Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Югославско-советские военные противоречия (1947–1957) искушения союзничества
.pdf
зоны. Сталин не хотел конфронтации с западными державами из-за
Греции. Военное присутствие в Албании могло трактоваться как некая форма провокации. Помимо того, конфликт между Югославией
и Советским Союзом уже тлел, проскальзывая искрами в переписке
и тихих обвинениях партийного руководства, Албания же считалась
югославской зоной влияния. Советы в раздоре с Югославией отзывали своих советников с ее территории и хотели сделать то же самое
в Албании, рассматривая ее как область, подчиненную Югославии.
Сталин отказывался от дальнейшей помощи Албании любого
рода, пока не убедится в действительной остроте ее разногласий
с Югославией. Осознав глубину югославско-албанского конфликта,
Советы 13 апреля отменили решение о возвращении военных советников из Албании, получив таким образом право полностью ознакомиться с работой политических органов албанской армии
109
.
Иосип Броз Тито ответил Энверу Ходже 22 апреля 1948 г. край-
не высокомерным тоном
110
. Югославское партийное руководство,
заявил он, единогласно пришло к выводу, что отношения между государствами ухудшились подобно тому, как это произошло в 1947 г.,
и не замечания генерала Купрешанина об отдельных инцидентах
тому причиной, а албанское правительство использует отдельные
инциденты, чтобы замаскировать главные проблемы
111
. Он напрямую обвинил албанскую сторону в недостатке веры в искренность
югославских намерений в отношении Албании, а также в отрицании
югославской экономической помощи и материальных жертв, которые несет Югославия, чтобы поддержать свою союзницу, и сообщил,
что Югославия не может больше оказывать экономическую помощь
в ущерб собственному народу, раз эта югославская жертва никоим
образом не способствует улучшению взаимоотношений между государствами. Он открыто сказал, что югославская сторона с самого
начала слишком идеалистично рассматривала югославско-албанские
отношения, одновременно признавая, что такой взгляд не соответствовал реальной ситуации и ради реализации совместного будущего необходимо установить взаимоотношения на совершенно новой,
иной основе в соответствии с обоюдными возможностями и международной ситуацией
112
.
Броз уведомил Ходжу о принятом решении отозвать генерала
Купрешанина и сотрудников военной миссии, прибывших в Албанию
109
АЈ. 507/IX. Албанија. I-172 (депеша Саво Златича Александру Ранковичу,
14 апреля 1948 г.).
110
АЈ. 836. I-3-b/38 (письмо Энвера Ходжи маршалу Иосипу Брозу Тито, 21 апре-
ля 1948 г.).
111
Там же.
112
Там же.
151
с ним. Югославская сторона сообщила албанскому правительству,
что отказалась от финансирования албанской армии из своего бюджета в следующем году, но готова решить этот вопрос в форме какого-либо кредита
В тот же день Иосип Броз ответил и на второе письмо Ходжи
113
.
114
Броз сообщил, что отозваны только генерал Купрешанин и прибывшие с ним в Албанию офицеры – из-за враждебного отношения к ним
албанского правительства. Он отрицал связь приказа об отзыве югославских советников с тем, что советские военные советники остаются в Албании, объявив присутствие последних в Албании необходимым по военным и политическим причинам
115
. Броз выразил
готовность продолжить сотрудничество, но подчеркнул, что вера албанских руководителей в искренность югославских намерений в отношении Албании является обязательным условием для этого
116
.
Югославское партийное руководство с самого начала рассматривало проблему взаимоотношений с Албанией в совокупности
с проблемой ухудшения отношений с Советским Союзом. В этом
смысле заседание Политбюро 9 мая 1948 г. является важным для четкого формирования югославского отношения к критике советского
Политбюро и определения отношений Югославии с Албанией. Вместе
с решением отрицательно ответить на письмо советского ЦК и не направлять делегацию на заседание Коминформа в Бухаресте также
были приняты решения по вопросу взаимоотношений с Албанией.
Решили установить отношения между Югославией и Албанией на
абсолютно новой основе, то есть на основании нового межгосударственного договора и ряда двусторонних соглашений, вытекающих
из него, и таким образом полностью прекратить прежнюю практику
и одновременно защитить югославские инвестиции, уже вложенные
в этой стране
117
.
