Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философский дискурс. Учебное пособие
.pdf
МИНИCTEPCTBO ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ
ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ
«СЕВЕРО-КАВКАЗСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»
ФИЛОСОФСКИЙ
ДИСКУРС
УЧЕБНОЕ ПОСОБИЕ
Специальность 45.05.01 – Перевод и переводоведение
Специализация «Лингвистическое обеспечение военной
деятельности», «Специальный перевод»
Квалификация выпускника – специалист
Ставрополь
2017
УДК 101.1:81’24(075.8) Печатается по решению
ББК 81.2-5:87.6 я73 учебно-методического совета
Ф 56 Северо-Кавказского федерального
университета
Ф 56 Философский дискурс: учебное пособие / сост.:
Бредихин С. Н., Вартанова Л. Р. – Ставрополь:
Изд-во СКФУ, 2017. – 198 с.
Пособие представляет курс лекций и подготовлено в соответствии с требованиями ФГОС ВО к подготовке выпускника для получения квалификации специалиста.
Предназначено для студентов, обучающихся по специальности 45.05.01 – Перевод и переводоведение.
УДК 101.1:81’24(075.8)
ББК 81.2-5:87.6 я73
Составители:
д-р филол. наук, профессор С. Н. Бредихин,
канд. пед. наук, доцент Л. Р. Вартанова
Рецензенты:
д-р филол. наук профессор Т. А. Чанкаева
(Институт Дружбы народов Кавказа),
канд. филол. наук, доцент Е. В. Патрушева
© ФГАОУ ВО «Северо-Кавказский
федеральный университет», 2017
Содержание
Предисловие............................................................................ 4
1. ФИЛОСОФСКИЙ ДИСКУРС – ЯЗЫК
И ТРАНСЦЕНДЕНЦИЯ........................................................... 6
2. КАТЕГОРИАЛЬНЫЙ ИНВЕНТАРИЙ
ФИЛОСОФСКОГО ДИСКУРСА............................................... 20
3. ФИЛОСОФСКИЙ ДИСКУРС – УЗУС
ИЛИ ОККАЗИОНАЛИЗМ......................................................... 39
4. ФИЛОСОФИЯ – ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ ЯЗЫК
ИЛИ ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ СМЫСЛ....................................... 53
5. ФИЛОЛОГИЧЕСКАЯ ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКАЯ
ГЕРМЕНЕВТИКА В АНАЛИЗЕ ФИЛОСОФИИ....................... 73
6. СМЫСЛОПОРОЖДЕНИЕ В ФИЛОСОФСКОМ ТЕКСТЕ
НА УЛЬТРА- И ГИПЕРУРОВНЯХ........................................... 95
7. НОЭМАТИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА СМЫСЛА
ФИЛОСОФСКИХ КОНЦЕПТОВ.............................................. 114
8. ТРАНСФОРМАЦИИ СУПЕРСТРУКТУРЫ СМЫСЛА
КАК БАЗОВЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ СМЫСЛОПОРОЖДЕНИЯ....... 133
9. СТРУКТУРЫ ПОНИМАНИЯ В ФИЛОСОФСКОМ
ДИСКУРСЕ............................................................................... 155
Заключение.............................................................................. 183
Литература ............................................................................. 185
3
Предисловие
Данная дисциплина посвящена иерархической ноэматической структуре смысла в философском дискурсе. Мы полагаем, что исследование
по замыслу должно предполагать не анализ наличия неких образований в философских текствах, вербализующих многомерные смыслы,
но раскрытие общей концепции ноэматического смыслопорождения,
и объяснение самого философского дискурса как некой иерархической
структуры, имеющей в своём основании ноэматику и определенные
константы порождения и понимания.
На данный момент существует довольно много работ по языку философии, попыток ухватить организацию и структурировать смысл философского текста, но ни одна из них не ориентируется на ноэматическую
структуру и не избирает в качестве руководящего принципа новый подход филологической феноменологической герменевтики. В настоящем
пособии делается попытка преодолеть «разрыв» между философским,
семантическим, лингвокультурологическим и герменевтическим модусами освещения проблем определения и понимания содержания философского дискурса и выработать ноэматический метод анализа на
третьем уровне абстракции. Для нас главным является построение
непротиворечивой, функциональной и универсальной методологии
анализа философских текстов, описание философского дискурса как
особого вида деятельности, направленной на работу со смыслами и
репрезентацию специфического типа мышления.
Смысл философского текста, репрезентирующего особый тип мышления, представляет собой иерархическую структуру интенциально релевантных ноэм (трех типов); смыслопорождение и декодирование в
рамках философского дискурса происходит на лучах феноменологической и ноэматической рефлексии по определенным схемам (деривационным моделям), структурированным как естественные развивающиеся системы и имеющим имманентную таксономию узловых элементов,
членящихся в свою очередь на кванты.
Идеи, выраженные в философских текстах, самими философами
понимаются нерефлексивно (т.е. на уровне «здравого смысла»), но
читателями должны пониматься на уровне феноменологической рефлексии. В нашем распоряжении имеется только один научный способ
их понимания – лингвистический, в аспекте наблюдения за порождёнными текстами. Всякое другое изучение зависит от лингвистического
материала и должно на нём базироваться. Поставленная цель – описать возможности философского смыслопорождения в рамках научного
предмета лингвистики и рассмотреть новый методологический подход
4
филологической феноменологической герменевтики как метатеорию
смыслоописания – определяет использование методологического аппарата когнитивной лингвистики, феноменологии, филологической герменевтики в едином и неделимом пространстве.
Философствование приводит к созданию особого рода текстов, которые можно считать репрезентативными в отношении работы феноменологической рефлексии. Данные тексты и представленные ими порождающие механизмы можно назвать «мышлением на пределе языка».
Традиционный для лингвистики вопрос соотношения мышления и языка принимает следующий вид: «Какими свойствами должен обладать
конструкт для осуществления мышления, на которое ориентировано
полностью «о-с-мысленное» смыслопорождение?». Его студенты попытаются решить в рамках самостоятельной работы.
В ходе освоения дисциплины у студентов формируются следующие
компетенции:
▪ способностью оценивать качество и содержание информации, выделять наиболее существенные факты и концепции, давать им собственную оценку и интерпретацию (ПК-16);
▪ способностью применять методы научных исследований в профессиональной деятельности, анализировать материалы исследований в
области лингвистики, межкультурной коммуникации и переводоведения
с соблюдением библиографической культуры для решения профессиональных задач (ПК-18);
▪ способностью проводить лингвопереводческий анализ текста и создавать лингвопереводческий и лингвострановедческий комментарий к
тексту (ПК-19).
5
1. Философский дискурс –
язык и трансценденция
А. Метанаучный дискурс философии.
Б. Трансляция «псевдодискурса» философии – столкновение
культур и парадигм.
В.Символ и смысл.
В данной главе нами анлизируется язык философии как особый вариант языка, вербализующего мышление, и отправной точкой в данном
аспекте будет служить изречение К. Ясперса о языке: «Это трансцендирующее мышление есть мышление, которое благодаря методу научно
по своему характеру, а вместе с тем из-за исчезновения определённого
предмета иное, чем научное познание» [Ясперс 1991: 434].
А. Метанаучный дискурс философии
В своем описании философского дискурса мы следуем идее
К. Т. Ясперса о том, что философия имеет дихотомическую природу,
а значит, таковую же имеет и язык философского дискурса: философия
и тексты философского дискурса научны по своей методологии, но в то
же время эта научность совсем иного порядка. То, что наука есть дискурс, точнее, один из типов дискурса – является общеизвестным.
Философию часто также определяют как дискурс. Словосочетание
«философский дискурс» уже во многом стало ходовой монетой [Хабермас 2003].
Мы можем утверждать, что философия представляет собой метанаучный дискурс как рефлексию над онтологическим и собственно
вербализацию суждений об этом онтологическом. Отметим, что это не
просто тривиальное познание объективной реальности: философия
глубже любого предмета познания, направлена к сути, в том числе и к
сути вербализующего компонента. И философствование представляет
собой трансцендирующее мышление, а значит, можно предположить и
трансцендирующее языковое выражение, как метко заметил К. Ясперс,
«можно сказать, философское объяснение достигает своей цели, когда
вещь становится беспредметной, причем в двояком смысле, который
заключается в том, что для позитивиста ничего не остается потому, что
он не видит больше предмета, тогда как для философа благодаря этому возникает свет. В исчезновении предмета он, правда, не может охватить подлинное бытие, но может быть наполнен им» [Ясперс 1991: 434].
Да и философствование трансцендирует не сам предмет мышления,
точнее, не только его, но и дискурс, и текст, вербализующий понятие о
6
каком-либо феномене. Дискурс фиксирует определенные отрезки объективной реальности, фиксирует области рефлексии, но философский
текст распредмечивает смыслы и освобождает бытие от пространства
текстовой реальности, он как бы деструктурирует дискурс.
Вербализация онтологических конструктов наталкивается на неразрешимое противоречие: бытие и мысль о нем не могут быть репрезентированы в дискурсе, но философствование и есть дискурс или, как
некоторые утверждают, «псевдодискурс». Стандартный язык не дает
этой возможности, с этим и связано рождение нового метаязыка философии, часто парадоксального, такого, которой позволяет выразить
мышление «на грани и за границами языка». Многообразие дискурсов
и сам дискурс как таковой возможны лишь благодаря наличию некоего первичного потока трансценденции, не являющегося дискурсом в
привычном понимании и рождающего некий метадискурс, который дает
возможность фиксации и деструкции других типов дискурса. Поток игры
дискурсов является тем сущим особым типом дискурса в лингвистическом понимании, который представляет собой философствование.
Философский дискурс имитирует другие типы дискурса и рефлектирует над ними и их языком, но сам не является данным конкретным
дискурсом, обладая специфическими чертами. Он есть попытка представить вербально рефлексивные акты мышления в чистом виде на
третьем уровне абстракции, «горизонт исчезновения и нивелирова-
ния всех дискурсивных структур в направлении высвобождения чистого бытийного потока» [Фаритов. URL: http://phil.ulstu.ru/les/stat/
faritov_psevdodiskurs.pdf]. Например, Хайдеггеровская философия также исходит из дискурса – дискурса повседневности как основной сферы экзистирования Dasein (неподлинная экзистенция). Данный дискурс
подвергается деструктивному анализу (аналитика Dasein) с целью раскрытия лежащей в его основании экстатической временности как горизонта всякого понимания бытия.
По замечанию А. Бергсона, интуитивное начало лежит в основе любого философствования, эта константа интуитивного и является, по сути,
главным предметом работы философа. Его часто невозможно вербализовать, и рассуждение об этом начале, попытка его репрезентации и
есть работа философа (здесь мы включаем в нашу методологию ещё
и константу интенциальности по выражению данного интуитивного).
И даже приближение к этому интуитивно о-сознаваемому не есть прояс-
нение понятого, о-сознанного, но есть процесс по порождению понима-
ния; это некое прояснение существующего до языка, а иногда даже до
смысла, некий центр притяжения, точка сингулярности.
Для декодирования смысла философского текста мы по существу
должны пройти его путь по порождению оного, что, очевидно, не является полностью осуществимым, ведь и сам философ пытается вер-
7
бализовать эту исходную интенцию во всех своих работах. Однако по
мнению Бергсона, она должна отвечать и требованиям разумной логики
реципиента, а значит, и смысл, и имманентная интенция должны быть
декодируемы. Таким образом, декодируя философское учение, концепцию, являющуюся в итоге репрезентацией интуиции, мы приближаемся
к центральному пункту философствования, да и само учение ориентировано на коммуникацию, в то время как интуиция принципиально не
коммуникативна, а является безрефлективным чуждым опытом. В этом
и кроется различие между пониманием философского текста и пониманием философа. Оно коренится в отношении к языку философа и
отношением к языку реципиента. Интенциальные «неудачи» в вербализации интуитивного доопытного феномена не должны препятствовать
герменевтическому акту понимания, наоборот, они должны служить
маркерами определенных схем понимания. Философ движется от интуиции к вербализации и коммуникации, реципиент же распредмечивает
смыслы, имманентно присутствующие в тексте и репрезентированные в
языковых феноменах. Для данной операции обязателен качественный
скачок в мышлении, поэтому рефлексия реципиента имеет не меньшее
значение, чем рефлексия философа при порождении смысла текста.
Огромнейший провал между интуитивно о-сознаваемым и вербализованным в философском тексте является тем самым непониманием,
на котором основывается мысль; это главнейший фактор становления
феноменологической рефлексии. Для любого философского учения,
вне зависимости от направления, важна рефлексия не только над рассматриваемыми феноменами, но и над языком, которым пользуется
философ. «Язык философии парадоксален, он имеет отношение к
тому, чего нельзя знать в принципе» [Мамардашвили 1990: 367].
Мысль о том, что основной проблемой философии является проблема языка, красной нитью проходит и во всех работах М. Хайдеггера.
Любое онтологическое рассуждение подчинено трансценденции языка.
Встреча языка и объективной реальности, встреча и контроверз вещи и
слова, как её знака, знаменательна для обсуждения проблем «Dasein»
в отношении составляющих «Da» и «Sein» оппозиции присутствия в некоем хронотопе (Bendlichkeit) и герменевтического процесса понимания, о-сознания данного присутствия (Ver-stehen).
Интересен вопрос о непосредственном переходе к сути философствования, к исходному интуитивному без обращения к типам вербализации. Здесь мы увидим некое техническое отношение к языку, и для
герменевтического понимания внимание к языку философа, анализ деривационных механизмов смысла – это та неизбежная плата, которая
предшествует истинному узрению сути.
Выбор средств вербализации, то есть сам язык философствования,
может быть адекватным и удачным, или же не быть таковым, в отли-
8
чие от собственно константы интуитивности, которая стоит отдельно от
языковых средств, хотя и дает нам возможность ощутить присутствие
продуцента философского текста. Именно по отношению к данной константе вербализованный текст учения или концепции служит лишь путем к пониманию.
