Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философский дискурс. Учебное пособие
.pdf
Таким образом, становится ясно, что мышление об отношениях есть
динамическое мышление, которое должно искать способ выражения в
сфере изменения онтологических картин, в рефлективной деятельности. Здесь конвергируют два направления: область zwischen-структур и
отношений является самостоятельной, но она лишь тогда мыслится сообразно её сущности, когда её внутренняя подвижность также берётся
во внимание. Этот тип мышления присутствует в важнейших понятиях
Хайдеггера.
Sein не субстанция, а высший принцип – это разница между названными двумя состояниями. Sein west und währt nur.
Das Nichts nichtet – эта формула есть сущностное определение
Nichts.
Die Welt weltet, – в тексте «Бытия и Времени» это означает следующее
(со ссылкой на их единство): Der Zusammenhang dieser Bezüge (Um-zu,
Wozu, Dazu, Um-willen) wurde früher als Bedeutsamkeit herausgestellt. Ihre
Einheit macht das aus, was wir Welt nennen [Heidegger 1967: 364].
Sprache – нечто происходящее, подвижное проектируемое – его сущ-
ность Sage. Die Sprache spricht.
Это лишь намёки на то, что в точках кристаллизации (основных понятиях) мышления Хайдеггера царят всё те же динамика и движение, что
и в предметах конкретного анализа, как и в его использовании языка.
Если мы отойдём от языкового момента «Бытия и Времени», то всё равно увидим, что попытка создания Хайдеггером мышления, которое так
же резко уходит от всей предыдущей философии, как и от главенствующих в наш век технического прогресса представлений, всё же в его
основополагающих феноменах не пытается преодолеть существующее
миропонимание. Наличествует необходимость в более частом использовании вербализующих динамику средств, так как современный человек более обращает внимание на структуры и отношения в них, чем на
вещи сами по себе.
Для Хайдеггера находятся эти и иные доказательства того факта, что
он и отражает в своих текстах. Но этот факт давно перешагнул рамки
исследуемого нами предмета. Могут быть даны лишь несколько указаний для прояснения причины этого мышления. Но они не являются
языковыми. Эти указания не могут дать ответа, а только показывают,
что язык, пытающийся передать особенности мышления, действует подобно сейсмографу. И что мысль сама подвергается воздействию уже
полностью переосмысленных и измененных элементарных квантов.
Внутреннее содержание не может развертываться лишь в одном поясе мыследеятельности, общие глубинные структуры смысла действуют
во всех пространствах. Если же усмотрение и рефлексия происходит
только в одном поясе, полного понимания смысла не происходит, общее
понимание оказывается дефектным, утрачиваются некоторые аспекты
161
функционально-прагматической доминанты. Чаще всего встречаются
следующие случаи дефектного или неполного понимания:
1. В том случае, когда рефлексия сосредоточена только в поясе МД,
реципиент ошибочно воспринимает рефлективную реальность своего
опыта как единственно возможную и подвергает её незначительным
изменениям в ходе рецепции текста, новые представления смешиваются с обыденной картиной мира реципиента. Данные недопонимания
строятся на базе переоценки константы фоновых знаний. Реципиент
полагая, что именно в данный момент он уже ухватил общую идею, не
пытается произвести дальнейшую рефлексию, не задерживается (что
является необходимым условием настоящего понимания) в рефлективной позиции, а переходит к эпифеноменальной процедуре и в дальнейшем действует с текстом по сложившейся модели восприятия смысла
(действуя по привычке он теряет связь с авторской моделью постоянного порождения).
2. Рефлексия наличествует в поясе МК. При подобном дефектном
восприятии реципиент пытается усмотреть и распредметить средства
и метасредства, обнаруживая философскую метафору или же другое
текстовое средство, знакомое ему, он воспринимает его не как элемент, но как единицу, прогнозирующую его дальнейшее понимание,
и из этого элемента выводит единственную внешне актуализированную
грань смысла, строя, как ему кажется, смыслы и метасмыслы. И если
в первом примере скудность рефлективных актов связывается с переоценкой фоновых знаний и имитативным единообразием понимания,
то во втором случае базой дефектного понимания выступает псевдоанализ языковых средств, абсолютизация формы, – пустота формы противоречит истине. Усмотрение языкового средства – это не усмотрение
многомерного смысла: первое чаще всего совершается автоматически
по имеющейся устоявшейся модели, а распредмечивание смысла есть
сложный рефлективный акт мыследеятельности.
