Философский дискурс. Учебное пособие

ке поэмы. Язык – это пункт, в котором парадоксально соприкасаются две последовательности (серии). Но мы также должны учитывать ба­рьер между двумя сериями, который является рациональным; различия между двумя листами бумаги, на которых написаны утверждения «за» и «против». Это и есть та самая не-прерывность на поверхности между двумя листами бумаги, которая представляет собой немыслимое. Мы наблюдаем это в древней английской поэзии, например, в Беовульфе ближе к концу поэмы. Разрыв сам по себе немыслим, но именно он раз­деляет начало двух серий, и это является тем средством, которое про­бивает брешь в парадоксе, как единство, которое объединяет две се­рии. Примечательно то, что язык исключительно индивидуализирован с первых же строк в первой серии из цикла «Let». Но прерывность между циклами «For» и «Let» никогда не изменялась, когда парадоксальные или алломорфные элементы образовывались в пределах серии. Ина­че говоря, в контексте с минимальной разницей в значении, которая исходит из минимальных синтаксических изменений неосмысленного, мы можем указать на его схожесть с эзотерическим именем. Таким об­разом, контаминация как эзотерическое понятие, не объясняется Ж. Де­лёзом, но она встречается в контексте проницательных стихотворений. Контаминация дает нам минимальное значение за пределами неосмыс­ленного отличия, которое определяется в неоднородности между «Let» и «For», позволяющей сопоставлять элементы, – нечто вроде супра-ра­циональности и парадокса. Понимание парадокса и супрарациональ­ности соответствует осмыслению эволюции от Первобытного Бытия к Супра-Бытию.

Чтобы понять идеи Делёза и его теорию смыслов, нам следует об­ратиться к другой дефиниции, то есть к значению, но в ином ракурсе, а именно нам нужно создать новую последовательность, которая берёт в оборот всю конструкцию разделённых рядов, и не рассматривает её однобоко. Пустота и вакуум – это два главных понятия недуальности. Мы только можем рассматривать их как интерпретации одного поня­тия при сопоставлении двух противоположных понятий данных рядов, то есть парадокса и супра-рационализма. Они появляются как нару­шение, и только потом мы начинаем понимать, что здесь больше глу­бинной недуальности, чем пустоты и вакуума, которые также являются нарушением непрерывности в отдельных рядах среди докса и рацио. Ж. Делёз назвал это выражением, нам представляется более адекват­ным и логичным название «демонстрациея». Выражение – это явление недуальности с вкраплениями разделенных рядов. Демонстрация – это явление недуальности в рядус нарушениями непрерывности, то есть демонстрация является супрарациональной, а выражение – парадок­сально. Мы полагаем, что демонстрация и выражение – это не одно и то же, но компоненты как одного, так и другого относятся к доксе и рацио. Выражение образуется на более низких метауровнях существования внутри докса и рацио и вместе с интервалами. Однако смысл может употребляться в его значении, если он будет отличаться от значения, по­рождённого недуальностью, то есть пустотой, вакуумом или глубинной недуальностью манифестации. Но, с другой стороны, значение может употребляться напрямую, ничем не опосредованно. Речь идет о зна­чении, основанном на смысле. «Смысл исключает предположение» – таково мнение Ж. Делёза. Смысл обозначает, с одной стороны, такие понятия, как простой смысл и общий смысл, а с другой – восприятие и ясность. Значение можно представить как процесс отделки, который создает нарушение непрерывности, является немыслимым и неэкспе­риментальным, но без парадокса и противоположных ему элементов. Значение создаёт нарушение непрерывности и тем самым основу для существования смысла. Сейчас два этих понятия отличаются от обо­значения и семантики, которая является отрицательной как в синтакси­се, так и в контексте [Делёз 1998].

Таким образом, можно прийти к выводу, что нужное, корректное об­разование смыслов, как и сама возможность их наличия, связаны с ис­пользованию правильных техник интендирования, пониманием самого продуцента смысла и рефлексией его не только на первом уровне аб­стракции, в отношении денотатов, но и на последующих уровнях при феноменологической филологической рефлексии над выраженным в знаках и символах/языковых единицах – текстах – ментальных конструк­тах, всё это обусловливает рождение прото- и метасмыслов, нового в смысловой структуре, построение текстов на и за гранью понимания.