Философский дискурс. Учебное пособие

ми (фиксации рефлексии) понятий «Dasein/In-der-Welt-sein», «Бытие/

В процессе смыслопорождения при образовании философских кон­цептов на первый план выступают периферийные концепты, а именно окказиональные деривационные модели и интенция автора. Его лич­ностные смыслы являются базовой конструкцией, на различных уров­нях которой и размещены доминантные, культурные и контекстуальные смыслы.

Выявление ноэм предполагает следующие действия и составляет следующую структурную иерархию:

1) ноэма как основа, которая указывает на некоторые базовые ар­хетипические смыслы в различных лингвокультурах, являющие собой общность смыслопорождения в поясе чистого Мышления;

Отдельные исследователи говорят об отсутствии таксономии смыс­лов, подчеркивая, что само смыслообразование ошибочно трактуется та­ким образом, как будто оно происходит без рефлексии. Соотнесение вос­принимаемого с прежним жизненным и читательским опытом ими иногда признается, но лишь как промежуточная операция, тогда как смыслоо­бразование имеет в качестве основы именно рефлексию и интенцию, и к действительным смыслам может выводить только действительная ин­тенциональность. Но, на наш взгляд, таксономия смысла представлена в самой иерархической ноэматической структуре семы, и если минималь­ный таксон системы имеет иерархическую структуру, то закономерно, что любая структура как состоящая из иерархически определённым образом классифицированных и систематизированных элементов сложноорга­низованных областей также имманентно содержит ключ к пониманию таксономии элементов. Однако не следует осуществлять таксономию с примитивной систематикой: если систематика имеет дело с реальными группами элементов – таксонами, то таксономия в нашем понимании занимается прежде всего разработкой и анализом таксономических ка­тегорий и такой их системы, которая позволяла бы построить наиболее информативную, непротиворечивую и удобную классификацию, макси­мально близко воспроизводящую естественную систему языка.

центрального компонента новую, не всегда ядерную, а иногда даже не находящуюся внутри данной структуры ноэму). Центр обеспечивает ко­герентность системы, исчерпывая игру структуры и определяя тоталь­ность формы, что полностью уничтожает возможность «безграничного» (на грани и вне границ языка) смыслопорождения. Пример подобного порождения можно наблюдать у М. Хайдеггера. Хайдеггеровский про­ект Х. Г. Гадамер называет «герменевтической феноменологией». По сути, центрального компонента в нем нет и его быть не может, ведь его нельзя представить в виде пустоты (пустота ничего структурировать не может: в невесомости жидкость притягивается к стенкам сосуда, а не к его центру), центр не занимает никакого места – локализация не есть его характеристика, он лишь представляет из себя функцию, некий феномен, свойство которого в том, чтобы предполагать и обусловли­вать бесконечный обмен и движение ноэм в иерархической структуре смысла. Вследствие отсутствия жёсткого центра иерархической струк­туры любой языковой единицы, вне какой-либо принятой системы не­возможно будет установить значение, которое также не будет являться константой. А отсутствие мыслимой константы расширяет сферу по­рождения и декодирования в различных ситуациях семиозиса до беско­нечности и предполагает новый методологический подход к любму типу дискурса, вне зависимости от его направленности.

нимание», а задачей культуры Понимания является прежде всего выра­ботка средств понимания, а не абстрактных понятий, как это наблюда­ется в «познающем мышлении» западной лингвокультуры. В качестве средств Понимания, благодаря их особым семантическим потенциям, в восточной лингвокультуре выступают иероглифы. Подобный подход нами воспринимается как чистая герменевтика. Но и он противоречит западной лингвокультуре «познающего мышления», по сути, и когнити­вистике с её ориентацией на когнитивные структуры. Самым интерес­ным является то, что герменевтика и её методологический материал не были созданы в восточной лингвокультуре (понимающее мышление о понимании – это для Востока нонсенс), в западной мысли созданы и разделены когнитивистика и герменевтика.

1. Опишите стадии процесса действования герменевтического пони­мания – смыслопорождения продуцента и смыслодекодирования реци­пиента.

В. Н. Телия также подчеркивает, что язык играет особую роль в транс­ляции культурно-национального самосознания народа и идентифика­ции его как такового. В языке, по её мнению, в системе характерных для него образов, эталонов, стереотипов, мифологии, символов и т.п. опредмечено мировоззрение народа и его миропонимание, осознавае­мые в контексте культурных традиций. Именно эта соотносительность и обусловливает то, что язык не только отображает действительность в форме ее наивной картины и выражает отношение к ее фрагментам с позиций ценностной картины мира, но и воспроизводит из поколения в поколение культурно-национальные установки и традиции народа – носителя языка [Телия 1996: 231]. В. Н. Телия убеждена, что «навязы­вание» языком культурно-национального самосознания впитывается «вместе с молоком матери», когда осваивается и потом воспроизво­дится – сознательно и бессознательно – вся содержащаяся в единицах языка информация, в том числе – и культурно значимая, которая может быть представлена в ходе анализа языковых фактов в виде культур­но-национальной коннотации, осознаваемой носителями языка в той или иной глубине ее содержания. В этой связи автор предполагает, что в языке закрепляются и фразеологизируются именно те образные вы­ражения, которые ассоциируются с культурно-национальными эталона­ми, стереотипами, мифологемами и т.п. и которые при употреблении в речи воспроизводят характерный для той или иной лингвокультурной общности менталитет [там же: 233].

Как известно, схемы, выработанные в рамках системомыследеятель­ностной методологии (СМД-методологии), имеют универсальное при­менение и могут быть приложимы к самым разным объектам. В работах Г. И. Богина, как нами было указано выше, впервые применяется поня­тие ноэмы для анализа смыслообразующей рефлексии [Богин, 1982].

В отношении понятия ноэмы А. Белый пишет: «Ноэмы – это указание, осуществляемое рефлексивным актом сознания, обращенного на мини­мальный компонент онтологической конструкции. С этой точки зрения, ноэма соответствует семе, играющей ту же самую роль при определении уже не смыслов, а выводимых из их совокупности значений, что необхо­димо для построения словарей и грамматик…» [Белый 1994: 10–11].

В настоящем исследовании при тех же исходных посылках обра­тимся к анализу смыслов слов как продуктов опредмеченного в них рефлексивного мышления (фиксации рефлексии) о понятиях «Dasein/

ными для рассматриваемых лингвокультур. Основным для понимания процесса смыслопорождения является выявление ноэматики, стоящей

за вербализованными в текстах культуры мыследеятельностными акта­ми. Иначе говоря, предпринимается попытка выявить онтологические картины соответствующих понятий в разных языковых картинах мира, а также зафиксировать рефлексивные акты, которые приводят к ноэма­тическим изменениям.

личной коммуникативной потенции. «Значение и смысл формируются и функционируют только в единстве, будучи взаимосвязаны не только генетически, но и функционально» [Бубер 1993: 144].

▪ недоступность полному восприятию;

▪ с ее статусом – принадлежностью к определенной лингвокультур­ной области;

der-Welt-sein, Seiende» (в переводе, по В. В. Бибихину: Бытие-в-ми­ре, Бытийность). Рассматривая философское осмысление концепта «Dasein», М. Хайдеггер осуществляет творческую переработку лексики,

фиксируя своё внимание на группах слов, связывая их ассоциативно, несмотря на их принадлежность к различным семантическим полям.

ванные на непосредственном включении некоего маркера в порожда­емую, а не воспроизводимую речь, имеют гораздо больше возможно­стей для сохранения аллюзий, при ранее использованном маркере в