Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Цивилизационные вызовы современной России право, управление, культура в межнациональных отношениях. Монография
.pdf
чение в школах, создание средств массовой информации и пр.) и учет особенностей культурных и иных традиций населения.
Национально-культурная автономия — предоставление особых прав
национальным меньшинствам, проживающим не компактно, а разрозненно, для
развития и сохранения национальной культуры, традиций, языка. Для реализации этих целей автономии создают свои организации и выборные органы; они
могут иметь представителя в органах государственной власти.
В настоящее время количество автономий в мире растет (например,
в 2000 г. административной автономией стал Уэльс в Великобритании).
Федеративное устройство в большинстве стран основано на чисто территориальном принципе (в США, Бразилии, Мексике, Австралии, Германии, Австрии и др.). Однако в некоторых странах все субъекты федерации или часть их
организованы с учетом национального (этнического, религиозного, языкового)
состава населения. Так, в Канаде 9 провинций англоязычные, а одна (Квебек)
франкоязычная; в Бельгии один из субъектов федерации франкоязычный, другой
нидерландскоязычный, а третий смешанный (наряду с этим Бельгийская конституция 1980 года признает существование трех сообществ — французского, фламандского и немецкоязычного, которые имеют свои советы, обеспечивающие
культурно-национальную автономию этих сообществ); в Индии в 1956 г. система
штатов была переформирована с учетом так называемого лингвистического
принципа, хотя это и не повсеместно привело к положению «один язык — один
штат»; в Швейцарии, где население говорит на четырех языках, субъектами федерации являются 23 кантона, однако, как правило, население каждого кантона
в национально-языковом отношении однородно.
Существуют как специализированные типы автономии (самоуправление
в области или культуры, или религии, или образования), так и неспециализированные, в которых автономные функции сосредоточиваются в сфере общего
управления территорией (административная и политическая автономии).
В каждом конкретном случае, за исключением крупных федеративных государств (России, Малайзии, Нигерии и др., где попытки найти универсальное
решение для всех субъектов федерации обусловлены остротой конкуренции за
ограниченные ресурсы), найденные решения обычно отражают компромисс
между потребностями меньшинства и центрального правительства. Поскольку
потребности, например, языковых и религиозных меньшинств существенно
различны, найденные формулы федерализма или автономизации также оказываются разными. Обычно термином «автономия» обозначают независимость
действий на внутригосударственном уровне, в то время как оборона и внешняя
141
политика оказываются в ведении федеральных органов власти. Однако известен
ряд случаев, когда у регионального правительства существует право заключения международных соглашений в областях культуры и экономики. Оценить
степень независимости того или иного автономного образования можно в ходе
анализа распределения властных полномочий между центральным и местным
правительствами в трех главных ветвях власти: законодательной, исполнительной и судебной. В большинстве известных сегодня автономных устройств существуют исполнительные органы власти и глава администрации (губернатор,
президент, премьер-министр и т. п.), который может быть независимым от законодательной власти (как, например, в США), либо, напротив, ответственным
перед ней (как в британской парламентской модели).
Специализированные автономии (культурные и языковые, как, например,
у бельгийских языковых сообществ) обычно не обладают собственной законодательной властью.
Сфера языка и образования является зачастую настолько важной для удовлетворения интересов и потребностей меньшинств, что именно права в этих
областях становятся фокусом борьбы и наиболее часто передаются в компетенцию местных властей. Например, в случае Аландских островов права в сфере
образования, в частности использование шведского как языка школьного обучения, явились главной причиной движения за большую автономию.
Специализированные автономии неполитического характера (культурная,
языковая и религиозная) устраиваются для защиты соответствующих сфер жизни меньшинств от вмешательства центрального правительства. В ведении
управленческих структур таких образований могут находиться и вопросы, связанные с местным налогообложением, образованием и социальным обеспечением, однако, как правило, все они ограничиваются целями поддержания местных языков, обычаев и религиозных практик.
Особый случай представляют расселенные меньшинства, для охраны
прав которых используются специальные формы самоуправления — национально-культурная автономия и персональная автономия. Относительно последней можно утверждать, что, несмотря на развитую теорию, созданную австромарксистами (главным образом работами К. Реннера и О. Бауэра), опыт
практического применения этой формы остается весьма ограниченным и исчерпывается коротким периодом, а точнее, попыткой ее использования в Дальневосточной Республике и законодательной деятельностью украинской Рады
в 1918 г. Тем не менее эту форму нельзя сбрасывать со счетов, тем более что
она активно пропагандируется и внедряется в России, если судить по наличию
142
разнообразных законопроектов. Однако на практике гораздо чаще используется
национально-территориальная автономия.
