Феномен творческой неудачи

Во-первых, и тот и другой — дебюты юношеские и, если вос­пользоваться удачной формулой М. Е. Салтыкова-Щедрина, дебю­ты «провинциала в Петербурге». Вспомним, что Гоголь приезжает в столицу из Малороссии с честолюбивым проектом издать произве­дение своей «восемнадцатилетней юности», т. е. еще периода уче­бы в Нежинском лицее. Об этом мы узнаем из фиктивного предисло­вия (или предуведомления к читателю), написанного от лица вы­мышленного издателя и предпосланного основному тексту поэмы. В данном предисловии удивительным образом смешиваются две точки зрения — автора (юного, амбициозного) и издателя (фиктив­ного, подложного): «Предполагаемое сочинение никогда бы не уви­дело света, — пишет Гоголь, — если бы обстоятельства, важные для одного только Автора, не побудили его к тому. Это произведе­ние его [Автора] восемнадцатилетней юности». И далее: «По край­ней мере мы (здесь грамматическая форма 1-го лица мн. ч. представ­ляет уже точку зрения Издателя. — Î. Ç.) гордимся тем, что по воз­можности споспешествовали свету ознакомиться с созданьем юного таланта (юный талант здесь объективированная форма, эманация самого автора. — Î. Ç.)»2. Что касается Некрасова, то, насколько можно судить по его позднейшим автобиографическим заметкам, сборник «Мечты и звуки» «был составлен из стихов, привезенных из Ярославля в Петербург, т. е. написанных до 20 июля 1838 г.» Как отмечается в комментариях к академическому изданию, «некоторые стихотворения сборника могут относиться к 1836—1837 гг. и даже к более раннему времени», т. е. к периоду, когда Некрасову было всего 15—16 лет3. Таким образом, «Мечты и звуки» — произведение еще более ранней («младенческой»), чем у Гоголя, поры юности.