Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философско-мировоззренческие и творческие искания И.С. Тургенева в контексте культуры. Монография
.pdf
21
вкладывает в уста Потугина слова о необходимости «служить ци-
53
вилизации» посредством труда, имеющего «педагогический, европейский характер, который единственно полезен и плодотворен» в
современной России (С., IX, 313). А. И. Герцен, который пережил
«духовную драму» после поражения французской революции 1848
года, вызвавшую и объективную переоценку европоцентристских
западнических идей, сосредоточился на проблеме возможности
для России собственного исторического пути, не повторяющего
«трудные фазы» буржуазного развития Западной Европы.
В отличие от Тургенева, Герцен с Россией связывал идею об-
новления Запада, и в этом он парадоксально, на первый взгляд,
сближался со славянофилами, Достоевским, но что ещё более поразительно – с поздним Чаадаевым. Оказывается, тот факт, что
Россия отстала от стран Западной Европы в своём развитии, имеет
и положительные стороны: она лишена тех негативных явлений в
общественной жизни, которые являются неизбежными следствиями буржуазного строя и мещанского уклада жизни, и это определяет особую миссию православной России по отношению к католической Европе. В. В. Зеньковский в «Истории русской философии», анализируя письма П. Я. Чаадаева к А. И. Тургеневу 1835
года и его неоконченное произведение «Апология сумасшедшего»
(1837), писал: «Замечательно, что здесь уже у России оказывается
особое призвание, и, следовательно, оно не находится вне Промысла. “Провидение создало нас слишком великими, чтобы быть
эгоистами, – цитирует В. В. Зеньковский письмо Чаадаева к А. И.
Тургеневу. – Оно поставило нас вне интересов национальностей и
поручило нам интересы человечества”. В последних словах Чаадаев усваивает России высокую миссию “всечеловеческого дела”.
Но дальше ещё неожиданнее развивается мысль Чаадаева: “Мы
призваны обучить Европу множеству вещей, которых ей не по-
нять без этого. <…> Придёт день, когда мы станем умственным
средоточием Европы… таков будет логический результат нашего
долгого одиночества… наша вселенская миссия уже началась”»53.
Далее цитируется работа Чаадаева «Апология сумасшедшего»:
«Мы призваны решить большую часть проблем социального порядка… ответить на важнейшие вопросы, какие занимают челове-
Зеньковский В. В. История русской философии: в 2 т. – М.; Ростов-на-
Дону: Феникс, 1999. – С. 200. (Курсив В. В. Зеньковского. – В. Г.)
22
чество»54. Отсюда один шаг до идеи миссии России Герцена и Досто-
54
55
56
евского, до концепции «всечеловека» автора речи о Пушкине, то есть
тех идей, которые всегда вызывали отрицательное отношение у
И. С. Тургенева. Делясь с М. М. Стасюлевичем впечатлениями о речи
Ф. М. Достоевского, посвящённой А. С. Пушкину, прочитанной на
заседании Общества любителей российской словесности 8 (20) июня
1880 года, он писал 13 (25) июня того же года, цитируя отдельные
места из этой речи: «А главное: “Мы скажем последние слова Европе,
мы её ей же подарим – потому что Пушкин гениально воссоздал
Шекспира, Гёте и др.”? Но ведь он их воссоздал, а не создал – и мы
точно так же не создадим новую Европу – как он не создал Шекспира
и др. И к чему этот всечеловек, которому так неистово хлопала пуб-
лика? Да быть им вовсе и не желательно: лучше быть оригинальным
русским человеком, чем этим безличным всечеловеком» (П., XII,
кн. 2, 272. Выделено И. С. Тургеневым. – В. Г.).
Если у автора «Дыма» парадигма «Россия – Европа» предста-
ёт в виде корреляции «составляющих», то в работах Герцена
«С того берега», «Россия», «Русский народ и социализм», «О развитии революционных идей в России», «Крещёная собственность», «Ещё вариация на старую тему», «Концы и начала» – в виде оппозиции сущностей. Ещё в 1850 году, утверждая, что «будущее России никогда не было так тесно связано с будущим Европы,
как в настоящее время», он отмечал, что «государства Европы явно зашли в тупик», тогда как «национальный элемент, привносимый Россий, – это свежесть молодости и природное тяготение к
социалистическим установлениям»55. Высоко оценивая европейскую культуру («европейские идеи») и её роль в развитии России,
А. И. Герцен в 1857 году доказывал, что «теперичная жизнь в Европе несообразна» с её же собственными идеями, и «вопрос о будущности Европы», о её «судьбах» он считал открытым56. Объяснялось это тем, что в европейских странах утвердился буржуазный
порядок, и «мещанство», бездуховность стали неотъемлемыми
Там же.
