Философский текст. Идеи, аргументация, образы. Учебное пособие

ÓÄÊ 16 ÁÁÊ 87.4

À 47

Издание осуществлено при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ) проект ¹ 05-03-16146

Алексеев А.П.

À47Философский текст: идеи, аргументация, образы.– М.: Прогресс-Традиция, 2006. – 328 с.

ISBN 5-89826-264-4

Философский текст рассматривается как целостный многоаспектный феномен, в значительной степени определяющий место и роль философии в культуре. На примерах классических текстов раскрываются способы подачи авторских идей, особенности логической структуры, эстетические характеристики, приемы психологического воздействия на читателя. Большое внимание уделяется проблемам философской аргументации и аргументации в других областях. Обсуждается роль текста в успехе той или иной философской концепции. Книга предназначена для исследователей, работающих в области философии гуманитарного знания, метафилософии, теории аргументации, а также для аспирантов гуманитарных факультетов.

ÁÁÊ 87.4

ВВЕДЕНИЕ

Играют ли тексты философских произведений замет ную роль в развитии философии и человеческой куль туры в целом? На первый взгляд положительный ответ на этот вопрос очевиден. Ведь именно в текстах выра жается содержание философских идей и концепций, благодаря текстам эти идеи и концепции становятся из вестны как «ученому миру», так и «широкой чита тельской аудитории», находят поклонников, последо вателей и противников, обсуждаются, используются в осмыслении социальных и иных проблем, в той или иной форме (не в последнюю очередь через систему об разования) интегрируются в культуру. Без текста чело вечество не имело бы ни философии в том виде и с той историей, которая есть, ни культуры в тех формах и с теми историями, какие сегодня имеются.

Тем не менее вышеприведенные соображения столь об щи, что допускают самые разные варианты отношения к тексту. Текст может рассматриваться и как играющий вспомогательную, инструментальную роль, и как облада ющий самостоятельной ценностью. Научная литература без текста немыслима, как и литература художественная, однако статус текста в последней значительно отличается от статуса его в первой. Текст научной статьи, трактата или учебника есть не что иное, как средство представления зна ний. Знание «извлекается» из одного текста и «переносит ся» в другой, включается в новые контексты и выражается в новых формах, соответствующих новым задачам изложе ния и исследования, стилю мышления и духу эпохи. Для

того чтобы знать законы Ньютона сегодня, нет нужды чи тать «Математические начала натуральной философии» (1968) – основной труд И. Ньютона, где сформулированы понятия и законы классической механики, – современ ный учебник физики служит более эффективным сред ством доступа к соответствующим знаниям.

Мысли, передаваемые текстом художественного произведения, как правило, не претендуют на статус научного знания (что ничуть не мешает им служить эф фективными формами представления опыта – в част ности, распространяясь в культуре в виде афоризмов). Автор литературного текста – художник слова. Созда ваемые им образы обретают ту или иную судьбу в куль туре, живут в читательском воображении и вдохновля ют других писателей. Нити, связывающие их с произ ведением, весьма прочны, даже если порой становятся малозаметными. «Извлечение» образа с целью «переда чи» его читателю через произведение другого автора – дело, противоречащее природе художественной литера туры, хотя и получившее в XX веке серьезные импуль сы в связи с формированием информационной индуст рии, с позиций которой текст рассматривается главным образом в качестве информационного продукта.

Статус текста в философии явно иной, чем в естествоз нании и так же очевидно иной, чем в литературе. Изучить философию, не читая текстов ее создателей, невозможно. И все же тексты философские осваиваются далеко не в том объеме, в каком осваиваются тексты литературные. Представление о концепции, полученное по пересказу, страдает неполноценностью, и все же оно менее ущербно, чем полученное по пересказу представление о романе. Философия содержит в себе аналоги литературы и лите ратуроведения одновременно. «Литературоведческая» часть философии, тщательно исследуя идеи и аргумента цию, учения, концепции и их социокультурный кон текст, биографии авторов, трудности перевода и пробле мы аутентичности текстов, мало интересуется вопросами построения текста, манерой изложения мысли, образной

составляющей философского произведения. Факторы ус пеха того или иного философа связываются главным об разом с интеллектуальной ситуацией эпохи, иногда – с убедительностью аргументации и очень редко – с авторс ким мастерством. Эстетические достоинства или недос татки философского текста не считаются предметом серь езного обсуждения. Имея «внутри себя» эстетику как раздел философского знания, философия мало интересу ется эстетикой собственных произведений.

