Философский дискурс. Учебное пособие

Мышление в данном конкретном случае представляется неким на­бором операций со знаками естественного языка или же метаязыка третьего уровня абстракции как с объектами, имеющими единственную функцию – замещать реальные объекты эмпирики, что приводит к воз­никновению категоризованных понятий в мышлении и их вербализации в речевых актах, а затем фиксации в системе языка.

Г. П. Щедровицкий считает, что содержание объективно существует в по-знании и в то же время является результатом интерпретативной де­ятельности, объективирующей знаковые формы особого рода в особом смысле. В данном случае объективируется акт по-знания и понимания, и содержание этого процесса существует в многомерном и многогран­ном пространстве:

го содержания;

Ноэма как мельчайший квант смысла всегда первична по отноше­нию к семе, ведь смысл, рождающийся в тексте (как неузуальный, так и узуальный), будет априорно первичен по отношению к значению. Г. И. Богин использует ноэму как основу анализа рефлективных актов реципиента в процессе понимания текста. Для него понимание как акт строится из ноэм.

ственно развивающаяся система, и выстраиваются в виде иерархиче­ской структуры интенциально релевантных ноэм (репрезентируют мно­гочисленные грани смысла). В текстах подобного рода вычленяются единства, структурирующие концептуально-валерное поле для пред­ставления конкретной языковой картины мира.

Структурированные смыслы перманентно расширяющиеся в поня­тии при этом можно анализировать с опорой на ту плоскость мысле­деятельности, в которой осуществляется мышление и фиксация реф­лексии относительно данного категориального понятия. При подобном подходе о-сознается каждый отдельный рефлексивный акт со-знания, совершаемый продуцентом текста при опредмечивании и распредме­чивании смысла избранного понятия. При распределении потенциаль­ных случаев фиксации рефлексии в поясах мыследеятельности, появ­ляется возможность определения степеньи «отрефлексированности» вербализованных понятий, являющихся релевантными для конкретной лингвокультуры.

ты смысловой структуры текста, навеянные психологическими особен­ностями автора, историческими и социальными условиями, являются внешними факторами, они своеобразно влияют на смысл текста; без­условно, они должны учитываться и включаться в изучение текстов под общим названием «условия понимания» [Кузнецов 1991: 199–214].

смыслопорождения, и систематизация ноэм в иерархическую структуру смысла уподобляется истории концептуализации, подвергшейся сжа­тию и компрессии» [цит. по Степанов 1997: 42]. То, что Ю. С. Степанов использует для прояснения «смысла» слова этимологический анализ (а мы включаем сюда ещё и этимологическое переразложение по при­меру опытов М. Хайдеггера), роднит этот подход с традицией изучения внутренней формы слова, хотя и в его широком понимании. Здесь можно говорить о рационализированном понятии внутренней формы, которое воспринимается как одна из сторон платоновского эйдоса, как феномен архетипа или правила для нас в смысле той иерархической структуры, которая обеспечивает и опосредует порождение и декодирование чаще всего интуитивно. Совокупность определений внутренней формы слова в психолингвистических работах даёт возможность «истолковать её как присущий языку прием, порядок выражения и обозначения с помощью слова нового содержания или, иначе, как выработанную модель, язы­ковую формулу, по которой с участием предшествующих слов и их зна­чений происходит формирование новых слов и значений. Это языковой механизм, всякий раз приходящий в движение, когда нужно представить, понять и закрепить в индивидуальном обозначении новое явление, то есть выразить словом новое содержание» [Гречко 1985: 167–168].

иного кванта смысла, чаще всего приходится полагаться на интуицию, как утверждает Анри Бергсон [Bergson 1959]. Следует, однако, отметить существование нескольких экспериментальных методов (перестройка исходного текста различными реципиентами, свободные ассоциации), которые также ориентированы на фиксацию и теоретическое описание квантов смысла.

«Значение», по Э. Косериу, определяется как «...содержание, созда­ющееся в конкретном языке... на основе существующих в нем оппози­ций, как в грамматическом строе, так и в словарном составе» [Косериу 1989: 65]. «Смысл» не является принадлежностью собственно языко­вой единицы, а создается в ином пространстве. Г. П. Щедровицкий в целом определяет «смысл» как «...общую соотнесенность и связь всех относящихся к ситуации явлений» [Щедровицкий 1995а: 562].

Понятием «ноэма» пользуются при анализе рефлексивных усилий читателя по пониманию текста. Однако, на наш взгляд, не только воз­можно, но и необходимо применять подобные «идеальные» конструк­ции как для декодирования, так и для анализа смыслопорождения, по­строения новых деривационных моделей на любом уровне языка, т.к. понимание трактуется как процесс, повторяющий, по сути, порождение: реципиент должен пройти тем же путём, что и продуцент. Порождение и декодирование целостной структуры высказывания зиждется на поня­тии «содержание», а оно являет собой некий набор предикаций в рам­ках пропозиционных структур. Сами предикации уже состоят из языко­вых единиц, которым присущи лексические и грамматические значения, а кроющаяся между множеством компонентов ситуации конфигурация связей (ситуации мыследеятельности и ситуации коммуникативной) и есть смысл, который, в свою очередь, представляет собой многоком­понентную иерархическую структуру, реализованную не только линейно в тексте, но и парадигматически в виде многоуровневых связей в язы­ке и посредством бесконечного множества аллюзивных соответствий. Данная структура эзотерична.