Герцен А. И. О развитии революционных идей в России // Герцен А. И.
Собр. соч.: в 9 т. – Т. 3. – М.: Гос. изд-во художественной литературы, 1956. –
С. 504.
Герцен А. И. Ещё вариация на старую тему (Письмо к …) // Герцен А. И.
Собр. соч.: в 9 т. – Т. 7. – М.: Гос. изд-во художественной литературы, 1958. –
С. 63, 64, 68.
23
признаками и формами западной цивилизации57. С позиций фор-
57
58
59
60
61
62
63
мирующейся народнической идеологии и теории «русского социализма» Герцен, возлагавший большие надежды на общинное самосознание русского крестьянства, отказывался признавать прогрессивными буржуазные формы частнособственнической государственности: «Государственные формы европейские несовместимы
с идеалом общественности, которой вырабатывался цивилизацией», – писал он в статье «Западные книги» (1857)58. «Россия,
напротив, – утверждал он, – является совсем особенным миром,
с своим естественным бытом, с своим физиологическим характером, не европейским, не азиатским, а славянским»59. В статье
«Ещё вариация на старую тему» Герцен не отрицал участия России «в судьбах Европы», и благотворность этого участия видел в
том, что она «не имела её исторических преданий»60. «Я чую сердцем и умом, что история толкается именно в наши двери», – писал
он61, поскольку Россия может пройти мимо «мещанской полосы» и
избежать участи Европы, где «мещанство» стало «совершеннолетием», «окончательной формой западной цивилизации»62. Работа
Герцена «Концы и начала» стала фактором, актуализировавшим
идейную полемику двух великих современников в начале 1860-х
годов: более того, статьи этого цикла писались как письма к собеседнику, вполне реальному – к И. С. Тургеневу, а не виртуальному, хотя писатель ни разу не был назван по имени. И. С. Тургенев,
получив 15 (27) августа 1862 года первые две статьи из «ряда…
посланий» к нему Герцена63, печатавшихся в «Колоколе», «скоро
Герцен А. И. Концы и начала // Герцен А. И. Собр. соч.: в 9 т. – Т. 7. – С.
519. «...Пора прийти к покойному и смиренному сознанию, – писал в этой работе А. И. Герцен, – что мещанство окончательная форма западной цивилиза-
ции, её совершеннолетие – ѐtat adulte; им замыкается длинный ряд сновидений,
оканчивается эпопея роста, роман юности…». (Там же. Выделено А. И. Герценом. – В. Г.)
Герцен А. И. Собр. соч.: в 9 т. – Т. 7. – С. 109.
Герцен А. И. Ещё вариация на старую тему (Письмо к …) // Герцен А. И.
Собр. соч.: в 9 т. – Т. 7. – С. 68.
Там же.
Там же. – С. 71.
Герцен А. И. Концы и начала // Собр. соч.: в 9 т. – Т. 7. – С. 519.
Герцен А. И. Письмо И. С. Тургеневу от 10 (22) августа 1862 года //
Герцен А. И. Собр. соч. : в 30 т. – Т. 27. – Кн. 1. – М.: Изд-во АН СССР, 1963. –
С. 252.
24
догадался», что они к нему «обращены», и сразу же дистанциро-
64
65
вался от позиции своего корреспондента: «Ты, мне кажется, – писал он в тот же день Герцену, – вопрос не так поставил» (П., V, 38,
40). Речь шла о том, действительно ли приверженность «европейским принципам и учреждениям» необходима «для пользы народа» (П., V, 51), и будут ли способствовать «широкое просвещение
в его свободной европейской форме»64, приобщение русского
народа к европейской «цивилизации» (П., V, 51) прогрессу России? Это ставилось под сомнение автором статей цикла «Концы и
начала». Не соглашаясь с резким противопоставлением общественного уклада стран Западной Европы и России, И. С. Тургенев
писал А. И. Герцену 27 октября (8 ноября) 1862 года: «Ты с необыкновенной тонкостью и чуткостью произносишь диагнозу современного человечества – но почему же это непременно западное
человечество – а не «bipédеs» вообще? Ты точно медик, который,
разобрав все признаки хронической болезни, объявляет, что вся
беда происходит оттого, что пациент – француз» (П., V, 67). Писатель усматривал в исторической судьбе европейских стран и России проявление общих законов развития.