Вопрос о том, насколько зависит успех той или иной идеи, концепции, той или иной «философии» от спосо ба ее представления в тексте выглядит далеко не празд ным в эпоху, когда «большая философия», отстаивая свои законные права в системе культуры, не может иг норировать следствий, вытекающих из обретения текс том статуса информационного продукта. В числе этих следствий – проблемы конкурентоспособности и «ус пешности», адресованности и правильного определе ния «целевой группы», согласования конъюнктурных соображений с миссией служения вечному.

Какова роль текста в успехе той или иной философс кой идеи или концепции? Имели бы составившие «зо лотой фонд» учения прошлого столь же сильное влия ние на умы современников и потомков, если бы изна чально были представлены в иных текстах? Как соотно сятся логическое и эстетическое начала в философском тексте? Какова роль аргументации в успехе идеи? Что составляет «образный слой» философского текста и как влияют образы на восприятие концепций? Эти и другие подобные вопросы рассматриваются в данной книге с разной степенью подробности.

Характер рассмотрения указанных вопросов авто ром этих строк во многом определяется «личной исто рией» перехода к анализу текста как несводимого к «учению» или концепции. В данном случае «путь к тексту» пролегал через теорию аргументации, рефлек сию над философской аргументацией, осознание огра ниченного значения собственно аргументации в фило

софии, «обнаружение» парааргументации и аргумента ционного ресурса текста, роли идеи как специфическо го понятийно высказывательного комплекса, содержа щего ценностные, «достижительные» и «инструктив ные» составляющие, необходимости сравнений и мета фор, которые не могут быть низведены до статуса «не развернутых аналогий».

Представленная в ранее опубликованных работах автора широкая трактовка аргументации, учитываю щая различные способы убеждающего воздействия и предусматривающая различные оценки аргументации (не только логико гносеологическую, но также прагма тическую, этическую и эстетическую), обнаружила свой эвристический потенциал в анализе философского текста как особого феномена. Следует отметить, что столь широкое понимание аргументации до сих пор ос тается «в меньшинстве» в условиях доминирования уз кологического подхода. С уважением относясь к уче ным, работающим в рамках такого подхода (некоторые из их результатов рассматриваются далее в главах кни ги), автор стремился показать, что одной лишь логики далеко не достаточно для анализа философской аргу ментации и что вместе с тем простейшие средства так называемой традиционной логики необходимы, чтобы иметь «твердую почву под ногами», исследуя сложней ший феномен философского текста.

Существенная часть проведенного исследования бы ла выполнена благодаря поддержке РГНФ (проект 00 03 00351а). Автор искренне признателен фонду как за поддержку исследовательской работы, так и за подде ржку издания этой книги.

Глава 1

ТОПОГРАФИЯ ФИЛОСОФСКОГО ТЕКСТА

Задача данного исследования – не выявление скры тых смыслов и «зашифрованных посланий», которые адресует философ современникам и потомкам, и не вы яснение вопроса, как и почему сформировались у него такие, а не иные взгляды. Стремление проникнуть в глубины текста и хитросплетения судьбы философа по родило обширную литературу, содержащую немало ис следований, отличающихся основательностью и глуби ной. Что же касается «поверхности» текста, то она оста ется на периферии интересов как истории философии, так и метафилософии. Это в определенной мере можно объяснить традиционным стремлением философов про никнуть в глубины, влекущим за собой отношение к «поверхности» как к несущественному и, более того, состоящему в явной этимологической связи с «поверх ностностью», несомненному дефекту всякого научного исследования. Между тем изучение «поверхности», «топографии» (от греческого «топос» – место) текста позволяет пролить свет на множество важных вопро сов, часть из которых уже обозначена в этом введении.

