Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философский дискурс. Учебное пособие
.pdf
чем совокупность несвязанных признаков, нагруженных параметрами и
характеристиками, как это практикуется в теории распознавания образов.) Вид структуризации («схематизации») осмысливаемого контента
определяется контекстом его проявления, на основе представлений и
фоновых содержаний продуцента и реципиента. С этой позиции конкретный смысл является «контекстнообусловленным». Смысл – это целостное представление, служащее выражением завершенного понимания. Целостное в том смысле, что охватывает всю структуру контента в
целом, служит своеобразным её сжатым описанием и составляет с контентом единое целое. Поэтому во многих случаях смысл присутствует
в контенте как элемент его самоописания, как возможность реализации
на низшем уровне ноэматической структуры [Агафонов 2003: 189].
В процессе понимания в дополнение к внешнему создается внутренний контекст, в соответствии с которым происходит интерпретация
контента. (Как было сказано выше, за внешний контекст были приняты
внешние условия ассоциирования контента и смысла.) Контекст помогает как образованию смысла, так и воспроизведению в памяти только
по смыслу всего соответствующего ему содержания.
Образование внутреннего контекста, определяемого смыслопорождением (смысловыявлением), и его интерпретация происходят последовательным приближением в круге их взаимообусловливания. Когда
происходит совпадение представления и контента (на «фоне» выработанного контекста), это отмечается как понимание, что выражается в
виде удовлетворительной реакции (как «озарение»).
Смысл – это сжатое представление, фигурирующее на уровне метаописания. Есть предположение, что смысл как сжатое представление
является «голой» схемой, отвлеченной структурой, совпадающей, подобно модели, с оригиналом, с контентом. Таким образом, смысл есть
сжатая схема, отражающая вместе с тем определенную специфику,
«профиль» контента как ментальной структуры в определенном «субъективном» контексте. На уровне этой схемы, как правило, используются
свой язык и свои понятия, поэтому они не сводимы к смыслу отдельных
элементов интерпретируемой структуры. «Скорее всего, новые понятия и язык представления относятся не к элементам, не к конкретному
содержимому, а к структуре контента» (Теория структурно-информационной многоуровневой организации) [Теория СИМО (единая многоуровневая система средств формального описания. URL: http://www.trinitas.
ru/rus/doc/0016/001a/00160033.htm].
То обстоятельство, что смысл производит контекст, используемый
при интерпретации, а интерпретация порождает смысл, не является,
как это может показаться, порочным кругом – это соответствует постепенному «согласованию» проявляющегося смысла и контента. Кстати,
некоторая автореферентность присутствует и в определении, приводи-
71
мом в энциклопедиях: «…Термин «смысл» может обозначать целостное содержание какого-либо высказывания (научного, философского,
художественного), несводимого к значениям составляющих его частей
и элементов, но само определяющее эти значения» [Первый толковый
большой энциклопедический словарь, 2006].
Смыслопорождение, по всей видимости, есть результат отображения и представления в сфере мышления условно-рефлекторной деятельности языка как структуры «периферийных, живых» отношений.
Когнитивная языковая деятельность свидетельствует что, образование
новых смыслов (творческая деятельность) требует больших усилий и
особого склада ума, чтобы в нужный момент зафиксировать, отметить
соответствие смысла и его смыслопорождающей конструкции, которые
к тому же находятся в процессе взаимного формирования.
Смыслы служат основой для образования значений, в том числе и
концептуальных. После закрепления значений язык начинает манипулировать ими и их отношениями. Значения используются для образования производных по отношению к ним структур контента и на этой
основе служат для выработки новых смыслов, в частности, еще более
абстрактных.
Вывод. Фиксация в узусе самих смыслов, всего, что образует смыслы и связано со смыслами, является накоплением значений, которые,
однако не уменьшают свободы в смысловых деривационных моделях.
Значения, согласно некоторым представлениям, сохраняются в виде
связанных в различные структуры («тексты») смыслов, а не конкретно
контентов. В качестве системы, поддерживающей и усовершенствующую организацию значений, и их применение можно назвать ядерную
область (узус) языка.
Вопросы
1. Назовите два основных допущения по Л. Витгенштейну, для гипотетического принятия критикуемой позиции индивидуально возможного
языка.