Вопрос о целесообразности / нецелесообразности противопо-
ставления России Западу приобретал в идейной полемике Тургенева и Герцена базисный статус. В апологии России Тургенев (как
и многие другие) усматривал проявление «социальнославянофильских» настроений Герцена (П., V, 68). Не соглашаясь
с мнением своего оппонента о «временности, случайности,
насильной привитости» капитализма в России, писатель доказывал
Герцену: «История, филология, статистика – вам всё нипочём; нипочём вам факты, хотя бы, например, тот несомненный факт, что
мы, русские, принадлежим и по языку и по породе к европейской
семье, «genus Europaеum» – и, следовательно, по самым неизменным законам физиологии, должны идти по той же дороге» (П., V,
67)65. Герцен в «Письме восьмом» не раз возвращался к этому тур-
Иван Сергеевич Тургенев // Вестник Европы. – 1883. – № 9. – С. II.
В «Письме восьмом» цикла «Концы и начала» Герцен вступил в поле-
мику с Тургеневым по вопросу «принадлежности русских к европейской семье». Он доказывал, что «народ русский» «не принимал почти никакого участия в семейной хронике Запада», поскольку «сложился туго и поздно». Подчеркивая, что «общий план развития допускает бесконечное число вариаций
непредвиденных», публицист выражал надежду на развитие в России «чего-
25
геневскому тезису, но только для того, чтобы обосновать прямо
66
67
68
69
противоположенную мысль: «…Мандарины литературы, сенаторы
журнализма, кафедральные профессора проповедуют нам, что уж
такой неизменный закон физиологии: принадлежишь к genus
еuropеum, так и проделывай все старые глупости на новый лад…
Пропадай он совсем, этот физиологический закон! <…> Не только
фазы развития и формы быта изменяются, но создаются новые
народы и народности, которых судьбы идут иными путями»66.
В отличие от Тургенева, актуализировавшего проблему типологических закономерностей исторического развития на основе анализа
процессов капитализации России после реформы 1861 года, Герцен,
эти процессы не наблюдавший (о чём ему неоднократно говорил
Тургенев в своих письмах этого времени), в системе диалектических
категорий необходимости и случайности в большей мере апеллировал к последней, к идее «случайностей места и времени развития»,
«импровизации будущего»67. С этих позиций рассматривался им вопрос о «самобытном» историческом пути России: «…Почему же
народ (имеется в виду русский народ. – В. Г.), самобытно развивавшийся, при совершенно других условиях, чем западные государства, с иными началами в быте, должен пережить европейские зады, и это, зная очень хорошо, к чему они ведут?»68. Сближение со
славянофилами Герценом последовательно отрицалось, он соглашался только с тем, что, «идучи из противуположных начал к противуположным целям», «встречался» лишь с некоторыми из их
мыслей69. Тургенева же поражало, что Герцен – «враг мистицизма
и абсолютизма» – «мистически преклоняется перед русским тулу-
нибудь своего под влиянием былого и заимствованного». (Герцен А. И. Собр.
соч.: в 9 т. – Т. 7. – С. 533, 532, 533). В целях более отчётливого обозначения
адресата полемики А. И. Герцен на последних страницах «Концов и начал»
изложил текст письма И. С. Тургенева от 27 октября (8 ноября) 1962 года с
сохранением особенностей тургеневских аргументаций и языка первоисточника. (Ср.: П., V, 66 – 68 и Герцен А. И. Собр. соч.: в 9 т. – Т. 7. – С. 531–532.)
Герцен А. И. Концы и начала // Герцен А. И. Собр. соч.: в 9 т. – Т. 7 . –
С. 534.
Там же. – С. 533, 534.
Герцен А. И. Собр. соч.: в 9 т. – Т. 7. – С. 535.
Герцен А.И. Ещё вариация на старую тему // Герцен А. И. Собр. соч.:
в 9 т. – Т. 7 . – С. 74.