В той мере, в какой философский текст предполагает логическую систематизацию (которая, как правило, не бывает вполне строгой и последовательной), обоснова ние выдвигаемых положений с использованием тех или иных дискурсивных средств, для его анализа приме ним аргументационный подход.

1.1. Аргументационная карта текста: общая характеристика

Аргументацией называется интеллектуально ре чевая деятельность, состоящая в построении адресо ванного некоторому лицу (или группе лиц) текста та ким образом, чтобы на основе принимаемых адреса том утверждений (их называют посылками, или осно ваниями аргументации) было принято новое утверж дение – тезис аргументации. Тезис, основания и суще ствующие между ними логические связи образуют особую логико лингвистическую структуру – так на зываемую аргументационную конструкцию. Логи ческую основу аргументационной конструкции сос тавляет рассуждение, однако отождествлять рассуж дение с аргументационной конструкцией в общем слу чае не следует. Логики, изучая рассуждение «объек тивно», вне коммуникационной ситуации, не имеют дела с аргументацией. Они переходят к аргументации лишь тогда, когда начинают рассматривать рассужде ние с учетом адресованности, убедительности, целесо образности и т.д.

Теория аргументации, обозначившаяся в качестве особого интеллектуального направления в середине XX века, развивалась главным образом в рамках филосо фии (включающей логику как раздел философского знания). Тем не менее собственно философская аргу ментация относительно редко вызывает интерес теоре тиков «аргументации вообще» и еще реже становится предметом специального исследования.

Среди существующих примеров рефлексии над фи лософской аргументацией можно, с известной сте пенью условности, выделить два основных вида. К пер вому относятся общие размышления и наблюдения, касающиеся специфики философского рассуждения и коммуникации, а также проблемы доказательства в философии. Ко второму – детальное рассмотрение от дельных (как правило, элементарных) аргументацион

ных конструкций, выбранных из классических фило софских текстов.

В числе примеров первого рода – взгляд на философ скую аргументацию как адресованную идеальной ауди тории, связывающий специфику аргументации в этой области именно с подобной адресованностью, тезис «для всякого философского аргумента найдется контраргу мент», выделение существенных отличий аргумента ции в рамках одной философской школы и «межшколь ной» аргументации, взгляд на логику как неуместную в аргументации и требующую замены риторикой, а так же позиция, согласно которой логические, гносеологи ческие и аксиологические компоненты не противостоят один другому, но сочетаются в философской аргумента ции. Здесь же – выделение в качестве характерных спо собов философского рассуждения таких, как «аргумент бесконечного регресса» (когда для объяснения того фак та, что ряд вещей имеет общее свойство, используют указание на то, что эти же вещи имеют некое другое об щее свойство, однако это «последующее» сходство, по существу, не объясняет «предшествующего», не превра щает его из «непостижимого» в «постигнутое»), «само опровержение» (понимаемое как обвинение в противо речии самому себе), «отнесение к категории» и т.д.

Второй из указанных видов рефлексии над фило софской аргументацией – а именно предполагающий детальное рассмотрение отдельных (как правило, весь ма простых) аргументационных конструкций, выбран ных из классических философских текстов, все чаще можно обнаружить в учебниках логики. Например, Ю.В.Ивлев в рамках изложения общих вопросов аргу ментации и доказательства обращает внимание на ши рокое использование в философии недоказательных ти пов аргументации, содержащих недемонстративные формы рассуждений и (или) недостоверные и не пол ностью обоснованные посылки. В качестве такового рассматривается следующее рассуждение Лейбница: «Если идея бога является врожденной, то бога должны

почитать выше всякого другого предмета. Бога почита ют выше всякого другого предмета. Следовательно, идея бога является врожденной». Это рассуждение ква лифицируется как имеющее недемонстративную фор му (поскольку имеется вывод от подтверждения след ствия к подтверждению основания, а не наоборот), не достоверную посылку (поскольку суждение о непремен ном почтении к врожденной идее не было достоверным даже для Лейбница, так как он допускал случаи, когда врожденные идеи осознаются не большинством людей), а также посылку, достоверную для эпохи Лейбница – «Бога почитают выше всякого другого предмета».