Впервые идея национально-культурной (или национально-персональной)
автономии получила детальную разработку в конце XIX в. в трудах упомянутых выше австрийских социал-демократов К. Реннера и О. Бауэра. В своей теории они усматривали оптимальный способ разрешения национальных противоречий и, прежде всего, обеспечения прав национальных меньшинств. Суть ее
определяется объективными потребностями реальной действительности, поскольку национальное меньшинство, чтобы защитить себя, должно предстать
перед государством в качестве субъекта национальных прав, обладать правом
коллективного юридического лица, правомочного решать задачи, связанные с
национально-культурным развитием данной этнической группы. Эти идеи легли в основу Бронкской программы (1899 г.) по национальному вопросу, где выдвигался принцип территориально-федеративного устройства Австрии. В своей
теории К. Реннер делал упор на нацию как на некую духовно-культурную общность, а О. Бауэр добавлял к этому и такой признак, как исторически сложившийся психофизический тип людей, связанных общностью языка и территории.
Сам этот термин, где слова «национальный» и «культурный» подчас менялись
местами, употреблялся австромарксистами лишь описательно. Противоречия
вызывал в основном вопрос о том, как должны «автономизироваться» нации: по
территории проживания либо персонально по всей территории Габсбургской
монархии. К. Реннер полагал, что только государство может дать юридическиправовые рамки межнациональным отношениям. О. Бауэр, со своей стороны,
считал, что, решая в долгосрочном плане национальную проблему, государство
обеспечивает собственное благополучие, минимизируя центробежные тенденции. Однако у этих исследователей не было четкости в обосновании своей точки зрения: они смешивали территориальную автономию, элементы федерализма (предлагая двухпалатный парламент) и национально-культурной автономии.
Уже в начале ХХ в. австромарксисты увязывали культурную автономию отдельных наций с их сохранением в составе единого государства, передающего
национальным областям право решать вопросы культуры, языка, образования,
обычаев отдельных народов, не ставя при этом вопрос об их независимости.
Идея национально-персональной автономии К. Реннера и О. Бауэра очень
скоро приобрела широкую популярность не только в Австро-Венгрии, но и за
ее пределами, прежде всего, в многонациональной России. Она вошла в программы многих национальных и общероссийских партий. После Февральской
революции идея национально-культурной автономии переходит в практиче-
143
скую плоскость. Одной из первых попыток воплощения ее в жизнь было провозглашение мусульманскими съездами в Казани в мае-июне 1917 г. культурнонациональной автономии мусульман внутренней России и Сибири.
В сентябре 1917 г. в Киеве состоялся конгресс народов России, провозгласивший право всех народов, ее населяющих, как на национально-территориальную, так и на экстерриториальную (национально-культурную) автономию.
Эта идея последовательно проводилась в жизнь правительством Украинской
Народной Республики (УНР), провозглашенной в ноябре 1917 г.
9 января 1918 г. высшим органом государственной власти УНР — Украинской Центральной радой — был принят закон, предоставлявший право на экстерриториальную автономию трем крупнейшим национальным меньшинствам Украины: русским, полякам и евреям. Для других народов это право могло предоставляться при условии наличия заявления о принадлежности к данной
национальности не менее 10 тыс. граждан. Это был первый в мировой истории закон, реализовывавший на практике идею национально-культурной автономии.
Практически идеи национально-культурной автономии стали робко и частично осуществляться после Первой мировой войны (в Австрии, Чехословакии), но особое распространение они получили после Второй мировой войны в
Австрии, Венгрии, Румынии, Швеции, Норвегии и других странах, где создавались советы, общественные объединения и даже этнопарламенты не только
рассеянно, но и компактно проживающих этносов, а также территориально перемещающихся этносов (например, саамов в Норвегии).
В современном мире опыт создания национально-культурных автономий
не так уж велик. В некоторых странах эта форма используется там, где этнические группы живут не компактно, а разрозненно, вперемешку с представителями других этнических групп. При этом они создают свои организации и выборные органы, прерогативой которых являются преимущественно культурноязыковые вопросы, иногда посылают представителя своей этнической группы
в парламент с правом совещательного голоса, имеют своего представителя или
избранный этнической группой совет при правительстве. В качестве примера
в юридической литературе приводятся родина австромарксизма Австрия, где
институт национально-культурной автономии применяется в отношении дисперсно проживающих венгров, словенов, хорватов и чехов (в том числе советы
при правительстве), Венгрия, где имеются более десяти этнических групп, а
также скандинавский ареал (Швеция, Норвегия, Финляндия), где расселены саамы. Последние создают выборные советы, которые часто называются саамскими парламентами. В мировой практике национально-культурная автономия
144
применяется и для компактно расселенных этнических групп. Например, в России региональные национально-культурные автономии татар практически созданы только в местах их компактного проживания (Ульяновской области).
