Философско-мировоззренческие и творческие искания И.С. Тургенева в контексте культуры. Монография

ды Христа-человека, отличающей его от людей, вызывает необхо­димость обращения – при воссоздании его портрета – к традици­онным для системы мифопоэтического мышления приемам орга­низации художественного текста. Так, портрет Иисуса в «Мило­стыне» композиционно организован на основе своеобразных про­тивопоставлений, оппозиций: «лицо спокойное и важное, но не строгое…, взор пронзительный, но не злой» и т. д. Система оппо­зиций характерна для структуры этих произведений вообще. Внутреннее ощущение субъектом речи того, что Иисус, несмотря на «обычные … черты» внешнего облика, противоположен всем остальным, определяет композицию образа переживания стихо­творения «Христос»: «Я… почувствовал, что этот человек – Хри­стос. … «Какой же это Христос!.. Быть не может!» <…> …мне опять почудилось, что это именно Христос…» и т. д. (С., XIII, 185–186). Стихотворение строится по типу: тезис − антитезис − синтез. В рассказе Лукерьи вся конструкция «целого» сна основа­но на том, что «антигерой» и «герой» меняются местами: «Глядь – по самым верхушкам колосьев катит ко мне скорехонько – только не Вася, а сам Христос!» (С., IV, 362). Это не только «память» ми­фологических жанров, но и содержательный принцип: в каждом из произведений мир людей противостоит идеи божественной «ров­ности» (С., XIII, 172), гармонии, света, нормы. В статичных карти­нах тургеневских произведений раскрывается та же, отмечаемая исследователями, драма «встречи двух миров», «борьба двух ми­рочувствий», что и в русской иконе