26
пом70 и в нём-то видит – великую благодать и новизну и оригиналь-
70
71
72
ность будущих общественных форм…» (П., V, 67). Только «душевной болью… усталостью», вызванных тем, что оказались «разбитыми
все идолы» Герцена, всё более отдаляющегося от России, писатель
объяснял то, что создатель теории «русского социализма» с «ультрафанатическим экстазом твердил о “весенней свежести, о благодатных бурях” и т. д.» (П., V, 67)71. «Мне начинает сдаваться, что в
столь часто повторяемой антитезе Запада, прекрасного снаружи и
безобразного внутри – и Востока, безобразного снаружи и прекрасного внутри – лежит фальшь, – писал Тургенев Герцену в октябре
1862 года. – <..> …На ней мне видятся белые нитки и истёртые локти – и все твоё красноречие не спасет её от зияющей могилы, где
она будет лежать en trés bonne compagnie вместе с философией Гегеля
и Шеллинга, французской республикой, родовым бытом славян и –
дерзну добавить – статьями великого социалиста Николая Платоновича» (Огарёва. – В. Г.) (П., V, 64).
Полемика со «славянофильством» Герцена была, в сущности,
спором с идеями «русского социализма». Писатель высоко ценил
общественную деятельность издателя «Колокола»72, то, что он
сделал для «освобождения крестьян», его «отрицание» и «обличение» во имя «веры в возможность правильной и спокойной будущности для России», поставил его в ряд тех «отрицателей»
(а среди них он назвал имена Белинского, Бакунина, Добролюбова,
Спешнева), которые «идут по своей дороге потому только, что более чутки к требованиям народной жизни» (П., V, 393; IV, 380).
В «Письме восьмом» цикла «Концы и начала» А. И. Герцен не обошёл
вниманием и упрёки в преклонении перед «Абсолютным тулупом, тулупом
будущности, тулупом общинным, социальным». (См.: Герцен А. И. Собр. соч.:
в 9 т. – Т. 7. – С. 531.)
Примечательно, что в тексте цитируемого письма И. С. Тургенева к
А. И. Герцену от 27 октября (8 ноября) 1862 года появляются, как показал
А. И. Батюто, взятые в кавычки реминисценции из брошюры М. А. Бакунина
«Романов, Пугачёв или Пестель?», и это говорит о том, что в сознании писателя невольно сближались позиции создателя теории «русского социализма»
и одного из идеологов революционного народничества. (См.: П., V, 527).
См. об этом: Головко В. М. И. С. Тургенев и «дело 32-х» (из истории
идейного разрыва с А. И. Герценом) // Творчество И. С. Тургенева: проблемы
метода и мировоззрения: Межвузовск. сб. науч. трудов. – Орёл: Орловский
гос. пед. ин-т, 1991. – С. 3 – 24.
27
Но при этом отрицал целесообразность пропаганды идей «социа-
73
74
листического инстинкта» русского крестьянина-общинника, осуществления социалистического переустройства на основе крестьянской общины73, весьма критически воспринимал противопоставление России «всему европейскому человечеству» и «явные
или подозреваемые исключения», делаемые Герценом, как писал
Тургенев с явной иронией, «в пользу новодолженствующего прийти россейского мессии» (П., V, 68). Писатель считал такую деятельность «бесплодной» (П., V, 68), стремился показать, что Россия уже встала на путь капиталистического развития вслед за европейскими странами. «Тот самум, о котором ты говоришь, –
писал он Герцену, – дует не на один Запад – он разливается и у
нас, – но ты, в течение почти четверти столетия (16 лет) отсутствуя
в России, пересоздал её в своей голове» (П., V, 65. – Выделено
И. С. Тургеневым. – В. Г.). Он был последовательным в своей критике «социалистических теорий» Герцена и Огарёва (П., V, 74), то
есть того, что Россия может «развить» как «своё» особые «формы
русского устройства»74. А. И. Герцен и после 1848 года, подобно
Тургеневу, не отрицал роли западноевропейской цивилизации в
самобытном развитии России. Но по отношению к современной
«мещанской» Европе и «народной» России они явно расходились.