2. Дайте основные тезисы Витгенштейна, которые описывают его отношения к возможности построения исчерпывающей системы исчисления правил конкретного языка.
3. Приведите условия смыслопостроения в тексте, которые выявил
Г. И. Богин в работе «Обретение способности понимать» (2001).
72
5. Филологическая феноменологическая
герменевтика в анализе философии
А. Феноменологическая рефлексия.
Б. СМД-методология.
В. Филологическая феноменологическая герменевтика.
А. Феноменологическая рефлексия
Герменевтический акт понимания смысла, в частности многомерного
смысла философского дискурса, является иерархически структурированным сложным процессом, в котором, однако, не может быть устоявшихся, закрепленных «схем действования» [Богин, 1986]. Точнее,
«схемы действования» оказываются не работающими в большинстве
случаев интерпретации философского дискурса. При восприятии и интерпретации многомерного смысла герменевтическое понимание является единственным способом распредмечивания и введения в когнитивную сферу смыслов философского дискурса, реципиент идет тем
же путем порождения, что и продуцент текста, если же акты восприятия
оказываются нетождественными актам творения, возникает коммуникативный диссонанс – непонимание или неверное толкование. В большинстве своем в реальности продуцент не прибегает к феноменологической рефлексии для порождения многомерного смысла в обыденном
высказывании, но и реципиент не нуждается в герменевтическом акте
интерпретации текста. Продуценту необходимо интуитивное ноэматическое смыслопорождение, тогда как реципиент довольствуется когнитивным распредмечивающим пониманием, для которого семантизация –
лишь момент практики, существующей в снятом виде [там же].
В работе «Иерархическая ноэматическая суперструктура vs. фрейм
в смыслопорождении концептуальных понятий» мы уже отмечали невозможность применения фреймовых структур понимания [Бредихин
2013]. В отношении этих структур А. С. Богомолов писал: «Кроме уже
имеющихся источников узуальных деривационных смысловых моделей, строящихся на базе ноэматической рефлексии, <…> при порождении нового терминологического аппарата или переосмыслении уже
имеющегося появляются окказиональные дериваты и это настоящее,
свободное смыслопорождение на третьем уровне абстракции» [Богомолов 1982: 142]. Применение фреймовых схем полностью нивелирует
все константы смыслопорождения, кроме субъективности: эта константа не позволяет воспринимать действительный смысл и выступает в
роли безапелляционного нормоконтролера, являющегося единственным смыслообразующим началом. По мнению Г. И. Богина, этот подход
открывает дверь в современный агерменевтизм [Богин, 1982].
73
Термин «схемы понимания» не отражает суть структурных моделей
герменевтических актов, которые являются действиями в процессе развертывания рецепции текста, эти рефлексивные акты обладают процессуальностью, а не результативностью. Множество иерархически
структурированных актов, одним из которых является понимание, включаются в данный процесс. Именно такой подход и правильное освоение
техник интендирования, которые существенно улучшают и рационализируют действия реципиента по восприятию и интерпретации глубинных структур текста, является ключевым аспектом смыслопорождения.
В процессе герменевтического понимания происходит распредмечивание и опредмечивание множества элементарных ноэмных квантов
внутреннего содержания текста, которые возможны по причине сходных
операций продуцента по вербализации многомерных смыслов. Действия реципиента направлены не только на то, чтобы воспринимать,
но и интерпретировать, категоризировать данные узловые элементы
суперструктуры смысла. При феноменологической рефлексии над результатами этой категоризации мы оперируем метасмыслами и метасредствами. Г. И. Богин определяет «схемы действования» в процессе
восприятия и понимания текста как «упорядоченные наборы метасмыслов и метасредств, т.е. метаединиц» [Богин 1986: 27], релевантных в
процессах, связанных как с порождением, так и с рецепцией и интерпретацией текста. Структурная иерархическая система может состоять
как из одной, так и из множества метаединиц в зависимости от набора
релевантных актуализируемых ноэм смыслового суперконструкта. Данные метаединицы могут менять свое место в системе, так же, как и при
определенных трансформациях изменяется суперструктура смысла
(перераспределение ноэм-доминант, ноэм-культурных-основ и периферийных ноэм); как смысл существует лишь в тексте, так и метаединицы
систем действования существуют лишь в динамике процессов их возникновения, развертывания, обогащения, угасания и т.п. Это предполагает их зависимость от характера мыследействования («трехслойка»
Г. П. Щедровицкого) реципиента, а значит и само герменевтическое понимание и интерпретируемый (личностный) смысл со всеми актуализируемыми ноэмами зависят от названного характера.