Аналогично решается вопрос немцами Поволжья и представителями казахской
диаспоры в Оренбургской области, Республике Алтай и др. В Австрии в 1976 г.
был принят Закон о национальных меньшинствах, касавшийся, прежде всего,
словенского меньшинства, проживавшего в южной земле Австрии — Каринтии. Закон не только зафиксировал равные права нацменьшинств с правами
остальных граждан Австрии, но и определил порядок тех особых прав, которыми пользовались меньшинства в местах их компактного проживания. Там создавались специальные Советы национальных меньшинств, вводились двуязычные топографические обозначения, закреплялось право использования
языка меньшинств в госучреждениях, находящихся в соответствующих населенных пунктах, и т. д. О том, что национально-культурная автономия может
существовать на территориях компактного расселения народа, свидетельствует
опыт лужицких сербов. В 1990 г. федеральный канцлер ФРГ Г. Коль обязал
правительства земель Бранденбург и Саксония, где проживают лужицкие сербы, определить правовое положение сербских сограждан с точки зрения конституционного нрава. В июне 1991 г. Саксония, Бранденбург и Федерация создали фонд (общественную организацию) с целью сохранения прав и национальной идентичности лужичан. Финансирование этой государственной
программы было разделено следующим образом: 50 % — Федерация, 35 % —
Саксония и 15 % — Бранденбург. В отличие от датчан, проживающих в Шлезвиг-Голштейне, которые хотя и представляют в Германии национальное меньшинство, но имеют свою государственность, собственную партию (Союз избирателей Южного Шлезвига) и, соответственно, представителя в ландтаге, лужичане, также представляя национальное меньшинство, считают себя
обделенными государством. Их «защитное» объединение «Домовина» все более активно поднимает вопрос о расширении своего политического и культурного статуса. Не все просто и с саамским парламентом. Представители саамов,
отмечая важность своего парламента для отстаивания экономических, территориальных (районы выпаса оленей) и культурных интересов этого народа, в то
же время признают, что данный орган по своим полномочиям принципиально
не отличается от существовавших до этого саамских национальных. Тем не менее такого рода издержки не должны порождать скептического отношения к
институту национально-культурной автономии. Происходящий в мире процесс
нарастания конфликтных ситуаций на этической основе требует как раз усиле-
145
ния внимания к данной форме общественной организации. Она может помочь
разрешению ряда насущных проблем русскоязычного населения стран Балтии,
лезгин в Азербайджане и т. д. Для полиэтнической России эта форма особенно
актуальна.
Автономия в Российской Федерации — это самостоятельное осуществ-
ление государственной власти находящимися в ее составе национальногосударственными образованиями в пределах компетенции, устанавливаемой
федеральными органами государственной власти при участии соответствующей
автономной единицы. Автономия в Российской Федерации построена по национальному признаку. Это значит, что она создается с учетом национального состава населения, проживающего на ее территории.
Фактически она представляет собой общественное объединение граждан
Российской Федерации, относящих себя к определенной этнической общности,
находящейся в ситуации национального меньшинства на соответствующей территории, на основе их добровольной самоорганизации в целях самостоятельного решения вопросов сохранения самобытности, развития языка, образования,
национальной культуры.
Национально-культурная автономия основывается на принципах свободного волеизъявления граждан при отнесении себя к определенной этической
общности, добровольных самоорганизации и самоуправления, многообразия
форм внутренней организации национально-культурной автономии, сочетания
общественной инициативы с государственной поддержкой, уважения языка,
культуры, традиций и обычаев граждан различных этнических общностей, законности.
Деятельность национально-культурной автономии в настоящее время
в России регулируется Федеральным законом от 17 июня 1996 г. № 74-ФЗ
«О национально-культурной автономии». Закон определяет национальнокультурную автономию как форму национально-культурного самоопределения
граждан России.