Вовлечение философских рассуждений в число рас сматриваемых примеров при изложении соответствую щих разделов логики в последние годы становится не столь уж редким явлением. И это следует только при ветствовать. Подчеркнем, однако, что примеры эти весьма компактны и элементарны (иными они не могут быть хотя бы в силу соображений дидактического ха рактера), а потому не позволяют составить представле ние о достаточно крупных аргументационных блоках, которые, как правило, и реализуются в сколь нибудь значимых философских текстах. К тому же аргумента ция понимается здесь в логическом (в лучшем случае – логико гносеологическом) аспекте, чему соответствует определение аргументации как «полного или частично го обоснования какого либо утверждения с использова нием других утверждений». Эти рамки, вполне право мерные для логических работ, оказываются слишком узкими для исследования реальной философской аргу ментации в различных ее аспектах. Подобное исследо вание требует принять во внимание эстетические, эти ческие, прагматические и иные компоненты аргумен тации и предполагает не столько использование фило софского текста для извлечения примеров простейших аргументационных конструкций, сколько использова ние теоретико аргументационного подхода в изучении философского текста.

Для подхода, реализуемого в данной книге, сущест венно использование метода аргументационных карт. Аргументационная карта содержит обозначения для компонент представленных в тексте аргументацион ных конструкций, позволяет фиксировать связи между конструкциями и их составляющими, а также произво дить простейшие «измерения».

Аргументационные конструкции различаются по сложности. Они могут содержать в своем составе мень шее или большее число оснований (посылок), могут быть составлены из других, менее сложных аргумента ционных конструкций. Подобные различия фиксиру ются такими показателями, как число уровней аргу ментационной конструкции и число посылок на каж дом из уровней. Структура одноуровневой однопосы лочной аргументационной конструкции представлена на Схеме 1.

О11

Здесь Т11 – тезис конструкции, О11 – основание.

Нижний индекс тезиса показывает, что это первый из тезисов, отмеченных на данной карте (в данном слу чае он единственный), верхний индекс – что этот тезис не используется в качестве основания другой аргумен тационной конструкции и потому считается тезисом первого уровня. Верхний индекс основания соответ ствует верхнему индексу тезиса (показывает, что по сылка используется для обоснования тезиса первого уровня), нижний индекс показывает, что это – первая из посылок, используемая для обоснования данного те зиса (в данном случае она и единственная). Стрелкой обозначена связь между тезисом и основанием. Харак тер этой связи (дедуктивная или индуктивная, демон стративная или недемонстративная выводимость) при

В качестве примеров – не столько иллюстрирующих, сколько приводящих к новым результатам – ниже бу дут рассмотрены тексты, созданные Платоном и Арис тотелем – мыслителями, во многом определившими проблематику и характер философствования последую щих эпох. Из корпуса платоновских сочинений для це лей исследования выбран диалог «Пир», а из наследия Аристотеля – «Аналитики», «Метафизика» и «Нико махова этика».

1.2. Логика и эстетика платоновского «Пира»

Диалоги Платона – важный шаг в движении челове чества от «устной» культуры, где центральное положе ние занимает непосредственное общение, речь, к куль туре «письменной», где определяющую роль в интел лектуальных процессах играет текст, зафиксирован ный на материальном носителе.

