 апреля отдельным письмом обратил­ся к Брозу с просьбой отменить приказ об отзыве югославских во­енных представителей из Албании. В этом письме Ходжа подробно расписал, почему он считает необходимым продолжить начатое во­енное сотрудничество. Албанцев особенно пугал тот факт, что приказ об отзыве югославских военных специалистов совпал с приказом об отзыве из Албании советских военных представителей, что во мно­гом осложняло позицию Ходжи. Советы имели совершенно иные ре-
104
АЈ. 836. I-3-b/35 (письмо Энвера Ходжи маршалу Иосипу Брозу Тито, 17 марта
1948 г.).
105
ВА. АЈНА. ГШ-10. К. 372. 20 (приказ Генерального штаба военной миссии
в Тиране, 20 апреля 1948 г.).
106
АЈ. 507/IX. Албанија. I-169 (депеша Иосипа Джерджи Иосипу Брозу Тито,
21 апреля 1948 г.).
107
АЈ. 836. I-3-b/35 (телеграмма генерала Купрешанина начальнику Генерального
штаба ЮА, 24 апреля 1948 г.).
108
АЈ. 836. I-3-b/38 (письмо Энвера Ходжи маршалу Иосипу Брозу Тито, 18 апре-
ля 1948 г.).
150
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности