Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философский дискурс. Учебное пособие
.pdf
В процессе актуализации релевантных ноэм при образовании философских смыслов или переразложении имеющихся смыслов в новых структурах на первый план выступают периферийные концепты,
а именно, окказиональные деривационные модели и интенция автора;
его личностные смыслы являются базовой конструкцией, на различных
уровнях которой и размещены доминантные, культурные и контекстуальные смыслы. Следующий список содержит слова, которые Хайдеггер извлёк из союза близких им содержательно слов и передвинул их
внутри этого союза на другое место, при этом мы не рассматриваем
сами возможности извлечения этих слов. Конечно же, эти образования
следует подвергать лишь синхроническому рассмотрению и не учитывать раннего их состояния.
Anzeige Ausstandbendlich Dasein einwohnen Ekstaseentwerfen Entwurf
Geneigtheithorizontallichtenfestnehmen
Lichtung Näherung Überwurfveröffentlichen
Veröffentlichung Vorsichtvorsichtig Weltoffenheit
zeitigen Zerstreuung Zeug
Anzeige, к примеру, относится к двум таким полям: Meldung,
Beschwerde, Protokol и Mitteilung, Gesuch. Для обоих этих полей слов
не характерно общее абстрактное глагольное содержание. Хайдеггер
же использует Anzeige в следующих примерах: der Nachweis… gründet
in der vorläugen Anzeige des… Vorrangs des Daseins [Heidegger 1967:
14]. Die Entwirrung dieser Vieldeutigkeit kann zu einer Anzeige… ihres
Zusammenhangs werden [Ibidem: 64].
В этих примерах мы видим абстрактное проявление смысла.
Ausstand используется в немецком языке как синоним к Streik, в выражении Ausstand geben. В «Бытии и Времени» это слово употребляется терминологически, опять-таки как нечто абстрактное от глагола
esstehtnochausв примере: Zum Dasein gehört… ein Noch-nicht,… der
ständige Ausstand. Der Ausdruck meint das, was zu einem Seienden zwar
gehört, aber noch fehlt [Ibidem: 242].
Dasein было образовано в 17 веке по примеру латинского Existentia,
параллельно было образовано Sosein как Essentia и до сих пор используется в философском языке. В нормативном разговорном языке Dasein
является неким общим синонимом к Leben. Хайдеггер же вводит Dasein
уже в начале «Бытия и Времени» как термин для Seiende des Wesene
[Ibidem: 7]. Под ним имеется в виду Menschen люди. Слово же Mensch у
Хайдеггера встречается всё реже и реже. Он считает, что Mensch – это
случайное имя для Seiendes, что в слове Dasein лучше выражены онтологическая структура и возможности.
Подобные новообразования должны рассматриваться как содержательное переосмысливание слова. В принципе и до Хайдеггера использовались Sein, Seiendes и даже Dasein, но Хайдеггер переосмысливает
151
это Dasein и не просто переносит его в свои труды, а понимает в основе
своей как Da-sein.
Итак, он понимает sein в смысле daexistieren. Позже в предисловии
к «Was ist Metaphysik» Хайдеггер так обосновал свой терминологический выбор использования Dasein: Um sowohl den Bezug des Seins zum
Wesen des Menschen als auch das Wesenverhältnis des Menschen zur
Offenheit (Da) des Seins als solchem zugleich und in einem Wort zu treffen,
wurde für den Wesensbereich, in dem der Mensch als Mensch steht, der
Name “Dasein” gewählt [Heidegger 1971: 13].
Ekstase понимается в норме как слово из области чувств как допустим
Erregen, Freude, Erschütterung, но оно не имеет ничего общего с хайде-
ггеровским Ek-stase, ek-statisch, которое строится из греческих слов как
hinausstehen рядом с Hinausstand – термином для трансцендентальной
структуры человеческого суждения. Напротив, Ek-stase в «Бытии и Вре-
мени» указывает на другой феномен – Zeitlichkeit временности. Таким
образом, его термин Ek-stase происходит от греческого слова.
Entwurf или же Projekt относится в немецком к той же группе слов, что
и Skizze, Zeichnung, Modell, так же сюда входит глагол entwerfen. Хайде-
ггер же, наоборот, использовал глагол werfen в различных комбинациях
как, например, Überwurf. Здесь он чувствует возможность образованияновых сложных слов: während der Entwurf im Werfen die Möglichkeit
als Möglichkeit sich vorwirft und als solche sein läßt.Der Entwurfcharakter
des Verstehens besagt ferner, daß dieses das, woraushin es entwirft, die
Möglichkeiten, selbst nicht thematisch erfasst [Heidegger 1967: 145].
Geneigtheit можно рассматривать в нормальном немецком языке
только как существительное к прилагательному geneigt, что стоит в
одном ряду с wohlwollend, freundlich, herablassend, entgegenkommend.
Хайдеггер же использует это слово как синоним к Tendenz, что в немец-
ком языке уже имеет место, имеется в виду слово Neigung: Das Dasein
hat nicht nur die Geneigtheit, an seine Welt…zu verfallen [Heidegger 1967:
21]. Это положение слова вводит в заблуждение, так как оно не имеет
ничего общего с нормальным geneigt. Мы уже упоминали о предрасположенности Хайдеггера к абстрактным существительным на -heit,
в данном случае оно, конечно же, употреблено некорректно.
Lichtung в немецком языке относится к группе слов Wald, Gehölz и
т.д. и, конечно, в современном немецком языке его нельзя отнести к
группе слов Licht, Hellichkeit, хотя их этимологическое родство сразу же
бросается в глаза. Хайдеггер по-новому образует это слово от глагола
lichten, как anslichttreten, offenbar werden. И в большинстве его работ
это слово связывается с Sein, даже таким образом, что Хайдеггер говорит о Lichtensgeschichte des Seins. Противоположное ему понятие
Verdeckung, Verhüllung. Однако в «Бытии и Времени» Lichtung относится к структуре человеческого. Позже в «Бытии и Времени» Хайдеггер
152
использует не Lichtung, а Gelichtetheit, где опять-таки мы видим употребление абстрактных существительных на -heit.
Näherung является специфическим математическим термином.
У Хайдеггера глагол nähern субстантивируется по-новому и употребляется подобным образом: die nächste Näherung des Drohenden und die Art
des Begegnens der Näherung selbst: die Plötzlichkeit [Ibidem: 142]. Употребительнее только Annäherung.
Допустим, такое слово как Vorsicht, в нормативном немецком языке, скорее, приближается по наполнению к таким словам, как Klugheit,
Zurückhaltung, Achtsamkeit, которые описывают черты характера.
В «Бытии и Времени» же оно имеет больше общего с Hervorsehen.
И мы встречаем его в подобных фразах: Die Auslegung gründet jeweils
in seiner Vorsicht [Heidegger 1967: 150], при этом уже использование его
в среднем роде показывает, что имеется в виду не черта характера,
а некий акт (Vorsehen).
Компонент -sicht Хайдеггер употребляет и в других производных, например: Umsicht, sichtig. Также содержательно новым является и следу-
ющий пример: das… vorsichtig anvisierte Verstandene [Ibidem].
Weltoffenheit так же соотносится с человеческими чертами характера, Хайдеггер имеет в виду непосредственное Offenheit für Welt,
в смысле человеческого бытия в мире: Die Gestimmtheit der Bendlichkeit
konstituiert existentiell die Weltoffenheit des Daseins [Ibidem: 137].
Очень интересным и важным является слово Zeug: оно употребляется сейчас пейоративно рядом с такими словами, как Kram, krims-krams,
либо как спец термин в языке модельеров, к примеру, для Tuche. Ещё
более оживляется его содержание в таких композиционных словах, как
Sreibzeug, Spielzeug и т.д. В диалектах средневерхненемецкого периода это слово употреблялось и изолированно ziug, geziug. Хайдеггер
изолировал компонент zeug и, более того, возродил его смысловое содержание, которое до этого сводилось лишь к словообразующему суффиксу. Он использует его для обобщения в названии и характеристике
вещей, которые противостоят человеку в некоторой форме как аппараты, инструменты, суть которых – служба для чего-либо, полезность,
используемость.
Как только Хайдеггер объясняет характер Umzu этого Zeug, он может
использовать его для называния или указания на предметы, которые
имплицитно, имеют этот смысл, а также для образования множественного числа Zeuge. Этим же образом консеквентно очки есть Zeug для
видения, телефонная трубка – это Zeug для слушания и так далее.
Так же он образовывает и новые сложные слова с элементом zeug –
это очень удачный способ образования или переосмысления уже имеющегося слова. Подобные случаи переосмысления наблюдаются у Хайдеггера в отношении глаголов и прилагательных, но мы не будем их
153
здесь описывать, назовём лишь некоторые переосмысленные слова.
Как, допустим, festnehmen, zeitigen, seinin, horizontal и другие.
Ясно только одно: действительное направление передвижения
смысла идёт от конкретного к абстрактному, слова, которые до этого
ограничивались конкретным явлением, превращаются в абстрактные,
в большинстве своём глагольно определяемые отношения. Сразу из
контекста понятно, что слово стоит уже не в том семантическом поле,
которому оно принадлежит в нормативном языке, оно направлено на
какой-то описываемый Хайдеггером феномен, либо принадлежит другому союзу слов.
Смысловое восприятие единиц текста и, следовательно, смысловое восприятие тех или иных отрезков речевой цепи периодически затрудняется. При преодолении этих затруднений реципиент включается в специфическую деятельность – деятельность понимания текста,
а соответственно и деятельность сначала ноэматической, а потом и феноменологической рефлексии. Понимание имеет место лишь там, где
надо преодолевать затруднения или обрывы в смысловом восприятии
текста; оно выступает как активный процесс, который весьма напоминает деятельность продуцента по порождению смысла в тексте.
Порождение нового смысла, его мутации при изменении состава
ноэм (которые не всегда могут быть представлены в языковом выражении) активизируют скрытые потенции языка, заставляют размышлять
о противоречивых, парадоксальных явлениях его функционирования.
В смыслопорождении активно проявляются интенции языковой личности к переосмыслению старых форм и созданию новых.
Вопросы
1. Назовите основные виды трансформации смысловой иерархии в
философском дискурсе.
2. Что такое этимологическое переразложение, продемонстрируйте
на примерах?
3. Опишите сдвиги в семантических полях как способ образования
новых философских понятий.
154
9. Структуры понимания
в философском дискурсе
А. Метаструктуры схем понимания.
Б. Морфосинтаксическая иерархия и структура предикации.
В. Возможность интерпретации философского дискурса
вразличных языковых системах.
А. Метаструктуры схем понимания
По мысли Г. И. Богина, термин «схемы понимания» не в полной мере
отражает суть структурных моделей герменевтических актов, которые
являются действиями в процессе развертывания рецепции текста, по
сути, эти рефлексивные структуры обладают процессуальностью, а не
результативностью, именно фиксация рефлексии в определенном поясе системомыследеятельности дает ключ к пониманию и построению
на основе элементов смысло- и текстопостроения категоризованных
метаединиц, структурирующих «схемы действования». Множество иерархически структурированных актов, одним из которых является понимание, включаются в данный процесс. Подробное рассмотрение и
правильное освоение техник интендирования, которые существенно
улучшают и рационализируют действия реципиента по восприятию и
интерпретации глубинных структур текста, является чрезвычайно актуальным в современной герменевтике [Богин, 1989].
Герменевтический акт понимания смысла, в частности многомерного
смысла философского дискурса, является иерархически структурированным сложным процессом, в котором, однако, не может быть устоявшихся, закрепленных «схем действования». Многомерный смысл текста не
является онтологической бытийной конструкцией, он репрезентируется
в динамике, разворачивается в «схемах действования», возникающих в
каждом порождении и каждой рецепции текста. Но текста осмысленного,
порождаемого и понимаемого на уровне феноменологической рефлексии. По замечанию О. А. Алимурадова и Н. В. Григорьевой, сами критерии осмысленности текста позволяют исследователю рассматривать
возможности восприятия, декодирования и понимания/о-сознания смысла в абсолютно новом ключе, однако для легитимации применимости
герменевтического понимания необходимо наличие некоего ограниченного перечня условий: «1) совпадения целей коммуникации участников
коммуникации, 2) взаимосвязи всех элементов высказывания, 3) связности и цельности на всех уровнях высказывания, 4) соответствия языковым нормам, 5) смысловой завершенности, и 6) соответствия языковой
ситуации общения» [Алимурадов, Григорьева 2009: 35–36].
155
В наших работах мы часто обращались к некоторым условным, простым единицам смыслопорождения и декодирования смысла, однако
сам смысл неоднократно был описан как иерархическая суперструктура,
т.е. единицы, входящие в неё, сами могут быть организованы в некие узловые структуры. Собственно, элементарные единицы смыслопорождения – грани смысла, элементарные значения, общие содержания, –
находясь в иерархических структурных отношениях и подвергаясь категоризации, порождают единицы более высокого порядка – метаединицы. Метасмыслы являются структурными компонентами «схем действования» в процессе герменевтического понимания, они являются в
этом отношении маркерами прогнозирования развития смысла, своего
рода моделью дальнейшего действия реципиента в понимании текста.
Практически неисчислимое количество граней смысла в философском тексте невозможно воспринимать единовременно, а потому
постоянное, каждый раз новое распредмечивание смысла является
нецелесообразным для продуцента/реципиента, ускорить работу по
декодированию смысла и «осознанию» его помогают «схемы действования», основными узловыми единицами которых и являются метасмыслы, метасредства, метасвязи, прогностические стратегии, трансформации онтологической картины.
1. Метасредства – это некие формально выделенные универсальные методики узнавания, описания, ин- и декодирования и т.д. средств
опредмечивания текстовых содержаний. Именно существование таких
метасредств позволяет как продуценту, так и реципиенту пользоваться индивидуальными и универсальными средствами текстопостроения
(с априорным допущением их правильного восприятия и понимания):
это и функционально-стилистические характеристики как некая универсальная схема, и окказиональный акт творения как частный метод
создания смысловой грани, но действующий по отработанной или описываемой самим суперконструктом деривационной модели как частное
средство.
2. Метасмыслы – это возможности «осознания» единства и совокупности граней многомерного смысла, возникающие при рефлексии
над формами, которые призваны опредмечивать имманентные смыслы. Реципиент в процессе герменевтического понимания, оперируя
метысмыслами, повторяет путь продуцента. Некие общие идеи, онтологические единства, сам вертикальный контекст произведений одного
автора, маркеры прогнозирования развертывания смысла могут быть
отнесены к метасмыслам.
3. Метасвязи – это связи узловых метасмыслов и метасредств в суперконструкте общего смысла. Подобной связью является, например,
идейная направленность текста внутри философской традиции и композиция и архитектоническая конструкция текста. Такая метасвязь выстраивает иерархические отношения различных элементарных связей:
156
форма – содержание, формальная вербализация – смысл, при действовании со смыслом, в данном случае, задействуется ноэматическая
рефлексия.
4. Прогностические стратегии, которые реализуются у продуцента до или в процессе опредмечивания смысла, а у реципиента определяются константами смыслопорождения и «схемами действования»
в процессе распредмечивания и повторного опредмечивания в рефлексивной реальности.
5. Трансформации онтологической картины, структурирующие
изменения картины мира, отношения к воспринимаемым феноменам
объективной реальности (эмпирическому опыту).
Данные метаединицы имеют своей характерологической особенностью динамику у продуцента и имитацию действий по порождению
смысла у реципиента в рефлексивных актах герменевтического понимания, на луче феноменологической рефлексии, направленном на
эти метаединицы, возникают новые иерархически структурированные
единства суперструктуры, включающие элементы новума, творимости
и т.п. «Осознание» принадлежности текста к определенной традиции
является имитативной рефлексией, но именно это метасредство и –
в дальнейшем – более конкретизированный метасмысл отнесения текста к вертикальному контексту творчества автора позволяют получить
правильные акты интендирования в отношении рецепции элементарных формальных и частных смысловых компонентов, уже не являющихся имитационными.
Направленность рефлексии является обязательным условием производства и адекватного понимания многогранных смыслов с характеристиками новума и творимости. Построение метаединиц из элементарных единиц смыслопорождения и структурирование их в более
сложные категоризированные схемы является формированием «схем
действования». Большинство из «схем действования» по герменевтическому пониманию реципиента являются имитационными.