Б. Трансляция «псевдодискурса» философии –
столкновение культур и парадигм
Говорят, что язык немецкой классической философии отличается от
других языков, и даже от языка философии в других странах, в частности, языка английской философии. Многие тексты немецких философов были переведены на другие языки, но речь здесь может идти лишь
о некоем, часто неадекватном, компромиссе между следованием букве
оригинала и интерпретативным прочтением. В этой связи мы говорим не
об элементарных трудностях перевода и не о нехватке переводческих
трансформаций, а о принципиальных проблемах герменевтического
толка. Что есть перевод: личностное авторское или вторичное смыслопорождение? Очевидным является вопрос о параллельном, а иногда и
взаимопроникающем влиянии перевода и смыслопорождения. Данный
факт связан с тем, что текст перевода, являясь результатом процесса
перевода, несет опосредованный отпечаток процессов смыслопостроения, «чужеродных» собственно авторскому смыслопорождению, но
именно поэтому данный текст может служить уникальным, зафиксированным в языке-реципиенте полем для исследования возможностей
смыслопостроения как одного, так и другого языка. Следует также сказать о необходимости изучения различных методик анализа дискурса,
могущих послужить объективности при передаче всех видов смысла,
ведь оные могут дать дополнительные критерии адекватности.
Здесь мы попытаемся отразить наши взгляды на общее соотношение
понятий и процессов перевода и смыслопостроения, а также на значение лингвокультурологического подхода, который, как нам кажется, способен играть интегрирующую роль при изучении процессов перевода и
смыслопорождения; и если нам удастся, предложим дополнительный
критерий адекватности перевода разнонаправленных дискурсов.
Со всей очевидностью можно утверждать, что существуют как минимум два подхода к вышеозначенной проблеме: 1) перевод как вторичное смыслопорождение на основе текста языка-объекта; 2) собственно
авторское смыслопостроение как интерпретативная переработка «чужеродной» концептосферы. «Первая модель недооценивает фактор отличия языков и специфики перехода от одного языка к другому с фиксацией
результатов перехода в виде текста перевода и, соответственно, приравнивает перевод к интерпретации вообще. Тогда как вторая модель переоценивает фактор отличия личных интеллектуальных кодов и тем самым
приравнивает интерпретацию к переводу» [Псурцев 2002: 22].
9
В первом случае естественным становится создание некоторой версии текста-оригинала, тем самым подрывается суть самого понятия
«смыслопорождение». Тогда как в рамках второго подхода подобной
же «девальвации» подвергается понятие «перевод», которое выступает теперь как обычное преобразование концептов – «подгонка» их под
своё мировосприятие. Первый подход к проблеме по сути дела предлагает нам вариант вторичной номинации в уже имеющемся тексте.
Вторая методика перемещает данную проблему в сферу общей теории
смыслопостроения, в которой межъязыковой перевод является лишь
частным случаем смыслопорождения «второго уровня абстракции» и
в принципе ничем не отличается от стандартной интерпретации текста (причём в данном случае мы имеем дело лишь с односторонним
анализом, так называемой «перспективой реципиента»). Эта вторая
модель представляет нам пример, в значительной степени напоминающий процесс восприятия любого вида дискурса безотносительно к
тому, на каком языке он производится. При этом мы можем убедиться
в том, что оба этих подхода, какими бы разнонаправленными они ни
казались, имеют общий базис для существования, а именно, пытаются решить проблему посредством дескрипции смыслопостроения и перевода во взаимопроникновении. Тем самым они, очевидно, выводят
её из собственно переводоведческого предмета исследования. Таким
образом, чтобы, оставаясь на почве лингвистики и переводоведения,
исследовать и установить подлинное соотношение перевода и смыслопорождения в координатах этих наук, нужно включить в сферу изучения
и перевод (межъязыковой перевод), и смыслопостроение (возможности
координации и ре-продукции языковых знаков в форме дискурса) как
относительно самодостаточные объекты изучения, одновременно не
лишенные потенциальных точек связи или корреляции.
Порождение дискурса любой направленности и его интерпретация –
процессы, имеющие разных субъектов, но единый объект. Эти процессы разнонаправлены («к объекту» и «от объекта», соответственно), но в
объекте-тексте встречаются, что и создает онтологическую предпосылку объективности интерпретации. (Следует, впрочем, помнить, что если
целью продуцента является создание дискурса, то целью реципиента –
построение его смысла.) Другим важным фактором принципиальной
возможности объективной и адекватной «переводимости» является линейность текста как материального построения. В этом линейном построении обретает реальное воплощение замысел продуцента; каков
бы ни был первоначальный план, как бы объемно, системно, структурированно ни наличествовали смыслы в сознании автора во время создания текста, – единственной первичной реальностью для интерпретатора/реципиента будет линейный в первоначальном прочтении текст.
Безусловно, однако, и то, что в сознании интерпретатора линейность
10
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]