3. Третья ошибка возможна, если рефлексия фиксируется в невербальном пространстве, что ведет только к образному эстетическому
восприятию, что, как и во втором случае ведет к пустому усмотрению,
только в данном примере – образности (абсолютизируется уже не вербальное представление, а эмпирический опыт).
Следует заметить, что «существенное сокрыто от людей в целом,
тем, что оно делает в своей работе, оно пытается приоткрыть суть действительности» истинного смысла для понимания и оперирования их
гранями. Смысл является двойственным по природе, приближает основополагающие принципы сущностного в целом к герменевтическому пониманию и в то же время остаётся нераскрытым в отношении действительной природы сущего. Он и скрывается от реципиента и выставляет
себя напоказ [Бредихин, 2003].
162
Действительное понимание смысла текста, восприятие и сохранение
доминант и гране происходит лишь в случае фиксации феноменологической рефлексии над рефлективной реальностью как сонмом всего опыта смысло- и формообразования во всех поясах «трехслойки»
Г. П. Щедровицкого. Категоризация и не только анализ, но и синтез всех
рефлексивных актов и перевыражений смысла, который доступен реципиенту в действовании с текстом, создают истинное герменевтическое понимание, общий глубинный смысл и идею текста.
Б. Морфосинтаксическая иерархия и структура предикации
Проблема семантической значимости и природы лексического значения теснейшим образом связана с теорией реализации аргумента,
которая основываются на представлении о важности сохранения принципов реализации аргумента в утверждении, где морфосинтаксические
различия между реализациями соаргументов глагола определены значимостью морфосинтаксической иерархии. Она, как известно, предполагает отражение относительной семантической значимости между соаргументами в основном значении предикативной основы предложения.
Часто семантически структурированные компоненты в различных теориях не даны объективно (как, например, показывают активные дебаты
J-P. Koenig и A. Davis в 2006 году) [Koenig, Davis 2006: 78]. Структура
определяется на основе морфосинтаксической значимости отношений.
Если бы мы рассматривали не значимость отношений между соаргументами, а значимость отношений между различными реализациями
единичного аргумента (то есть аргумента или косвенного чередования),
мы увидели бы интересный набор семантических корреляций, которые
предполагают определение объективного представления о семантической значимости. В частности, можно предположить, что семантическая
значимость определяется в терминах импликационных отношений между тем, что означает агент, когда он реализуется как прямой аргумент
глагола, и тем, что он означает, когда реализуется как косвенное чередование. Проанализировав случаи в теории лексической семантики,
в которых значение глагола состоит из набора лексических импликаций, можно утверждать, что лексические импликации состоят в импликационных отношениях, и на примерах этих импликационных отношений можно объяснить отличия, которые усматриваются в разных видах
аргумента, а также косвенных чередований. То, что лексические импликации основаны на интерпретации, которые независимо вступают в импликационные отношения, дает нам основания объективно определить
импликационное представление семантической значимости для аргумента и косвенного чередования.
Мы рассматриваем два общих свойства чередования аргумента и
косвенного чередования и то, что должно быть зафиксировано в любой
теории реализации аргумента:
163
▪ импликационные различия: варианты прямого аргумента заключают в себе дополнительные свойства чередования, не подразумеваемого косвенными вариантами;
▪ зависимость от предиката: различие, продемонстрированное данным предикатом в конкретном чередовании зависит, как правило, от
предиката.
Теория вида, которая, как предполагается, «схватывает» эти два
свойства естественным путем, вскрывает импликационное различие
и свойства зависимости от предиката. Это вытекает из импликационной структуры, которой свойственны лексические импликации, включающие в себя значение глагола. Свойства импликационных различий
определены фактом наличия при нципа морфосинтаксической организации, который неотъемлемо базируется на минимальных различиях в
лексико-тематических ролях. Последние самостоятельно определены
импликационными отношениями среди лексических импликаций. Свойства зависимости построения высказывания от предиката обусловлены
тем, что высоко идиосинкретические различия чередований присущи
особому глаголу, определенному как специфический глагол лексических импликаций. Они подразумевают более общие лексические импликации, важные для морфосинтаксической организации. Другими
словами, иерархическая структура лексических импликаций, которые
включают значение глагола (a), связывает лексико-тематическую роль
лексических импликаций с другой лексико-тематической ролью этих
лексических импликаций, а также (b) связывает специфический глагол с
ноэмой лексических импликаций с лексико-тематической ролью лексических импликаций, которые предсказывают импликационные различия
и свойства зависимости от предиката.