«Схема действования» усваивается реципиентом, эмоционально переживается, осознается или воспринимается интуитивно на уровне ноэматической рефлексии. Причем усвоение данной перцептивно-интерпретативной модели происходит поэтапно, что связано, прежде всего,
с константами модальности и ситуативности. А. С. Богомолов описывает схему в качестве «способа деятельности, состоящего в построении
эмпирических «образов» сообразно общему понятию» [Богомолов 1982:
159–151]. Однако подобный подход действителен лишь для герменевтического понимания и категоризации научного однозначного термина,
74
в случае многомерного структурированного смысла такое построение
оказывается неработающим.
Ни категоризованное понимание, ни герменевтическое, идущее без
применения «правильных тактик интендирования» вне «схем действования», не могут претендовать на правильность и универсальность,
хотя это так называемое «иллюзорное понимание» [Богин, 2001] достаточно часто встречается. Оно присутствует в рамках категории
субъективности, собственных ассоциативных связей, не включающих
в сферу рассмотрения ноэмы-доминанты, ноэмы-культурные-основы. Допустим, при восприятии некоторых конструктов М. Хайдеггера
для несведущего в тактиках герменевтического понимания реципиента остаются скрытыми некоторые узловые кванты суперструктуры,
а значит, пассажи воспринимаются неверно: Entwurf (набросок) или же
Projekt (проект) относится в немецком к той же группе слов, что и Skizze
(набросок), Zeichnung (рисунок), Modell (модель), так же сюда входит
глагол entwerfen (набрасывать/проектировать). Хайдеггер же, напро-
тив, использовал глагол werfen (бросать) в различных комбинациях
как, например, Überwurf (переброс). Здесь он чувствует возможность
образования новых сложных слов: Der Entwurfcharakter des Verstehens
besagt ferner, daß dieses das, woraufhin es entwirft, die Möglichkeiten,
selbst nicht thematisch erfaßt. Solches Erfassen benimmt dem Entworfenen
gerade seinen Möglichkeitscharakter, zieht es herab zu einem gegebenen,
gemeinten Bestand, während der Entwurf im Werfen die Möglichkeit als
Möglichkeit sich vorwirft und als solche sein läßt [Heidegger 1967: 145]. –
Набрасывающий характер понимания значит далее, что оно само то,
на что себя бросает, возможности не конципируют тематически.
Такое конципирование отнимет у наброска как раз его характер возможности, снизит его до данного, подразумеваемого состава, тогда
как набросок в броске пред-брасывает себе возможности как возможности и как таковым дает им быть.
Так же и veröffentichen (издавать), Veröffentlichung (издание) образуются из базовых ноэм узуального понятия öffentich (публичный/от-
крытый) и факультативно употребляемого префикса ver и не имеют
ничего общего с publizieren (публиковать/издавать в печатном вари-
анте), актуализирующимся в узуальном конструкте. Die veröffentlichte
Zeit hat als Zeit-zu... wesenhaft Weltcharakter. Daher nennen wir die in der
Zeitigung der Zeitlichkeit sich veröffentlichende Zeit die Weltzeit [Ibidem].–
О-публикованное время как время-для… имеет, по сути, характер
мира. Потому мы называем публикуемое во времени и временности
время мировым временем. Такая интуитивная игра с трансформация-
ми суперструктуры смысла – только первый опыт подобного смыслопорождения, который позже находит всё более широкое подтверждение.