Албанское Политбюро не спешило с ответом. Ответ на письмо
Иосипа Броза был направлен только 23 мая 1948 г.
118
Политбюро
приняло на себя вину за ухудшение югославско-албанских отношений, но резко отрицало обвинение, будто албанское руководство не
.
113
АЈ. 836. I-3-b/38 (письмо Энвера Ходжи маршалу Иосипу Брозу Тито, 21 апре-
ля 1948 г.).
114
АЈ. 507/IX. Албанија. I-174 (письмо маршала Иосипа Броза Тито Энверу Ход-
же, 22 апреля 1948 г.).
115
Там же.
116
Там же.
117
Sednica Politbiroa CK KPJ 9. maja 1948 // Zapisnici sa sednica Politbiroa
Centralnog komiteta KPJ. S. 248–250.
118
АЈ. 507/IX. Албанија. I-175 (письмо Энвера Ходжи Иосипу Брозу Тито, 23 мая
1948 г.).
152
доверяет югославским намерениям в отношении Албании, заявив
о полном доверии к Югославии и ее государственному и партийному руководству
119
. Албанское партийное руководство на словах поклялось в верности марксизму-ленинизму и братству с Югославией
и ее народами, на словах же признало себя виноватым в ухудшении
отношений, притом обвинило генерала Купрешанина и Саво Златича
во враждебности к Албании
120
, но постаралось не углубляться в суть
разногласий, прося продолжить начатое сотрудничество на старых
основаниях, как будто за это время не произошло ничего такого, что
могло значительно испортить отношения между двумя странами
и двумя коммунистическими партиями.
Югославское Политбюро ответило уже 31 мая 1948 г., предложив
албанскому правительству направить в Белград делегацию для переговоров о взаимоотношениях и продолжении экономического и военного сотрудничества
121
.
Для югославской стороны представляло большую загадку отсутствие Кочи Дзодзе на общественной сцене в середине июня
1948 г. После ряда попыток получить разведывательные данные югославы пришли к заключению, что он находился в Москве вместе с советским военным атташе в Тиране полковником Соколовым и оба
вернулись в Тирану 18 июня 1948 г.
122
С другой стороны, Энвер Ходжа
24 июня встретился в Варшаве с Молотовым. В ходе встречи Ходжа
настаивал на советской позиции по вопросу взаимоотношений между
Югославией и Албанией. Он передал Молотову албанскую позицию:
начало конфликта между Югославией и Советским Союзам открыло албанцам глаза, так как они считали, что предыдущие действия
югославов в Албании были скоординированы с Советами
123
. По словам Ходжи, переломным моментом для албанского руководства стал
визит в Москву летом 1947 г. Молотов предложил Ходже полную
поддержку, подчеркнув право Албании развивать экономические
отношения и с другими социалистическими странами, а не только
с Югославией
124
.
Естественно, разговор с Молотовым дал албанскому партийному
руководству особый стимул разорвать все экономические и военные
связи с Югославией, что также повлияло на решительность и агрессивность албанцев по отношению к Югославии.
119
Там же.
120
Там же.
121
Там же (письмо Политбюро ЦК КПЮ Политбюро ЦК КПА, 31 мая 1948 г.).
122
Там же. I-186 (депеша Сафета Филиповича ЦК КПЮ, 19 июня 1948 г.).
123
Из дневника В. М. Молотова, 24 июня 1948 г. // Восточная Европа в документах российских архивов: В 2 т. / под ред. Г. П. Мурашко. М.; Новосибирск, 1997–1998.
Т. 1. С. 903–906.
124
Там же.
153
Крах югославско-албанского военного сотрудничества
Ситуация в самой Албании стала сложной и запутанной. Тяжелее
всего албанскому руководству было объяснить армии изменение позиции касательно Югославии и ухудшение отношений с этой стра-
125
ной
. Из-за контактов с албанскими офицерами, в частности с начальником Политического управления генералом Кристо Темелько,
албанская сторона 24 июня 1948 г. потребовала отозвать югославского политического инструктора полковника Шпиро Срзентича
Александр Ранкович советовал Срзентичу остаться в Албании, пока
ему не сообщат реальные причины его высылки, и одновременно
упрекнул его в том, что он зашел слишком далеко в разговорах с албанскими коллегами
ных дел Югославии 1 июля подало ноту протеста
127
. Из-за этого случая Министерство иностран-
128
. В таких обстоятельствах югославский Генеральный штаб 30 июня 1948 г. приказал
всем югославским военнослужащим срочно покинуть Албанию,
и в результате военные отношения между двумя странами прекратились практически полностью
129
. Одновременно вернулись в Албанию
все 225 албанских курсантов, находившиеся в югославских военных
школах и академиях, а также еще большее число учащихся и студентов гражданских школ и факультетов
130
. Так завершилось широкое
и разностороннее взаимное военное сотрудничество и нашла свой
конец очень разветвленная система югославской военной помощи
и присутствия в этой стране.