Большинство предыдущих подходов были не в состоянии описать
достаточную богатую семантику или достаточную семантически мотивированную связь между лексической семантикой и структурой аргумента, чтобы рассматривать факты о чередовании аргумента или
косвенного чередования в достаточно общем направлении. Часто это
связано с тем, что большинство теорий реализации аргумента основано на структуре лексических семантических представлений, а не на
значении, присущем этому представлению, для того чтобы охватить
соответствующие обобщения. Однако мы можем также привести примеры, насколько понимание того, что лежит в основе предыдущих теорий, в настоящем подходе к анализу структуры лексического значения
предиката может быть охвачено таким образом, чтобы ничего не потерять. На основе этого подхода достигается лучшее понимание прямого аргумента и косвенного различия. Однако некоторые сторонники
теории реализации аргумента обращались непосредственно к вопросу
о том, что по существу лежит в основе чередования аргумента или кос-
164
венного чередования (за исключением Ф. Акермана и Дж. Мура (2001)
[Ackerman, Moore, 1999]. Фактически только немногие обратились к
диапазону данных, которые были рассмотрены в недавних работах
Дж. Т. Биверса [Beavers, 2006]. По этой причине здесь мы вынуждены
часто прибегать к экстраполяции того, что лежит в основе чередования
аргумента или косвенного чередования, для данной теории, основанной на существующих исследованиях. Однако должно быть ясно, какие
из проблем были подняты в предыдущих теориях и какой из подходов
обращается непосредственно к этим проблемам.
Реализация аргумента формируется на основе атомарных тематических ролей, таких как агент, пациент и инструмент, и учитывает принципы, которые связывают эти роли предсказуемым способом, влияющим
на выбор реализации конкретного аргумента [Jackendoff, 1996].
Последующая работа с тематическими ролями устанавливает дополнение к ним, в котором ранжированы относительно друг друга. Например, установление тематической иерархии роли позволяет нам переформулировать правила [Bresnan, Kanerva 1989: 1–50].
Традиционные роли, например, агент или продуцент часто разделены в иерархической структуре на более мелкие роли, так Круз в своих
работах идентифицирует четыре роли типа агента [Crouse, 1973]; Ван
Валин и Вилкинс различают и идентифицируют отдельную роль спецификатора [Van Valin, Wilkins 1996: 289–322]; инструменты, естественные
силы и неодушевленные продуценты окружены агентами, как описывает данные процессы в своих работах ДеЛанси [DeLancey, 1984].
Кроме того, морфосинтаксическая иерархия ролей часто произвольно мотивирована как удобный путь для получения и анализа конкретных
данных. Морфосинтаксическая иерархия ролей располагается в определенном порядке. Некоторый вариант агента как самая верхняя тематическая роль и нижеуказанный агент имеют несоответствие роли в своём
ноэмном составе. По этой причине почти каждое возможное расположение большего количества нетематических ролей агента может быть
универсальным. Морфосинтаксическая иерархия тематических ролей
различается двумя свойствами аргументированного/косвенного чередования, а именно: импликативной зависимостью контрактантов и сказуемого. Важными являются импликативные контрактанты: тематические
роли не обеспечиваются достаточной семантической обособленностью,
чтобы показать наличие импликативных контрастов аргументированного/
косвенного чередования. Подобное чередование в объектной позиции,
по Ч. Дж. Филмору, определено двумя различными путями в объектную
позицию, где или позиция, или локатум может стать объектом. Тем не
менее, этот метод не описывает семантический контраст, присущий чередованию, где какой угодно участник становится объектом. Роль участника не изменяется в зависимости от реализации. Лучшим методом можно
165
назвать подход, при котором какой угодно участник является объектом
(позиция или локатум). Реализуя семантику, каждый участник имеет прямое дополнение, косвенный участник воздействует, поскольку в общих
чертах позиции и локатум не должны подвергаться воздействию, даже
если они находятся в отношении чередования.