Например: Andenken к новому транзитивному глаголу andenken. Dessen
75
Anfang immer noch auf ein Andenken wartet, die andenkende Nähe zum
Fernen [Heidegger 1971: 107–108]. В данном случае мы наблюдаем диф-
ракцию/переразложение существующих узлов структуры многомерного
смысла, которое базируется на операциях с ядерными структурами в
корневых морфемах и аффиксах. Реципиент просто не может выйти на
третий уровень абстракции (по причине не владения верными тактиками интендирования): он просто не предполагает возможного прочтения
и интерпретации с учетом операций с узловыми компонентами понятия, не видит возможности распредмечивания и повторного опредмечивания содержания на луче феноменологической рефлексии. Однако
возникает слепая вера в полное понимание высказывания (ведь все
слова знакомы, и мы можем даже без особых потерь перевести данное
высказывание), в этом случае в результате цепной реакции и принципа
аналогии реципиент «понимает» дальнейший текст подобным образом,
что возможно в бытовом интуитивном ноэматическом понимании, но не
работает с текстами, выстроенными на основе феноменологической
рефлексии.
В описанном контексте интересно изучить и противоположный вид
рецепции на базе «трафаретных» схем, вероятно, интенциально заложенных продуцентом текста. Они вербализованны с помощью метасредств тексто- и смыслопостроения, как в примере с термином
Lichtung, используемом Хайдеггером всегда в своем изначальном, этимологическом смысле, и не дающим внутритекстовой возможности его
двоякого прочтения, а значит, действующим как некий нормативный акт
для когнитивных процессов восприятия. Создание или мутация отношений объекта мыследеятельности с актуализируемыми элементами
структуры (на основании первоначального, иногда этимологического
перераспределения акцентов в суперконструкте смысла) – повторная,
но не вторичная номинация нового феномена на основе изменения
системы координат или точки отсчета, которая определяется парадигмальным смещением в функциональности и прагматической адаптации вербализации. Лексема Lichtung (прогалина/поляна) в немецком
языке относится к группе слов Wald (лес), Gehölz (роща/перелесок) и
т.д. и, конечно, в современном немецком языке его нельзя отнести к
группе слов Licht (свет), Hellichkeit (освещенность), хотя их этимологическое родство сразу же бросается в глаза. Хайдеггер по-новому образует это слово от глагола lichten (светить) как anslichttreten (высве-
чивать), offenbarwerden (раскрывать). И в большинстве его работ это
слово связывается с Sein, даже таким образом, что Хайдеггер говорит
о Lichtensgeschichte des Seins (история высвечивания бытия). Противоположными ему понятиями выступают Verdeckung (затемнение/
маскировка), Verhüllung (сокрытие). Однако в «Бытии и Времени»
Lichtung (освещение/прояснение) относится к структуре человеческого
76
бытия. Позже, в «Бытии и Времени», Хайдеггер использует не Lichtung,
а Gelichtetheit (абстрактное качество проясненности / результат
процесса прояснения), где мы видим употребление абстрактных существительных на -heit.
И уже независимо от репрезентации нормопонимания в когнитивных
структурах он автоматически действует в качестве стереотипа и ложится в основу любого понимания текста реципиентом, даже там, где он
уже не действует. Все это побуждает реципиента применять феноменологическую рефлексию над каждым из метасмыслов, опредмеченных и
вербализованных в разных текстовых формах и единицах.
При использовании верных тактик интендирования в структуре усматриваются не только смыслы и их узловые элементы (ноэматические
узлы), но и средства вербализации, интегрируемые в метаединицы. «Схема действования развивается, развертывается, но не теряет при этом
уже введенных метасмыслов, освоенных нормативов» [Богин 1993: 6].
Приращение и перераспределение смыслов и метасмыслов длится в
процессе герменевтического понимания текста реципиентом, применяющим «схемы понимания». «Схемы понимания» имеют в качестве элементов метаединицы, в то время как метаединицы состоят из форм и
элементарных узловых квантов смысла. Именно подобная иерархическая модель четко структурирует стадии понимания, нормализует герменевтический процесс, превращает его в активный смыслотворческий
процесс. Стандартная процедурность исчезает, и возникает рефлексия
на третьем уровне абстракции, привлекающая все константы модальности, интенциальности и субъективности, а также анализ ноэмной
структуры смысла в иерархии ноэм-доминант, ноэм-культурных-основ
и периферийных ноэм.