Другим характерологическим признаком метаединиц является их
возможность действовать в качестве ключа к пониманию. Кодовая организация метасредств и метасмыслов сама является метасредством
текстопостроения, однако она сама не является воспринимаемой, лишь
в «осознанной» феноменологической ученой рефлексии, при собственно научном понимании и интерпретации, не рассматриваемой в русле
ноэматической рефлексии. Метаединицы схем понимания выполняют
функции метаязыка и единиц действования с текстом. Они обладают
значимостью лишь в процессе герменевтического распредмечивающего понимания в других видах понимания – семантизирующем, когнитивном, ноэматическом, – образования метаединиц не происходит, они
появляются в активном динамическом процессе мыследействования и
157
репрезентируют не вербализованные феномены, но отношения и взаимодействия рефлексивной и текстовой реальности. Главной функцией
метаединиц является нормирование и структурирование действий по
производству и декодированию, пониманию смысла текста, они прогнозируют как структурность, так и возможные нарушения структуры и
нормы, для актуализации той или иной элементарной единицы смысла
и условий актуализации и деактуализации ноэм.
Смысл в целом так же как метаединицы схем его усмотрения, являются субстанциальной сущностью, в то время как элементарные
кванты смысла, определяющие характер этой субстанции, и есть действительность. «Метасмысл есть смысл, растянутый в силу рефлексии
над предшествованием, категоризованный в силу рефлексии над перевыразимостью, т.е. метасмысл есть действительно рефлектированный
смысл, главный смысл, смысл смыслов, единственный действительный смысл» [Богин 1993: 85]. Герменевтический характер понимания
дается реципиенту в осознании не только смыслов, но и метасмыслов,
опирается не столько и не только на текстовые средства, но и на метасредства, здесь «вступают в игру» «чистые смыслы, которые представлены как сущности, ноэматические корреляты интенционального
акта» [Natanson 1968: 53]. Отличие единиц и элементов в их валентности, синергии их как составляющих конструкции – единицы никогда не
теряют своего содержания, в отличие от элементов, которые действуют лишь вкупе, в данном контексте метаединицы являются единицами,
а элементарные единицы, частные смыслы, ноэмы, средства текстопостроения и вербализации – элементами, это видно при межъязыковой
трансляции; элементы теряются, а метаединицы, сохраняясь, обеспечивают понимание, сохранение прагматической доминанты исходного
текста в заново выстраеваемой ткани интерпретированного текста или
же, как частный случай, тексте перевода.
Герменевтическое понимание как при процессе текстопроизводства, так и при процессе декодировании смысла текста превращается
в герменевтический круг в «трехслойке» Г. П. Щедровицкого от пояса
мыследеятельности к поясу чистого мышления, захватывая пояс мыслекоммуникации. Образование «схем действования» в процессе понимания возникает потому, что оно имманентно содержится в тексте, оно
заложено туда самим продуцентом, для реализации интенционального
замысла, ведь категоризация к элементам более высокого уровня идет
от простых средств смысло- и текстопостроения к более высоким формам – метаединицам. Все названные нами единицы структурируются
из мельчайших элементов смысла (ноэм различного рода и констант),
однако, не могут быть сведены только к ним, но вместе с тем в метаединицах нет ничего, что нельзя разложить на элементарные ноэмы и
средства, здесь проявляется синергия в структуре смысла.
158
«Метаединицы тем дальше сохраняются в памяти, чем более высокую степень категоризации они имеют» [Koestler 1969: 201], рефлективная реальность как главное условие понимания строится именно из метаединиц, а не из элементов, но эти элементы бытуют в онтологической
картине мира, а потому воспринимаются и дискретно.
Сам процесс категоризации иерархических структур является чрезвычайно динамичным и неустойчивым, эти выделенные структуры не
могут долго сохраняться в ментальном пространстве, и сразу же при
возникновении необходимости построения новых схем меняется весь
набор исходных элементарных квантов, а сложившиеся ранее механизмы когниции распадаются и дают место новым формам категоризации.