В настоящем параграфе мы исследуем основные свойства ноэматического разложения предиката в свете теории реализации аргумента
и некоторые изменения этого подхода, предложенные в литературе в
последнее время. Затем мы возвратимся к проблемам, связанным с
такими подходами, которые охватывают импликационные различия и
свойства зависимости от предиката.
Теории разложения предиката, как правило, рассматривают два компонента значения глагола. Первый компонент – это модель события,
которая отражает структуру под-события этого события, созданного из
небольшого количества основных предикатов, которые представляют
собой различные под-события. Второй компонент – это некая первопричина, связанная со специфическим глаголом, который обусловливает
определенный тип события и отражает общую модель события. Первопричина предусматривает один из двух типов особенного значения:
способ реализации события или определенный результат реализации
структуры события. Образцы, данные в примере (1), взяты из теории
разложения Б. Левина и М. Раппапорта Ховава.
(1) a. Dasein existiert in Sein-zum-
Tode.
b. Die Sprache spricht, dass...
c. Die Sprache spricht mit klarem
Sinne.
[изменение состояния x <IN-SEINZUM-TODE> ]
[x событие <SPRICHT> y ]
[[x событие <SPRICHT> у первопричина [изменение состояния y
<KLARE SINNE>]]
В примере (1a) модель события полностью состоит из предиката,
имеющего базовую ноэму изменения состояния и указывающего на то,
что участник y изменяет структуру результата события (становится
Бытием-к-смерти для глагола nicht-existieren/sterben). В примере (1b)
предложение соответствует событию ДЕЙСТВИЕ с двумя участниками x и y, несущее некую первопричину SAGE, указывающую на то, что
ДЕЙСТВИЕ – это событие – das Sagen. В примере (1с), тот же самый
предикат ДЕЙСТВИЯ служит первым аргументом предиката ПРИЧИНЫ, чей второй аргумент – предикат, ИЗМЕНЯЮЩИЙ СОСТОЯНИЕ,
указывает на то, что участник y изменяет структуру результата события
(а именно, приобретает характеристику KLAR). Предложение в примере (1с) состоит из того же самого события, что и в примере (1b), а результаты изменения структуры события для участника y соответствуют
изменениям структуры в примере (1a) за исключением того, что есть
166
также под-событие причины. В соответствии с методом ноэматического
анализа положение каждого участника модели определяется реализацией аргумента. В примере (1a) единственный участник представляет
собой предмет (не являющийся значимым в отношении декодировки).
В примерах (1b) и (1c) относительная значимость положения участников x и y в модели, в которой участник x менее определён, чем участник
y, показывающий, что участник x представляет более значимую позицию, чем участник y, а специфический актант x представляет собой про-
дуцента, а участник y – объект.
Есть четыре ключевых момента для принятия подобного подхода к
пониманию структурно-семантических свойств предиката. 1). Он охватывает структуру подсобытия конкретного события. Например, образец
(1с) состоит из двух под-событий, деятельность и изменение структуры,
первый из которых является причиной последнего. Структуры под-события, как видно, важны для реализации аргумента; так, структура
под-события определяет форму модели события, которая, в свою очередь, определяет реализацию аргумента. 2). При таком подходе можно
ограничить возможные варианты моделей события, предельно сократив набор основных семантических базисных элементов, на основе которых построены более сложные структуры события. 3). Разложения
помогают вербальному выражению мысли получить дополнительные
аргументативные потенции, связавшись с определенными типами семантических компонентов. При принятом нами ноэматическом подходе к анализу структурно-семантических свойств предиката происходит
встраивание объектов, связанное с предикатами ПРИЧИНЫ: это всегда
предполагает наличие самого важного предиката в любом разложении,
и, таким образом, наименьший соположенный аргумент относительно
предиката ПРИЧИНЫ всегда будет самым значимым в разложении,
соответственно, так выясняется самый значимый вариант реализации,
то есть предмет. 4). Данный подход оправдывает разделение моделей
события и первопричины, так, Б. Левин и М. Раппапорт Ховав мотивируют это тем, что каждый компонент вовлечен в различные аспекты реализации аргумента [Levin, Rappaport Hovav 2005: 75]. Модели события
определяют важность отношений между соаргументами и частично вовлечены в определение видовых классов, в то время как первопричина
определяет, какие модели события связаны с какими глаголами [Levin,
Rappaport Hovav 1998: 248–271], и, по крайней мере, частично демонстрирует какие морфосинтаксические характеристики данных глаголов
могут быть задействованы в смыслопостроении.