Применение герменевтического понимания по «схемам» структурирует и позволяет прогнозировать процесс построения когнитивного
распредмеченного знания. Будучи репрезентированной в подобных конструктах, «трехслойка» мыследействования связывается с объективной
реальностью, вербализованной в тексте [Pearson 1980: 71–88]. Рефлексивность в данном процессе доказывает не изначальную данность «схем
действования», а их развертывание и порождение в процессе понимания. В «схемах действования» представлены все типы понимания текста:
семантизирующее, когнитивное, распредмечивающее и т.д.
В первую очередь реципиент строит определенную «схему понимания», некоторая схема или схемы представляются в форме ряда метаединиц действования, которые сами являются схемами по отношению
к категоризуемым элементам структуры смысла. Таким образом, схема
сама представляет собой иерархическую структуру на базе факторов
эстетического восприятия и феноменологической рефлексии.
При построении адекватных актов интендирования как «схем действования» в процессе герменевтического понимания «текст как бы
77
управляет процессом понимания: начиная с первых же осмысленных
единиц деления у индивида формируется установка, связанная с прогнозированием дальнейшего содержания» [Бессознательное: природа,
функции, методы исследования. 1978: 99]. Организуется сам процесс
понимания с помощью различных уровней текстовой действительности: композиции, организации фонемного построения, средств когезии и когерентности, вертикального контекста, взаимосвязи сюжетных
эпизодов. Вербализованная интенция продуцента реализуется через
средства текста, представляется реципиенту в форме «соотношения
кусков, их последовательности, сменяемости одного куска другим» [Кулешов 1929: 16]. Сама форма текста является не менее важным звеном
в процессе понимания, чем интенция реципиента. В идеале имеются
два процесса действования герменевтического понимания – смыслопорождение продуцента и смыслодекодирование реципиента, которые
имеют определенные стадии:
1) распредмечивание некоторого содержания, репрезентирующего
объективную реальность, продуцентом текста. Первый уровень абстракции, порождение собственного смысла события или явления;
2) вербализация, повторное опредмечивание, смысла в тексте продуцентом – создание нового содержания, имманентно принадлежащего
тексту, но не объективной реальности – второй уровень абстракции;
3) усмотрение реципиентом формы текста, осознание определенных
тактик интендирования;
4) повторное распредмечивание многомерных смыслов реципиентом, преобразование некоего вербализованного содержания в «смыслы-для-себя». На данном этапе усмотрение авторской интенции не
является обязательным, происходит вскрытие собственных для реципиента и общих для лингвокультурной общности смыслов на третьем
уровне абстракции, данный процесс зависит от способа рефлексии реципиента;
5) избранный феноменологический или ноэматический тип рефлексии фиксируется в сознании реципиента и является схемой для дальнейшего прогнозирования, усмотрения и, главное, понимания смысла,
в собственно человеческом чувстве. На данной стадии обязательно
следует понимание интенциальных смыслов продуцента.
Процессы активного действования в рамках «трехслойки» Г. П. Щедровицкого присущи при условии использования «схем» понимания, не
только продуценту текста, порождающему новый неузуальный многомерный смысл, но и реципиенту, также действующему на третьем уровне абстракции. Реципиент в данном конкретном случае при интерпретации философского дискурса нуждается в четкой структурированности,
а не в субъективной произвольности процедур «схем понимания». Следует отметить, что задать реальные правила герменевтического пони-
78
мания и интерпретации, отхождение от которых будет означать полное
непонимание, невозможно. Однако можно определить методологию
феноменологической рефлексии, с помощью которой реципиент будет
активно взаимодействовать с текстом, а не останется пассивным наблюдателем содержаний, разворачивающихся в тексте. Схематические
характеристики новообразованных суперконструктов в герменевтическом понимании обусловлены формой текста, типом рефлексии продуцента и реципиента. Они санкционируют цели мыследеятельности,
связывающих их с актами интендирования, и других констант производства многомерного смысла: модальности, ситуативности и трёх видов
ноэм как структурных единиц порождения речевого знака, восприятие
смысла не как константного образования, а как субъектно-ориентированного суперконструкта релевантных кванторов актуализируемых в
четырёх моделях хронотопа (полихронотопность текста по А. И. Милостивой): 1) продуцент – реципиент, 2) действующие лица порожденного текста между собой; 3) действующие лица порожденного текста –
реципиент, 4) продуцент – действующие лица порожденного текста
[Milostivaja 2010: 199], располагающихся на вертикальной оси координат
Прототекст – Текст – Метатекст, в которых репрезентируются ноэмы –
контекстными употреблениями, сопровождающимися развертыванием
новых смыслов. В целом при интерпретации и декодировании неузуального многомерного иерархически структурированного смысла в философском дискурсе функционируют два типа понимания – понимание
герменевтическое, являющееся отрефлектированным актом/процессом, но не результатом, и понимание ноэматическое, являющееся нерефлектированным, интуитивным процессом.