Тургенев подчеркивал несостоятельность «найденной» Герценом
«троицы» – «земство, артель, община» (П., V, 52) как факторов
общественного развития, всё более убеждаясь в «непонимании»
«лондонскими пропагандистами» «народной жизни и современных её потребностей» (П., V, 52, 74). «Приходится… сознаться, –
писал он 26 сентября (8 октября) 1862 года в Лондон, – что тот
особый строй, который придаётся государственным и обществен-
Теория русского «крестьянского» социализма была разработана Герценом в 1849 – 1857 годах и нашла отражение в выше названных работах
«Россия», «Русский народ и социализм», «Крещёная собственность», «О развитии революционных идей в России», «Ещё вариация на старую тему
(Письмо к …)» и др., а также и в работах последующего времени. См.:
Павлов А. Т. А. И. Герцен – родоначальник русского крестьянского утопиче-
ского социализма // История русского утопического социализма XIX века. –
М.: Изд-во Московского государственного университета, 1985. – С. 52 – 71.
Герцен А. И. Концы и начала // Герцен А. И. Собр. соч.: в 9 т. – Т. 7. –
С. 533.
28
ным формам усилиями русского народа, ещё не настолько выяс-
75
нился, чтобы... подводить его под категории» (П., V, 52).
В своей критике идеи «россейского мессии» Герцена, его противопоставления России Европе, идеализации «новизны и оригинальности будущих общественных форм» (П., V, 67), создаваемых на основе общины, писатель подошёл с критериями сторонника мирного
постепенного прогресса, и был достаточно объективен в анализе исторической ограниченности концепции Герцена. Тургенев, указывая
на неизбежность отказа Герцена от «найденной <...> троицы» – «земство, артель и община»75, – предупреждал его: «А не то предстоит
опасность то низвергаться перед народом, то коверкать его – то называть его убеждения святыми и высокими, то клеймить их несчастными и безумными, как это сделал <...> Бакунин...» (П.,
V, 52). Во всем этом он усматривал бесспорные доказательства того,
что Герцен не знал Россию и её народ. Об этом писатель неоднократно говорил своему корреспонденту в личной переписке в самый разгар полемики – осенью 1862 года.
Обоснованность критического анализа Тургеневым позиций
А. И. Герцена подтверждается выводами теоретиков марксизма о
сущности «русского социализма» «лондонского пропагандиста».
В «Послесловии к работе “О социальном вопросе в России”»
Ф. Энгельс, спустя 13 лет после завершения идейной полемики
И. С. Тургенева и А. И. Герцена, так характеризовал утопические
представления о «миссии» России: «Но как панславист, Герцен,
который был социалистом в лучшем смысле на словах, увидел
В статье «Ещё вариация на старую тему (Письмо к …)» А. И. Герцен,
противопоставляя Америку России, писал: «…Дух товарищества, ассоциации,
предприятий сообща чрезвычайно в ней развит; но ни общего владения, ни
нашей артели, ни сельской общины нет, личность соединяется с другими
только на известное дело, вне которого ревниво отстаивает полнейшую независимость». (Герцен А. И. Собр. соч.: в 9 т. – Т. 7. – С. 68.) Объективно получа-
ется, что в Америке проявляется то же самое «мещанство» как «последнее
слово цивилизации, основанной на безусловном самодержавии собственности», что и в Европе, тот же индивидуализм, поскольку «с мещанством стираются личности». (Герцен А. И. Концы и начала // Герцен А. И. Собр. соч.:
в 9 т. – Т. 7. – С. 470.) В России же, по словам А. И. Герцена, «в основе
народной жизни лежит сельская община – с разделением полей, с коммунистическим владением землёю, с выборным управлением, с правомерностью
каждого работника (тягла)». (Герцен А. И. Собр. соч.: в 9 т. – Т. 7. – С. 68.)