После разрыва с Югославией Албания попала в крепкие советские союзнические объятия. Хотя очевидно, что албанцы разрывали отношения с Югославией с помощью и по советам СССР, они,
судя по советским источникам, вышли за рамки, которые для них
установила советская сторона. Уже в начале сентября 1948 г. советское Министерство иностранных дел советовало албанскому правительству максимально защитить границы с Югославией и Грецией,
полностью закрыть границу с Грецией на два месяца, а также не разрывать все отношения с Югославией, особенно экономические, и на-
126
.
125
АЈ. 836. I-3-b/40 (отчет полковника Шпиро Срзентича генерал-лейтенанту
Светозару Вукмановичу-Темпо, 6 июня 1948 г.).
126
Там же (телеграмма Сафета Филиповича Александру Ранковичу, 25 июня
1948 г.).
127
Там же (телеграмма Александра Ранковича Шпиро Срзентичу, 26 июня
1948 г.).
128
Там же (нота МИД Югославии в МИД Албании, 1 июля 1948 г.).
129
ВА. АЈНА. ГШ-10. К. 372. 59–34 (телеграмма Генерального штаба югославской
военной миссии в Тиране, 30 июня 1948 г.).
130
Dimitrijević B. JNA od Staljina do NATO pakta. S. 90.
154
чать с ней переговоры обо всем, что, по мнению правительства, нарушало албанскую независимость
131
. Молотов от имени Сталина резко
упрекнул советского посла в Тиране Чувахина, который в нарушение
инструкций своего министерства рекомендовал албанцам полностью прекратить любые отношения с Югославией
132
. Тем не менее
албанцы в противостоянии Югославии перешли определенную им
советским руководством грань. В конце 1948 г. советское влияние
в Албании усилилось, в том числе в области политической работы
в армии, в результате применения советских методов вместе с вытеснением остатков югославского влияния
133
. Из-за прекращения обучения в югославских военных школах и академиях в Советский Союз
осенью 1948 г. была направлена на учебу большая группа албанских
офицеров
134
.
Кризис в югославско-албанских отношениях в конце 1947 г. –
начале 1948 г. совпал с кризисом в югославско-советских отношениях. Конкретным поводом для разрыва послужило югославское
военное присутствие в Албании. Намерение югославов направить
в Албанию одну дивизию без предварительного уведомления советского правительства стало детонатором. Однако, несмотря на то
что это событие, несомненно, сыграло роль непосредственного повода, причины конфликта гораздо глубже, и их необходимо искать
как в противоречиях югославско-албанских отношений с 1944 по
1948 г., так и в советском восприятии отношений на Балканах, советском понимании роли Югославии в международных отношениях
и ее присутствия в Албании, а также советском взгляде на положение
Албании в социалистическом мире. Важную проблему в отношениях между Советским Союзом, Албанией и Югославией представлял
греческий вопрос. Благодаря имеющимся доступным историческим
источникам становится абсолютно ясно, что Советский Союз не
хотел углубления конфликта в Греции и пытался контролировать
своих балканских союзников, оказывавших помощь греческому партизанскому движению. Слишком сильная югославская позиция на
Балканах, опыт собственной революции, широта югославского революционного порыва и возможность для Югославии через Албанию
131
РГАСПИ. Ф. 82 (В. М. Молотов). Оп. 2. Д. 1123. Л. 1–2 (директива советскому
представителю на переговорах с Энвером Ходжей, 12 сентября 1948 г.).
132
Там же. Л. 3–5 (письмо Молотова Чувахину, 15 сентября 1948 г.).
133
РГАСПИ. Ф. 17-П. Оп. 128. Д. 474. Л. 65–80 (советское руководство по политико-пропагандистской работе в командовании, частях, учреждениях и школах албанской армии).