Национально-культурные автономии могут быть местными (городскими,
районными, поселковыми, сельскими), региональными, федеральными. Они
учреждаются, соответственно, на общих собраниях, конференциях и съездах, на
которых образуются органы внутреннего управления автономии. Порядок формирования, функции и названия таких органов определяются национальнокультурными автономиями самостоятельно в соответствии с законодательством
РФ об общественных объединениях. Регистрация национально-культурной автономии проходит в органе юстиции в порядке, предусмотренном законодательством РФ.
146
Согласно ст. 4 ФЗ «О национально-культурной автономии», национально-
1
культурная автономия имеет права:
получать поддержку со стороны органов государственной власти и ор-
ганов местного самоуправления, необходимую для сохранения национальной
самобытности, развития национального (родного) языка и национальной культуры; обращаться в органы законодательной (представительной) и исполнительной власти, органы местного самоуправления, представляя свои национально-культурные интересы;
создавать средства массовой информации в порядке, установленном
законодательством Российской Федерации, получать и распространять информацию на национальном (родном) языке;
сохранять и обогащать историческое и культурное наследие, иметь
свободный доступ к национальным культурным ценностям;
следовать национальным традициям и обычаям, возрождать и разви-
вать художественные народные промыслы и ремесла.
Положения о национально-культурных автономиях во многих субъектах
РФ нашли отражение в региональных законах. Так, в саратовском законе
«О культуре» утверждается, что автономия — это форма национально-
культурного самоопределения, представляющая собой объединение граждан
Российской Федерации, относящих себя к определенной этнической общности,
находящихся в ситуации национального меньшинства на определенной территории, на основе их добровольной самоорганизации в целях самостоятельного
решения вопросов сохранения самобытности, развития языка, образования,
национальной культуры1.
Национально-культурные автономии много внимания уделяют духовному
развитию народа, прежде всего, молодежи, проводят различные мероприятия,
дающие возможность формирования взаимопонимания между народами и уважения иной культуры.
Подводя итог относительно самоопределения регионов в рамках федерализма, можно сделать вывод о том, что благодаря правовым актам последних
двадцати лет начало формироваться региональное правовое поле, в котором отражены критерии как территориального, так и этнонационального свойства. Заслугой государства является создание условий для этнонационального творчества. Этим во многом воспользовались национальные субъекты, создавая собственную правовую основу, развивая программное обеспечение развития,
а также создавая национально-культурные автономии.
Закон Саратовской области от 28 июля 2010 г. № 118-ЗСО «О культуре». 2005. С. 3.
147
§ 3.3. СТАНОВЛЕНИЕ НОВОЙ ЭТНОПОЛИТИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ
1
В РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ
В современной России на протяжении многих лет закреплялись общеконституционные нормы, способствующие формированию как общей идентичности, так и отдельных этносов. Отсюда происходит своеобразие этнополитической культуры в российском обществе. Очевидно, что в современном российском обществе складывается новая этнополитическая культура. Несмотря на то,
что многие видят ее развитие в религиозном плане, зачастую в православии,
следует все же признать ее дуализм, проявляющийся как в светском, так и в религиозном миросозерцании.
С целью подтверждения данного вывода обратимся к фактам. Религиозный
фактор в этнополитике современной России приобретает особую значимость
в связи с целым рядом обстоятельств. Наиболее значимыми из них являются диаметрально противоположные процессы: ренессанс православия и исламофобия.
Данная тема отражена в статьях В.В. Слобожниковой1. В названных статьях присутствует методологический подход рассмотрения проблемы с федеральных и региональных позиций.
Опора на религиозный фактор в этнокультурном развитии чревата своими противоречиями и дает свои положительные результаты лишь внутри этнического сообщества, способствуя интеграции, развитию и сохранению культурных ценностей. Для консолидации общества в его этноконфессиональном
многообразии необходимо активизировать федеральный и религиозный факторы этнополитического взаимодействия.
Итак, федеральный компонент религиозного фактора в этнополитике отличают динамизм, новые законы официальной власти, реакция правовой системы, заявления президента, инициативы патриарха Кирилла, партнерство власти
и православной церкви.
Региональный компонент включает в себя новый институционализм, разрешение имущественных споров, связи с общественностью и др. Значимость
федерального компонента очень высока. Поддержка государством церкви дает
свои результаты. Численность религиозных организаций постоянно растет. По
«Четверть века политической науки в российской провинции». Саратов, 2015; Ее же. Властный конституционный потенциал разрешения религиозных противоречий в Саратовской области // Сб. науч.
трудов. Саратов, 29–30 сентября. 2011.
Слобожникова В.В. Официальная власть о религии и политике в современной России // Сб.
