Философский дискурс. Учебное пособие

В данном высказывании намечены несколько авторских приемов анализа. Так, например, словосочетание passionierter Liebe по анало­гии с английским и французским языками могло быть переведено как «страстная любовь», так как в обоих языках слово passion означает «страсть». Но добавленный автором суффикс -ieren отсылает нас к по­нятию «терпение», и, соответственно, данное словосочетание должно переводиться именно как «бескорыстная любовь». Еще одним показа­телем правильности подобного переводческого решения являются пра­вильно избранные акты интендирования при интерпретации понятия, вовлекающие работу с прецедентными текстами, и лингвокультурный фон европейской мыслительной традиции, поскольку известно, что в 18 веке как в литературе, так и в общественной жизни преобладал ро­мантизм, стремящийся к искренности, мистицизму, народности. В деко­дировании и интерпретации высказывания посредством метатеорети­ческого подхода и применении филологической феноменологической герменевтики кроется успех распредмечивания многогранности смысла в данном высказывании.

Следующим примером языковой игры в данном предложении может служить авторский окказионализм Inkommunikabilität, интерпретирован­ный как «неспособность к коммуникации». Эта лексема представляет особый интерес по причине возможности проведения этимологическо­го переразложения на основе разноструктурных языков. Само слово Kommunikabilität уже является ярким примером смешения немецкой ос­новы и заимствованного в средневерхненемецкий период при посредни­честве французского языка латинского суффикса -able, обозначающего способность к чему-либо. Значит, Kommunikabilität в данном случае оз­начает «способность к ведению коммуникации». Однако приставка in-, заимствованная уже из английского языка, на наш взгляд, указывает на отрицание, соответственно, перевод слова меняется на антонимический, и, соответственно, конструкция целиком будет переводиться как «неспо­собность к коммуникации» или «отсутствие коммуникации».

характеристик философского дискурса. В этом отношении показатель­ным является порождение философских метафор с новым внутренним глубинным содержанием и абсолютной невозможностью интерпрета­ции как в устоявшемся, так и в контекстуальном эквиваленте, без утра­ты скрытого в узловых элементах структуры смысла. Следующий при­мер ярко это иллюстрирует: Eine andere Hürde liegt in der Auffassung

Для философских текстов частотны функциональные замены при ин­терпретации некоторых понятий. В следующем высказывании лексема Selbstbildung могла бы означать «самообразование» или «самоформи­рование», но на самом деле должна переводиться как «формирование собственного «я»». Понять это нам помогает именно вертикальный контекст, наличие в философском дискурсе большого количества слож­ных, наполненных неузуальным смыслом понятий.

В следующем примере приводится аллюзия к произведению Стенда­ля. Это, во-первых, отсылает нас к французской философии 18–19 веков, четко указывая книгу и главу, где описываются определенные события. Следовательно, философские тексты возможно переводить не только с достаточной долей «креативности», но и использовать знания различных языков и фоновые знания по многим предметам, в частности, здесь – по истории философских учений: Wir können uns hier an Stendhal halten, und zwar an das Kapitel XXXII Del’ intimitein Del’ amour (1822) [Luhmann 1982: 176]. – Здесь мы можем придерживаться позиции Стендаля, а именно

При рассмотрении смыслопорождения на различных уровнях необ­ходимо учесть исследования Ж. Делёза, который дал исчерпывающий анализ различным аспектам философских понятий Ультра-, Супра- и Гипер-Бытия и возможностям смыслопорождения в подобных мета­конструкциях при интерпретации и переводе последних. Данный аспект является работы наиболее сложным из всех возможных для осмысле­ния и производства. Он выходит за грань чисто научных размышлений и недоступен мышлению лишь языковыми средствами, а требует при­влечения экстралингвистических феноменов.

Философия Ж. Делёза представляется образецом философии Пер­вобытного Бытия. Жиль Делёз философ, пытающийся создать фило­софию, которую М. Мерло-Понти корректно назвал философией Пер­вобытного Бытия. Он не терпит никакой критики, ибо, по его мнению, любое критическое рассмотрение является весьма поверхностным и не «осмысливающим» ту сторону текстопорождения, которая скрыта от реципиента между строк. Оценка метауровней Бытия позволяет утвер­ждать, что существует минимум пять метауровней Бытия, один из кото­рых получил название Ультра-Бытие. Уже у Ж. Делёз отмечаются неко­торые намеки на частичное понимание Ультра-Бытия и на то, что его философия не просто пример Первобытного Бытия. Его философская концепуия является одной из самых сложных для понимания. Для нас интересен тот факт, что Ж. Делёз обнаружил и детально прорабатывал проблемы, которые находятся «на задворках» нашего мышления.

ление как философа, работающего только с Первобытным Бытием, на четвертом метауровне наиболее ясно проявляется в его работах «Ан­ти-Эдип» и «Тысяча Плато» в соавторстве с Гватари [Deleuze, Guattari 1998]. Интересным является тот факт, что в работах самого Делёза не указывается, что Ультра-Бытие существует как пятый метауровень Бы­тия. Намеки на это содержатся между строк, и представляют собой один из видов трансформации смысла, а именно аллюзивную амфиболию, прямо различия Первобытного бытия и Ульта-Бытия смысловых кон­структов не выделяются. Именно этот факт позволяет порождать новые неузуальные смыслы, это то, что чрезвычайно затрудняет восприятие и о-сознание, рождает мысль. Основным же вопросом, при исследовании философии подобного рода, остается то, каким образом, основываясь на каких фактах обьективной или рефлексивной реальности, возможно выйти на этот пятый уровень? Этот наивысший метауровень Бытия, ко­торый сам по себе немыслим в парадигме языкового мышления, позна­ваем и по-мыслим лишь с учетом необходимости перехода в королевство бессознательного, Ультра-Бытия. Для нас данное разграничение, пусть даже имманентное, очень важно, потому что в наших исследованиях мы рассматриваем происхождение концептов и смыслопорождение внутри философского дискурса на различных уровнях и обнаруживаем, что любая схема смыслопостроения по происхождению имеет природу Уль­тра-Бытия, и замечаем, что истинное последовательное событие также имеет природу Ультра-Бытия. Именно поэтому наиболее важным для нас было понять этот наивысший уровень Бытия, потому что наши взгля­ды на язык философии затрагивают вопрос о природе возникновения, а также природе схематизации, и выяснилось, что Ультра-Бытие явля­ется общей доминантой для этих двух понятий, этих двух феноменов, последовательных событий и явления схематических уровней.

самом его центре, что и делает его ключевым видом Бытия, относящим­ся к схематизации и концептуализации.