134
АВП РФ. Ф. 157-ПА. Оп. 3. Д. 3. П. 2 (ноты в связи с направлением албанских
офицеров на обучение в Советский Союз в 1948 г.).
155
выйти к Средиземному морю грозили, если смотреть с советской точки зрения, стать проблемой внутри социалистического мира. Из-за
этого возник конфликт, Албания в нем стала местом, где произошла
эскалация кризиса во взаимоотношениях, а также своими агрессивными выступлениями, при исключительной важности албанского
фактора внутри самой Югославии, отвлекала внимание югославского правительства от других достаточно крупных проблем, возможная
повторная радикализация которых угрожала вылиться в нарушение
договоров, заключенных Советским Союзом со своими западными
союзниками еще в ходе Второй мировой войны.
Для Югославии конфликт с Албанией стал сильным ударом не
только в политическом и военном плане, но и в экономическом, изза очень крупных инвестиций в Албании, которые югославское правительство уже никак не могло вернуть и которые такой разоренной
войной стране, как Югославия, были более чем необходимы.
ПОПЫТКА ВОССТАНОВЛЕНИЯ ЮГОСЛАВСКО–
СОВЕТСКИХ ВОЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ
Проблемы нормализации югославско-советских
отношений
Рубеж 1956–1957 гг. ознаменовался ухудшением югославско-советских отношений. Нормализация взаимоотношений после ожесточенного противостояния с 1948 г., начавшаяся в середине 1953 г.
благодаря нерешительной советской инициативе, продолжилась
тайной перепиской партийного и государственного руководства обеих стран на протяжении следующего года и визитом советской государственной делегации в Белград в 1955 г., а своего апогея достигла
в 1956 г. Ответный визит югославских партийных руководителей
в Москву в июне 1956 г., обмен несколькими делегациями, совместные выступления по актуальным международным вопросам, в том
числе по поводу отношений внутри социалистического лагеря, обещали полное примирение двух стран1. Однако советская интервенция в Венгрию быстро свела эти достижения на нет. Недовольство
Югославии методами осуществления интервенции, похищением
Имре Надя, а также отношением Советов к другим социалистическим
странам выплеснулось в ноябре 1956 г. 11 ноября в Пуле президент
1
Подробнее о нормализации отношений между Югославией и Советским Союзом см.: Аникеев А. С. Как Тито от Сталина ушел: Югославия, СССР и США и начальный период холодной войны (1945–1957). М., 2002; Едемский А. Б. От конфликта к нормализации: Советско-югославские отношения в 1953–1956 годах. М., 2008;
Kaлинова Е., Баева И. Следвоенното десетилетие на българската външна политика
(1944–1955). София, 2003; Vykoukal Ј., Litera B., Tejchman М. Východ, vznik, vývoj a
rozpad sovětskeho bloku, 1944–1989. Praha, 2000; Pelikán Ј. Jugoslávie a východní blok,
1953–1958. Praha, 2001; Borozan Đ. Posrednik mira između gvozdenih zavesa (Razgovori
Tito–Hruščov u Moskvi 1956) // Vojnoistorijski glasnik. 1997. № 1. S. 93–114; № 2–3.
S. 133–153; Tripković Đ. Uspon i pad jugoslovensko-sovjetskih odnosa 1956. godine //
Istorija XX veka. 1998. № 2. S. 129–141; Трипковић Ђ. XX конгрес Комунистичке
партије Совјетског Савеза и југословенско-совјетски односи // Архив. 2001. № 2.
С. 200–212; Димић Љ. Јосип Броз и Никита Сергејевич Хрушчов – Разговори у Београду, 27. мај – 2. јун 1955 // Историјски гласник. 1997. № 1–2. С. 55–66.
157
Югославии Иосип Броз Тито произнес резкую речь, в которой осудил советскую политику касательно остального социалистического
мира2. Затем последовала реакция советского руководства, которое,
несмотря на явное недовольство речью Тито, не хотело предпринимать радикальных шагов, а предпочло придерживаться более умеренного политического курса. Начало нового конфликта с Югославией,
по мнению Советского Союза, повредило бы советским интересам
в долгосрочной перспективе, особенно после очевидного ослабления
советского международного влияния из-за интервенции в Венгрии.