148
сравнению с 1990 г. их число увеличилось более чем в 4 раза и составляло
1
2
в 2014 г. 27 тыс.1 К христианам себя относят 85–95 млн человек2.
В политическом процессе положительно зарекомендовали себя такие
формы работы, как присутствие священников в армии (77 % граждан), оказание
помощи нуждающимся (84 %), создание церковных детских домов (73 %),
больниц, домов престарелых (80 %).
Официальная власть активно поддерживает религиозные инициативы.
Так, В.В. Путин многократно подчеркивал, что церковь, традиционные конфессии и другие религиозные организации сыграли очень большую положительную роль в возрождении нашей страны. Граждане РФ приобрели какую-то моральную, нравственную основу, почву под ногами, что чрезвычайно важно для
стабильности общества.
Ответными мерами государства были передача зданий и сооружений, ранее принадлежавших церкви, а также выделение денежных средств на их восстановление. Предваряя вопросы, возникающие в обществе по данному вопросу, В.В. Путин подчеркнул, что Россия является светским государством. Разъясняя суть «светскости», Президент отметил, что государство не намерено
вмешиваться в религиозные дела, а будет проводить политику партнерства,
взаимной помощи и поддержки.
Властные структуры положительно оценили инициативу о преподавании
курса «Основы религиозных культур и светской этики», деятельность религиозных организаций по оказанию помощи детям-сиротам, престарелым и инвалидам, мигрантам.
В уголовный кодекс РФ в июле 2013 г. были внесены изменения, в соответствии с которыми вводилась ответственность за совершение действий, выражающих явное неуважение к обществу в целях оскорбления религиозных
чувств верующих. Наряду с федеральной политической волей в отношении религиозных организаций, происходили изменения и в регионах.
Так, в Саратовской области была укреплена институциональная база взаимодействия религиозных организаций и власти. Главную роль в этом деле играет комитет общественных связей и национальной политики. В 2005 г. был создан совет по взаимодействию с религиозными объединениями. В 2007 г. был
создан экспертный совет по проведению общественной экспертизы нормативно-правовых актов при Правительстве Саратовской области. В нем представле-
Сб. «Четверть века политической науки в российской провинции». Саратов, 2015. С. 55.
Слобожникова В.В. Официальная власть о религии и политике в современной России //
Там же.
149
ны лидеры национальных общественных организаций: русских, татар, украин-
1
цев, курдов, грузин, казахов, узбеков, дагестанцев, армян и других народов.
Аналогичные преобразования произошли и в других регионах, что позволило создать механизмы разрешения противоречий и открыть дорогу развитию
гражданского общества с участием в этом процессе разных народов.
Наряду со стабилизацией отношений с большинством религиозных организаций, в обществе нарастает исламофобия как нетерпимость и страх в отношении
ислама. Опрос фонда «Общественное мнение» показал, что каждый второй гражданин считает, что ислам негативно влияет на положение дел как в мире, так и
в России1. В этой связи предстоит серьезная политико-разъяснительная работа по
преодолению данного противоречия.
Системообразующим стержнем российской национальной идентичности
является русский народ, значимость которого проистекает не столько от политической воли, сколько, скорее всего, от духовной мощи и численности, терпимости и непритязательности. Самым многочисленным является русский народ.
В России проживают 105,6 млн русских, которые составляют 81,5 % населения.
В политике этот фактор очень существенен и противоречив. В некоторых национальных республиках, особенно на Северном Кавказе, в Татарстане, Якутии,
Туве, может возникнуть проблема защиты прав русских как национального
меньшинства.
С другой стороны, если брать духовный фактор, то следует иметь в виду
интеграционную основу верований. Особенно это относится к христианству,
ценности которого признаются большинством населения страны, включая
и атеистов.
Специфика российской национальной интеграции состоит также в том,
что она сопряжена с территориальной общностью. Территория и национальность, понятые не в этническом, а общегосударственном ракурсе, являются основными скрепами в становлении и развитии современной российской нации.
Исторически народы, населявшие нашу страну, подпитывались этим родством.
Политика дореволюционного времени базировалась на единении и уважении
даже тех народов, у которых существовали определенные противоречия.
Начальник главного штаба Кавказской армии Д.А. Милютин в XIX в. достаточно четко выразил суть такого единства: «Чтобы горцы терпеливо несли иго
царского владычества, чтобы они были убеждены в неприкосновенности их религии, обычаев, образа жизни... мы должны всеми силами стараться согласо-
Обозреватель. 2014. № 5. С. 40.
150
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]