29
в общине новый предлог для того, чтобы ещё в более ярком свете
выставить перед гнилым Западом свою «святую» Русь и её миссию –
омолодить и возродить, в случае необходимости даже силой оружия, этот прогнивший, отживший свой век Запад»76. Уместно будет вспомнить, что, имея в виду учение Герцена о роли русской
общины и особом пути России, К. Маркс писал в «Письме в редакцию «Отечественных записок» (1877): «...В чем же я... упрекаю
этого писателя? В том, что он открыл русскую общину не в России, а в книге прусского регирунгсрата Гакстгаузена77 и что в его
руках русская община служит лишь аргументом для доказательства того, что старая, прогнившая Европа должна быть возрождена
путем победы панславизма. Моя оценка этого писателя может
быть правильной, она может быть и ложной, но она ни в коем случае не может служить ключом к моим воззрениям на усилия русских людей найти для своего отечества путь развития, отличный
от того, которым шла и идёт Западная Европа»78. Это лишь подтверждает справедливость суждений И. С. Тургенева о «социально-славянофильской» окраске идей А. И. Герцена79. В работе
«Эмигрантская литература» (1874 – 1875) Ф. Энгельс, говоря об
ошибочности теорий Герцена, писал: «Герцен... впервые от Гакстгаузена узнал, что его крестьяне владели землей сообща, и воспользовался этим для того, чтобы изобразить русских крестьян как
истинных носителей социализма, прирожденных коммунистов в
противоположность рабочим стареющего, загнивающего европейского Запада, которым приходится искусственно вымучивать из
себя социализм. От Герцена эти сведения перешли Бакунину, а от
Бакунина – к г–ну Ткачеву»80. Именно поэтому Ф. Энгельс писал о
76 Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. – Т. 22. – С. 438, 441.
77 К. Маркс имел в виду книгу: Haxthausen A. Studien uber die innern
Zustande das Volksleben und insbesondere die landlichen Einrichtungen Rußland. –
Hannover; Berlin, 1847.
78 Маркс К.., Энгельс Ф. Сочинения. – Т. 19. – С. 116.
79 Сам А. И. Герцен в статье «Ещё вариация на старую тему (Письмо
к …)» так отреагировал на «упрёки» в его адрес: «Главные упреки сводятся
на два: во-первых, что моё воззрение на Запад потрясает верования, необходимые ещё у нас; во-вторых, что моё воззрение на Россию сближает
меня со славянофилами». (Герцен А. И. Собр. соч.: в 9 т. – Т. 7. – С. 61. Вы-
делено А. И. Герценом. – В. Г.).
80 Маркс К., Энгельс Ф. – Сочинения. Т. 18. – С. 543.
30
Герцене как о «панславистском беллетристе, которого раздули в
революционера»81. Несмотря на то, что в современной научной
литературе поддерживается точка зрения о «синтезировании» в
теории социализма А. И. Герцена «некоторых идей славянофилов,
Гакстгаузена, описавшего крестьянскую общину, и европейских
социалистических учений»82, суждения о том, что русский писатель-философ «впервые узнал» об общинном владении землёй
крестьян в России и о специфических особенностях русской крестьянской общины из работ А. Гакстгаузена, представляются мало
убедительными. Ещё до славянофилов 1840-х годов вопрос о преобразованиях в России на основе крестьянской общины ставили и
рассматривали декабристы (в частности, П. И. Пестель в «Русской
правде), идеи которых были хорошо известны А. И. Герцену, считавшему себя преемником этих идей. В его работах имя Августа
Гакстгаузена, занимавшегося исследованиями аграрных отношений в Пруссии и России, появляется, главным образом, в связи с
критикой ошибочных идей или консервативных убеждений этого
«иезуита и патриархального Freiherŕa»: так, в статье «Крещёная
собственность» (1853) Герцен справедливо писал о том, что усиливающийся в России «разрыв» «всякой связи между народом и
дворянством, между народом и чиновничеством», совершенно не
виден» Гакстгаузену, «увлечённому своей монархической демагогией, своей страстной любовью рабства»; в работе «Русские немцы
и немецкие русские» (1859), где публицист анализировал, правильно ли Гакстгаузен «понял русскую сельскую общину», подчеркнул, что этот «европеец старого толка» «пленился в славянской общине возможностью самоуправления, допускающего николаевский деспотизм»83 и т. д.
Первичным в герценовском обосновании противопоставления крестьянской России «мещанскому» Западу было не стремление к апологии общины, а то, что «западный мир доразвился до
каких-то границ… и в последний час у него недостаёт духу ни пе-
81 Там же. – Т. 22. – С. 438.
82 Павлов А. Т., Павлов А. В. Герцен Александр Иванович // Русская фи-
лософия: Энциклопедия. – М.: Алгоритм, 2007. – С. 120. Cм. также: Павлов А. Т. А. И. Герцен – родоначальник русского крестьянского утопического
социализма // История русского утопического социализма XIX века. – М.:
Изд-во Московского государственного университета, 1985. – С. 52–71.
83 Герцен А. И. Собр. соч.: в 9 т. – Т. 7. – С. 35, 36, 284.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]