В переписке руководителей двух компартий в конце 1956 и начале
1957 г. югославская сторона усматривала намерение СССР сократить
существующие межпартийные контакты и продолжить межгосударственное сотрудничество3.
Югославия надеялась, что начавшийся идеологический конфликт
не будет перенесен на межгосударственный уровень, но советская
сторона быстро развеяла эту иллюзию. Уже в январе 1957 г. Хрущев
сообщил Тито, что Советский Союз откладывает начало реализации
кредитного соглашения с Югославией, касающегося строительства
алюминиевого завода, а также монтажа оборудования на заводах
по производству удобрений и тепловых электростанциях. В качестве причины отсрочки было указано, что Советскому Союзу срочно необходимо оказать экономическую помощь Венгрии, Польше
2
Подробнее об отношении Югославии к кризису в Венгрии см.: Dimić Lj. Josip
Broz, Nikita Sergejevič Hruščov i mađarsko pitanje // Tokovi istorije. 1998. № 1–4. S. 23–
59; Gibianski L. Sovjetsko-jugoslovenski odnosi i Mađarska revolucija 1956. godine //
Jugoslovenski istorijski časopis. 1996. № 1–2. S. 151–170; Gibianskii L. Soviet-Yugoslav
Relations and the Hungarian Revolution of 1956 // Cold War International History
Project Bulletin. 1998. Vol. 10. P. 139–148; Granville J. The Soviet-Yugoslav Detente,
Belgrade-Budapest Relations and Hungarian Revolution (1955–1956) // Hungarian
Studies Rewiev. 1997. No. 1–2. P. 15–63; Idem. Josip Broz Tito’s Role in the 1956 «Nagy
Аffair» // Slavonic and East European Review. 1998. Vol. 4. P. 672–702; Idem. Hungary,
1956: The Yugoslav Connection // Europe-Asia Studies. 1998. Vol. 3. P. 493–517; Kovačević K. Yugoslav-Hungarian Relations, 1953–1956 // Velike sile i male države u Hladnom
ratu – slučaj Jugoslavije. Beograd, 2005. S. 140–158; Marković P. Jugoslavija i Mađarska
kriza 1956. godine u svetlu britanskih izvora i pisanja beogradske štampe // Balkan posle
Drugog svetskog rata. Beograd, 1996. S. 143–154; Rajak S. Jugoslovensko-sovjetski odnosi
u 1956. godini i Mađarska kriza u izveštajima britanskih diplomata u Beogradu // Istorija
XX veka. 2000. № 2. S. 83–97; Ripp Z. Hungary’s Part in Soviet-Yugoslav Conflict, 1956–
58 // Contemporary European History. 1998. Vol. 2. P. 197–225; Cold War International
History Project Bulletin – Working Papers 54. Washington, 1996. P. 1–44; Мусатов В. Л.
СССР и венгерские события 1956 г.: Новые архивные материалы // Новая и новейшая
история. 1993. № 1. С. 3–22; Гибианский Л. Я. Н. С. Хрущев, И. Броз Тито и венгерский кризис 1956 г. // Новая и новейшая история. 1999. № 1. С. 10–29.
3
Подробнее о югославско-советском конфликте после Венгерского кризиса см.:
Богетић Д. Нова стратегија спољне политике Југославије, 1956–1961. Београд, 2006;
Tripković Đ. Jugoslavija – SSSR, 1956–1971. Beograd, 2013.
158
и Восточной Германии4. Хотя Советский Союз, стремясь укрепить
шаткое равновесие внутри возглавляемого им блока, столкнулся
с большими финансовыми затратами, реальная причина отсрочки
кредитного соглашения с Югославией носила, скорее, политический характер. Речь шла о радикальной реакции на политику правительства Югославии и отставки среди работников ее госаппарата.
Переговоры по вопросам экономического сотрудничества, шедшие
в январе и феврале 1957 г., определенно свидетельствовали о том, что
требующая отложить кредитное соглашение на несколько лет советская сторона от принятого решения не откажется и будет открыто использовать его в политических целях, понимая жизненно важное значение для Югославии строительства алюминиевого завода, который,
по советской задумке, следовало осуществить с помощью Восточной
Германии5. Поскольку Югославия в тот момент независимость
Восточной Германии еще не признала, такое экономическое и политическое давление югославы расценили как принуждение к установлению дипломатических отношений с этой страной и признанию ее
полноправным членом международного сообщества.