Подобный подход переразложения семантических тематических ролей являлся преобладающим в работах по реализации аргумента на
протяжении нескольких десятилетий. Чтобы привести пример в иллюстративных целях, рассмотрим лексическое разложение грамматики
Дитера Вундерлиха [Wunderlich 1997: 95–142]. Эта теория описывает
167
разложение предиката, построенного из парных предикатов, связанных
с оператором, где два предиката, связанные с оператором, должны быть
связаны таким способом, при котором под-событие, описанное предикатом слева от оператора, вызывает под-событие, описанное предикатом
справа от оператора. Это схематически показано в примере (2a), а также в примере (2b) на примере немецкого слова besprühen «обрызгать»
[Wunderlich 1997: 36]. Каждый соаргумент в структуре аргумента отмечен
символом λ (несмотря на использование символа λ, для того, чтобы отметить аргументы, он отнюдь не используется в некоем ряде λ):
(2) a. λx
b. besprühen: λ
тум (y, at (z)))}(s)
...λxm. {P1&...&Pn}
1
. {забрызганы (x, y) & изменяют состояние (лока-
zλyλxλs
Порядок элементов в структуре аргумента определяется относительной встроенностью соаргументов в структуру различных предикатов
при разложении. Встроенность каждого соаргумента в структуру аргумента отличается двумя особенностями [+/-hr] (there is/is not a higher
role) и [+/-lr] (there is/is not a lower role). Например, один аргумент на основе интранзитивных глаголов, два аргумента на основе транзитивных
и три аргумента – дитранзитивных, относящихся к обоим упомянутым
выше видам, имеют следующие особенности в структуре аргумента:
(8) Интранзитивный:
λ
x
- hr
-lr
Для единичного аргумента непереходного глагола нет тематических
ролей ни высшего, ни низшего порядка, для двух аргументов переход-
Транзитивный:
λ
z λx
+hr -hr
-lr +lr
Дитранзитивный:
λ
z λy λx
+hr +hr - hr
-lr +lr +lr
ного глагола есть и тематические роли высшего и низшего порядка соответственно, и для трех аргументов дитранзитивного глагола дополнительно есть одна тематическая роль среднего уровня, для которой есть
роли более высшего и низшего порядка. Аналогично устроены реализации структурных падежей, например, именительный/абсолютив (в некоторых языках), винительный, дательный, эргативный падежи отмечены
теми же самыми особенностями, как и в примере (3).
(9) [] Именительный/Абсолютив
[+lr] Эргативный
[+hr] Винительный
[+hr, +lr] Дательный
Таким образом, именительный падеж не маркирован, тогда как дательный падеж больше всего акцентирован (существуют тематические
роли любого порядка, отмеченные двумя особенностями). Косвенные
маркеры, с другой стороны, имеют ноэматические особенности, которые, как предполагается, более dsltktys, чем любые структурно-семантические особенности (например, предлог into (в английском языке)
имеет семантические особенности [+М(естоположение), +Н(аправлен-
168
ность)]). Это связывает морфологическую и дистрибутивную маркировку этих случаев:
(4) a. Nom/Abs<Acc, Erg<Dat<Oblique
b. [ ] < [+hr], [+lr] < [+hr,+lr] < [+semantic features]
Ограничения на участие в реализации точно определены совместимостью особенностей реализации и положения аргумента в структуре
аргумента предиката. Например, комбинация структурных особенностей события и структур аргумента предиката в сочетании с несколькими общими принципами связи определяет канонические модели непереходных, переходных и дипереходных глаголов в именительном и
винительном падеже и абсолютивно-эргативных языках:
(5)
Nom/Acc:
Nom/Acc:
Непереходный:
λ
x
- hr
-lr
NOM
ABS
Переходный:
λ
z λx
+hr -hr
-lr +lr
ACC NOM
ABS ERG
Дипереходный:
λ
z λy λx
+hr +hr - hr
-lr +lr +lr
ACC DAT NOM
ABS DAT ERG
Косвенные чередования представляют собой дополнения или могут
быть лексически определены глаголом, который учитывает их семантические особенности. Например, немецкий глагол gehen «идти» приведен в примере (6). Здесь глагол gehen учитывает [+loc, +dir] предикативный аргумент, который ноэматически внедрён в косвенный маркер in.