Принято подчеркивать связь диалогов Платона с устной речью, и, в частности, то обстоятельство, что форма диалога была призвана компенсировать «безот ветность» письменного текста, казавшегося людям в IV веке до нашей эры серьезным недостатком. Тем не ме нее Платон удачно использует возможности письменно го текста, позволяющего, с одной стороны, показывать динамику мысли, а с другой – фиксировать свершивше еся движение, обеспечивая возможность восприятия его картины как некой целостности и скрупулезного изучения смысловой топографии произведения. Следу ет иметь в виду и то обстоятельство, что изложение философских идей в рамках диалога реализовало возможности критического мышления, не удовлет ворявшегося провозглашением истины тем или иным мудрецом, но ожидавшего соответствующей аргумен тации.

Выбор для анализа диалога «Пир» обусловлен рядом соображений. Во первых, именно этот диалог характе

ризуется многими исследователями, в том числе весьма авторитетными, как логически безупречный. Во вто рых, в «Пире» сведено к минимуму использование воп росно ответных процедур, столь характерных для про изведений Платона, а это дает основание предполо жить, что аргументационные конструкции представле ны здесь главным образом непосредственно, что долж но избавить нас от необходимости «извлекать» их по сылки из вопросно ответных структур, нередко слож ных и громоздких. В третьих, «Пир» относится к числу произведений Платона, наиболее насыщенных образно, характеризующихся широким использованием худо жественных средств. Наконец, в содержательно фило софском плане это один из ключевых диалогов, пред ставляющий важный этап в формировании платоновс кого учения об идеях и много способствующий понима нию идеи в платоновском смысле.

1.2.1. Аргументационная карта речи Сократа: нежиданные эффекты

А.Ф.Лосев писал в комментариях к «Пиру», что речь Сократа об Эроте (где, собственно, и сформулиро вано платоновское понимание идеи прекрасного) «удивляет нас своей неопровержимой логичностью» (104, с. 510). Подобные оценки, относящиеся как к ре чи Сократа, так и к диалогу в целом, содержатся и в ра ботах других авторов и, «закрепленные» в учебной ли тературе, выглядят уже общим местом. Против общих представлений подобного рода возразить, по существу, нечего. Вместе с тем открытым остается следующий вопрос: насколько логичность диалога, и, в частности, речи Сократа, связана с обоснованностью в традицион ном смысле, находящем выражение в логической структуре аргументационных конструкций? Для отве та на данный вопрос требуется провести аргументаци онный анализ текста.

Реализация аргументационного подхода к тексту предполагает выяснение статуса содержащихся в нем утверждений, квалификацию последних как тезисов или оснований соответствующих аргументационных конструкций. Начинать построение аргументационной карты с «физического» начала текста было бы делом долгим и неблагодарным. Подобный метод чреват неиз бежным «распылением» внимания на второстепенные суждения (коих в любом философском тексте содер жится множество). Выявление логических связей та ких суждений с другими суждениями, содержащимися в том же тексте, мало что даст для понимания основных структурных характеристик текста, способа представ ления и обоснования авторских идей. Следует также иметь в виду, что логическая равноправность «тезисов первого уровня», то есть тезисов, не являющихся осно ваниями других аргументационных конструкций, ни велирует различия в смысловой нагрузке, которую не сут разные предложения в контексте системы или сово купности взглядов философа–автора текста. Учитывая эти соображения, имеет смысл начинать построение ар гументационной карты текста с выделения основных положений, характеризующих философскую идею как высказывательно понятийный комплекс.

Применительно к анализу речи Сократа как одной из важнейших речей, составляющих диалог «Пир» , это означает, что мы не начинаем с утверждения Сократа, которым он начинает свою речь, – «Ты показал в своей речи поистине прекрасный пример, дорогой Агафон, когда говорил, что прежде надо сказать о самом Эроте и его свойствах, а потом уже о его делах», – и не пытаем ся выявить его логическую связь со следующим предло жением – «Такое начало мне очень по душе» (103, 199с). Не углубляемся и в структуру следующего за этим вопроса: «Так вот, поскольку ты прекрасно и даже блестяще разобрал свойства Эрота, ответь ка мне вот что. Есть ли Эрот непременно любовь к кому то или нет?» Мы начинаем с фрагментов, расположенных в