Б. СМД-методология
Особую значимость при анализе смыслопорождающих механизмов
философского дискурса приобретает СМД-методология Г. П. Щедровицкого.
Сама возможность рассмотрения процессов, происходящих в пространстве логоса, зиждется на обращении к системо-мыследеятельностной методологии (далее СМД-методологии), поскольку только в
рамках этой методологии Г. П. Щедровицкого имеется возможность научной работы с понятиями смысл, понимание, рефлексия.
Остановимся подробнее на возможности использования СМД-методологии при анализе смыслопорождающих механизмов. На первый
план в этом аспекте выступает герменевтико-интерпретационный метод, имеющий в основе онтологию деятельности, разработанный и
подробно описанный в работах Г. П. Щедровицкого. При описании категоризованных понятий, вербализованных в философском дискурсе,
резонно использовать схему мыследеятельности (МД) Щедровицкого
79
[Щедровицкий 1995: 281–298], которая описывается в виде «трехслойной модели», где работа мыследеятельности фиксируется в одном из
следующих слоев: М (Чистое Мышление), М-К (Мысль-коммуникация),
МД (Мыследействование).
Как справедливо отмечал В. Айрапетян, «…слово по-настоящему значимо, пока мы настойчиво спрашиваем, что значит это слово»
[Айрапетян 2000: 11]. Как известно, фиксация рефлексии ведет к порождению (причем намеренному) многомерного философского смысла и
является главным условием наличия смысла и о-смысленности единиц высказывания. Вербализованные концептуализированные понятия
в философском дискурсе являются достаточно частотными с одной
стороны, а с другой – подвергаются вторичной репрезентации (иногда
имеющей вид интерпретации) в других видах дискурса, многие же проходят процедуру пере-интерпретации для уточнения смысла в рамках
самого философского дискурса. А это представляет объективную необходимость осуществления рефлексивной «работы по пониманию» в
определенном пространстве логоса.
В нашей работе рефлексия рассматривается как основное условие
формирования смысла, поскольку языковые средства, составляющие
иерархическую ноэматическую структуру, как правило, «прегнантны»
имеющимися в её составе мельчайшими квантами смысла, а значит,
в прецедентных текстах философского дискурса им должна быть отведена определяющая роль. Данные средства и единицы, вербализованные
с их помощью, важны не только при о-сознании и понимании текстового
содержания, но и в понимании его смысла, ведь смыслы репрезентируют
концептуально-валерную систему человека, которой и руководствуется
как продуцент, так и реципиент в своей языковой картине мира.
Мыследеятельность, по Щедровицкому, не есть совокупность психические процессов. Она относится, скорее, к сфере работы духа, по
крайней мере, в рамках онтологии деятельности. При этом каждый
слой, упомянутый выше, связан со специфической действительностью.
Распредмечивание и уточнение иерархического многоуровневого смысла любого концептуализированного понятия возможно рассматривать с
позиций герменевтики, что дает возможность получать ноэматические
характеристики рассматриваемых слов. В рамках этого подхода необходим анализ языковых средств, вербализующих эти понятия, с учетом именно того пояса мыследеятельности, где и происходит фиксация
рефлексии над этими языковыми средствами и получения того или иного языкового выражения. Само же понятие рефлексивного акта имеет
характер мыследеятельности, духовности. Это не психический процесс,
а относится к поясу чистого мышления; с одной стороны, рефлексивный акт (как акт творения смысла) представляет собой путь к пониманию (о-сознанию), а с другой стороны – это ментальная деятельность
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]