(6) in die Lage der Da-existieren gehen «войти в состояние здесь-суще-
ствования (со-существования)»
gehen: λPλx {идти(x) &P (x)}
[+loc, +dir]
in die Lage der Da-existieren: [+dir]: λz. Изменение локации LOC (z, INT
(состояние))
Несмотря на то, что эта система сильно отличается от подхода
Б. Левина и М. Раппапорта Ховава, она также включает две особенности: (a) структура под-события представлена в виде структуры разложения, и (б) реализация аргумента определена, по крайней мере, частично, относительной соположенностью аргументов в разложении.
Почти все подобные теории разложения осуществляются с вовлечением по крайней мере двух этих свойств.
Хотя лишь несколько работ исследовали чередование аргумента или
косвенное чередование как систематический класс (это ясно из их методологической базы по разложению), можно сделать вывод, что чередование аргумента или косвенное чередование в значительной степени зависит от многозначности переменного глагола, который связан с
двумя различными событиями-моделями, каждое из которых помещает
переменного участника на различном уровне соположенности, что приводит к изменениям в их реализации. Следует заметить, что ни одна
169
из проблем, которые обсуждаются ниже, не является непреодолимой.
Изменение предиката при принятом нами подходе потенциально может
столкнуться с этими проблемами, также мы обсудим некоторые способы
решения данных проблем. Даже если соположенность может быть реализована и проанализирована на других основаниях, это должно быть
ясно при обсуждении импликационного различия и свойств зависимости
от предиката (о которых шла речь в нашей работе «Структура лексического значения предиката: морфосинтаксическая иерархия»), которые в
анализе по разложению предиката не дают ясной картины, поскольку
эти свойства обсуждаются в подходах, охватывающих семантические
отношения между основными субкомпонентами лексического значения.
Перейдем к импликационным различиям, например: laden/anspannen/
beschicken с местным чередованием, являющийся типичным примером
для работ над местным чередованием в теориях разложения предиката, повторенный здесь (с количественно неопределенным локатумом):
(7) a. Die Zeitlichkeit beschickt die gewissen Kategorien ins Dasein.
b. Die Zeitlichkeit spannt das Dasein mit gewissen Kategorien.
Вспомним, что местоположение полностью занимает примарную тематическую роль в примере (7b), в этом случае локация является прямым дополнением, но не так, как в примере (7a), здесь это – косвенное
чередование. Б. Левин и М. Раппапорт Ховав характеризуют эти различия тем, что они называют «соположенные парафразовые отношения»
[Levin, Rappaport Hovav 1988: 19]: вариант прямого дополнения местоположения как в примере (7b), что влечет за собой местоположение косвенного варианта как в примере (7a), но не наоборот. Они показывают
это на примере двух различных, но соотносимых моделей [Ibidem: 26]:
(8) a. Die Zeitlichkeit beschickt die gewisse Kategorien ins Dasein. (Изме-
нение местоположения, cf. beschicken)
[x причина [y, чтобы быть в z] / BESCHICKEN]
b. Die Zeitlichkeit spannt das Dasein mit gewissen Kategorien. (Изменение состояния, cf. anspannen)
[[x причина [z, чтобы быть в СОСТОЯНИИ]]
ПОСРЕДСТВОМ [x причина [y, чтобы быть в z]/ ANGESPANNT]]
При анализе примера (8a) выявлен случай изменения местоположения, тогда как в примере (8b) – случай изменения состояния местоположения посредством изменения местоположения. Б. Левин и М. Раппапорт Ховав предполагают, что прямое дополнение по правилу связи,
в котором наименее вовлечённый участник либо перемещен, либо изменен, связан с прямым дополнением.
Когда система управления глагола включает одну из подструктур, как
в примере (9), она также связывает переменную x в любой подструктуре с непосредственной переменной аргумента [прямое дополнение –
JTB] в структуре глагольной валентности.
(9) a.... [x появляется, чтобы быть в МЕСТОПОЛОЖЕНИИ]...
b... [x появляется, чтобы быть в СОСТОЯНИИ]...
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]