конце речи Сократа, где он «пересказывает» слова жри цы Диотимы о «прекрасном по природе», пути его до стижения и награде, которая достанется человеку, одо левшему этот путь (103, 210а–212а). Это апофеоз диа лога – серия высказываний об идее прекрасного – веч ного, неподвижного, безотносительного, абсолютного, не подверженного никаким воздействиям, не предста вимого в виде какого либо тела, речи или знания, кото рые могут быть прекрасными лишь благодаря причаст ности к «прекрасному самому по себе». Здесь говорится и о знаменитом движении от красоты тела к красоте ду ши, затем – к красоте нравов и обычаев, после – к кра соте наук, позволяющем узреть «прекрасное по приро де», и о том, что такое созерцание делает человека спо собным «постичь не призрак истины, но саму истину и родить добродетель, а не ее видимость», получить лю бовь богов и достичь бессмертия в том смысле, в каком это возможно для человека.

И распространенное представление о «безупречной логичности» «Пира», и доминирующий в платоновских диалогах образ Сократа, убедительно доказывающего собеседникам (как правило, являющимся оппонента ми) свою правоту, позволяет надеяться, что мы найдем в диалоге логичное и последовательное обоснование по ложений о «прекрасном самом по себе», играющих ключевую роль в теории идей.

Однако, пытаясь установить посылки, из которых могли бы быть выведены (с использованием тех или иных разновидностей демонстративных или недемон стративных форм умозаключений) эти положения, представленные во фрагментах 210а–212а, мы не обна руживаем в тексте очевидных «кандидатов» на подоб ную роль.

Возьмем, к примеру, предложение из фрагмента 211а: «Кто, наставляемый на пути любви, будет в пра вильном порядке созерцать прекрасное, тот, достигнув конца пути, вдруг увидит нечто удивительно прекрас ное по природе, то самое, Сократ, ради чего и были

предприняты все предшествующие труды, – нечто, во первых, вечное, то есть не знающее ни рождения, ни ги бели, ни роста, ни оскудения, а во вторых, не в чем то прекрасное, а в чем то безобразное, не когда то где то для кого то и сравнительно с чем то прекрасное, а в дру гое время, в другом месте, для другого и сравнительно с другим безобразное». Предшествующее (210b–e) и пос ледующее (211е) описание движения по эротической иерархии (прекрасные тела – прекрасные нравы – пре красные учения – прекрасное по природе) не являются в собственно логическом смысле основаниями для ука занного суждения. Смысловая связь, бесспорно, при сутствующая здесь, не порождает ни дедуктивной, ни индуктивной логической структуры, ни полного умо заключения, ни энтимемы. Смысловая связь суждений об эротической иерархии с предшествующими утверж дениями о стремлении смертных существ к бессмертию также не вызывает сомнений, однако умозаключений (в том числе энтимематических), которые служили бы «мостиком» от одного к другому, здесь тоже нет. Таким образом, строго говоря, характеристика свойств идеи прекрасного, способностей человека, которому удается постичь эту идею, а также описание пути ее постиже ния постулируются, а не выводятся из предшествую щих утверждений диалога, не обосновываются (во вся ком случае, актуально) с их помощью.

Подобный вывод дает основание поставить и такой вопрос: а есть ли вообще в речи Сократа аргументацион ные конструкции? На этот вопрос следует ответить по ложительно. Речь Сократа содержит две достаточно от четливо обозначенные многоуровневые аргументацион ные конструкции. Тезисом первой является утвержде ние «Эрот – не бог», тезисом второй – «Любовь есть стремление родить и произвести на свет в прекрасном». Первая из указанных аргументационных конструкций образуется в ходе непродолжительного диалога Сокра та с Агафоном и его разговора с Диотимой (и то, и дру гое содержится в речи Сократа).