Казалось бы, эта характеристика метаединиц полностью исключает
понимание текста реципиентом, но при вербализации категоризация
фиксируется и может быть воспринята (выстроена заново) в «схемах
действования». Так как единицы имеют иерархическую структуру, можно предположить, что они отражают системные отношения в реальном
мире. Позиция реципиента как субъекта герменевтического понимания
и феноменологической рефлексии переводит его действование с текстом от элементов к метаединицам, которые оказываются категоризованными в динамических «схемах действования», которые возможны в
общелингвокультурных, понятных всем представителям языковой общности схемам и моделям категоризации. От метаединиц к конкретным
элементам теперь выстраивается настоящее понимание «осознание»
всех простейших элементов действования. С вершины структуры метаединицы видны все категоризованные в ней элементы – это приближение общему. Но и константу субъективности в индивидуальном восприятии забывать невозможно, ведь именно реципиентом избираются
конкретные модели в условиях поливалентности средств и метасредств
смысло- и текстопостроения [Morier 1959: 137].
Соотношение метасмыслов и метасредств не зависит от структурных
особенностей языка текста, как и наличие общих, универсальных ноэм-доминант, проблемы трансляции на любой язык такой группы метасредств как лаконичности/избыточности, импликационности/экспликационности, контактности/дистантности также не существует. Именно в
результате универсальности подобных ментальных построений некоторые исследователи не разделяют форму и содержание акта творения.
Метасредствам свойственна функция моделирования схемы восприятия и распредмечивания смысла на базе элементарных квантов
смысловой структуры, однако данное осознание происходит только при
достижении метасмысла, данные элементы одновременно моделируют как метасмыслы, так и метасредства. Допустим, используя философскую метафору, продуцент вводит в текст единицы актуализации и
метафоризации, которые, действуя наряду с другими протосмыслами
159
и элементарными значениями, выстраивают многомерный смысл. Элементы смыслопостроения выступают как база моделирования моделей,
метаединиц в «схемах действования». С другой стороны, метасредства
опредмечивают метасмыслы в ситуации герменевтического понимания,
они рождают имитацию пути продуцента метасмысла, в данном случае
метасредство намекает на наличие некоего скрытого пути в онтологической картине мира реципиента. Функция субституирования метасмыслов метасредствами реализует возможность вербализовать некие
содержания без указания на конкретные смыслы и метасмыслы, как
это происходит в текстах потока сознания, в данном случае средством
рождения рефлексии над смыслом выступает композиция и архитектоника. При рождении содержания в эстетическом плане элементарные
категории выстраивают метасвязи. Большинство текстовых средств, которые нарушают норму и выдаются из привычного узуального восприятия на луче только ноэматической рефлексии, может рассматриваться
не только в качестве предикации и элементарного средства текстообразования, но и как метасвязь. Метасвязь, возникающая, например, при
использовании трансформации амфиболии смысла, является и текстообразующим средством.
Проанализируем некоторые пассажи «Бытия и Времени» с определенными вербализованными конструктами, выражающими мышление об отношениях и связях: Bezugsganzes, Bewandtnisganzheit,
Bewandtniszusammenhang, Fundierungs-zusammenhang, Verweisungsbezüge, Verweisungsganzheit; речь всё время идёт о структурах и свя-
зях, продуцент текста, казалось бы неосознанно показывает реципиенту способ построения метаединиц с помощью элементарных средств
смыслопорождения. Хайдеггер пишет: Diese ‘Relationen’ und ‘Relate’
des Um-zu, des Um-willen, des Womit einer Bewandtnis [Heidegger 1967:
88]. И эта система отношений не идеальна, а конститутивна для внутренней близости. Пассажи со страниц 87 и 88 являются решающими
в этом вопросе. Отношения уже у Хайдеггера не статично изолированы: они даны в динамике, для актуализации процессов рефлексии у
реципиента, они подталкивают его к динамизму, к усиленной работе в
системе мыследеятельности. Но всё же их можно попытаться вычленить и абсолютизировать для придания особых характеристик сильным позициям текста. Это делается посредством отдельного языкового
средства – субстантивации частиц. Состояния или отношения мыслятся изолированно от остающихся в тени участников, что опредмечивает
многомерный смысл. Но здесь существование и возможность участия
в действии участников домысливаются и вводятся как конститутивные
признаки распредмечивания вербализованного смысла. Отношения в
этом смысле основываются на связи объектов-участников отношений,
лишь их надуманная или реальная активность порождает отношения.
160
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]