Помимо экономического, с советской стороны последовало также политическое и пропагандистское давление. Прямых нападок
и официальных заявлений советская сторона избегала, однако ею
повсеместно использовались такие давно известные югославской
стороне методы, как открытая критика в прессе, а также осуждение
со стороны правительств и прессы других социалистических стран.
Югославских коммунистов обвиняли в идеологических «уклонах»,
отступлении от основных постулатов марксизма-ленинизма, внедрении капиталистических идей в социалистическую практику и несоблюдении принципов пролетарского интернационализма6.
Югославскую сторону беспокоило охлаждение отношений
с Советским Союзом. Поэтому Белград попытался через посла
Велько Мичуновича7 установить прямую связь с Хрущевым и, кон-
4
АJ. 507/IX. СССР. 119/I-85 (письмо Н. Хрущева И. Б. Тито, 29 декабря
1956 г.).
5
АJ. 837 (КПР). I-5-b/99-5 (отчет Николы Минчева, 20 февраля 1957 г.).
6
Tripković Đ. Jugoslavija – SSSR. S. 65–66.
7
Велько Мичунович (1916, Велестово под Цетине – 1984, Белград) вступил
в КПЮ в 1934 г., будучи учащимся гимназии г. Цетине. Изучал юриспруденцию и являлся одним из руководителей студенческого движения. Занимал ряд политических
и военных должностей в подразделениях НОАЮ во время Второй мировой войны.
Награжден Орденом Народного героя. После войны был помощником министра внутренних дел ФНРЮ, а с 1952 г. – заместителем секретаря Министерства иностранных дел. С 1956 по 1958 г. – посол ФНРЮ в Москве, по возвращении на родину назначен на пост заместителя государственного секретаря иностранных дел. С 1962 по
159
тактируя с ним, направить взаимоотношения в более благоприятное
русло. Хрущев принял посла Мичуновича сразу после его возвращения из Белграда, но беседа не принесла сколько-нибудь заметных
результатов. Советский лидер обвинял в ухудшении отношений
югославскую сторону, которая якобы разрушила дружбу, поставив
на первое место собственные взгляды, старался опровергнуть тезис
Мичуновича о вреде переноса идеологической борьбы на уровень
межгосударственных отношений и настаивал, что инициатива по
улучшению последних должна исходить от югославской стороны.
По мнению Мичуновича, главной причиной конфликта служило
желание Советского Союза изолировать Югославию от других восточноевропейских стран, поскольку ранее ему не удалось вернуть
Югославию в восточный блок8.
Тем не менее советская сторона не желала усиления конфликта
с Югославией. Настойчивые попытки дать понять Югославии и ее
руководству, что Советы не станут терпеть агрессивный тон во взаимном диалоге, соседствовали с убеждением, что идти на открытый
конфликт с Югославией не следует, учитывая возможность ее возврата в восточный блок. Поэтому первые признаки потепления отношений с советской стороны появились еще в марте 1957 г., найдя
отражение в подписании товарных соглашений9.
В ходе общения с представителями Югославии советская сторона
неоднократно после этого выражала желание преодолеть существующие недоразумения и установить дружеские отношения10.
«Прилив и отлив» в возобновлении военных связей
Югославско-советские военные отношения после 1948 г. совершенно сошли на нет в соответствии с общей тенденцией, наблюдавшейся тогда в межгосударственных и межпартийных отношениях.
Нормализация отношений, начавшаяся тайной перепиской в 1954 г.,
продолжившаяся визитом советской делегации в Белград в 1955 г.
и активизировавшаяся в ходе ответного визита югославской делегации в Москву в 1956 г., привела к усилению в том числе и взаимных
военных контактов. Первые новые военные контакты, осуществлен-
1967 г. посол в США. С 1967 г. являлся председателем Комитета по внешней политике
Союзной скупщины.
8
Mićunović V. Moskovske godine (1956–1958). Zagreb, 1977. S. 230–232.
9
АJ. 837. I-5-b/99-5 (телеграмма Велько Мичуновича Добривое Видичу, 29 марта
1957 г.).
10
Там же (телеграмма Велько Мичуновича Добривое Видичу, 3 мая 1957 г.).
160
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]