Учебник истории русского права периода империи (XVIII и XIX вв.)

Вопрос о сословности или всесословности городских выборов 1767 года спор­ный. Так, проф. Сергеевич думает, что выборы были сословные, за исключением обеих столиц, где в избрании депутатов приняли участие все сословия, что, по мне­нию названного ученого, являлось отступлением от предписаний обряда. Всесос­ловность выборов, aговорит В. И. Сергеевич, aне отвечавшая существу жизнен- ных отношений, не оправдывалась и с формальной точки зрения права. По обряду выборов депутаты должны были быть высланы городом. В понятие же города, как оно установлено законодательством Петра Великого, которое действовало и в мо­мент выборов, высшее сословие не входило (Вестник Европы. 1878. ¹ 1). Напро­тив, проф. Дитятин отрицает сословность городских выборов, полагая, что основа­нием избрания депутатов в городах и уездах служили различные начала: в уездах выборы происходили на почве сословности, города же посылали депутатов, как представителей целого города в смысле территориальной единицы (Юридический вестник. 1879. ¹ 3). Эта мысль в особенности развивается М. А. Липинским, при­чем аргументируется им анализом содержания целого ряда архивных данных, най­денных названным ученым (Журнал Мин. нар. просв. 1887. ¹ 6, а также Юриди­ческая библиография, изд. Демид. юрид. лицеем. 1889. ¹ 2). Мы сами прежде сто­яли на точке зрения проф. Сергеевича и отрицали всесословность городских выбо­ров (см. íàøè Законодательные комиссии в России в XVIII ст.. Т. I, а также Лек­ции по внешней истории русского права. СПб., 1890), но документы, обнародован­ные М. А. Липинским (в особенности в Юрид. библ., изд. Юрид. лицеем), заставили нас отказаться от этой точки зрения и признать верность взглядов как названного ученого, так и проф. Дитятина. Однако, признавая всесословность выборов, узако­ненную обрядом, мы в то же время должны констатировать и тот факт, что на прак­тике в огромной массе городов выборы происходили при участии одних только членов торгово-промышленного класса, чем, в свою очередь, объясняется факт ис­пещрения городских наказов подписями одних купцов и мещан, причем только не­которые из них подписаны дворянами (преимущественно городские наказы южной России), духовными лицами и приказными служителями.

, признаваться в весьма поверхностном знакомстве с обоими этими произведениями. Действительно, мно­гие мысли Монтескье значительно модифицируются императрицей, отчасти сознательно, отчасти бессознательно. Так, примером созна­тельной модификации может служить разрешение вопроса о форме правления. Как известно, Монтескье относился отрицательно к аб­солютизму и считал его в некоторых случаях необходимым только за невозможностью иной формы правления. Напротив, Наказ в этом пункте совершенно расходится с французским философом, так как считает абсолютную форму правления лучшей из всех других форм. Затем, говоря о падении государств, императрица высказывает сле­дующую мысль: государи должны довольствоваться главным над­зиранием, одним только им приличным, а не стремиться всем бес­посредственно управлять и привлекать к себе все дела, долженству­ющие управляться установлением разных правительств. Таким об­разом, в этом месте Наказа (заимствованным из Монтескье) выска­зана, однако, мысль, которую впоследствии так развил Бенжамен Констан, сделавший поправку к теории разделения властей Монтес­кье. Как известно, по теории Констана, всех властей в государстве не три, но четыре, причем последняя, т. е. королевская, власть, стоя, так сказать, выше законодательной, исполнительной и судебной вла­сти, должна надзирать за ними и умерять их, не вмешиваясь в детали управления. То же, хотя, конечно, в крайне общих выражениях, го­ворит и Наказ. По его словам, единственное назначение государя состоит не в непосредственном управлении государством, а в глав­ном надзоре за действиями посредствующих властей (правительств), в руках которых и должно находиться управление. Таким образом, и в этом случае императрица не пошла следом за Монтескье, хотя и заимствовала названное место у него, но придала ему иное значение и иной смысл, чем оно имело в сочинении французского мыслителя, главная ошибка которого заключалась в разделении единой по сво-

Наказ начинается молитвой: Господи, Боже мой, вонми и вразу­ми мя, да сотворю суд людям Твоим по закону святому Твоему су­дити в правду. Он вместе с двумя дополнениями, изданными впос­ледствии, уже во время заседания комиссии, состоит из вступления, заключения, названного окончанием, и 655 статей (526 статей Нака­за и 129 статей двух дополнений к нему), размещенных в 22 главах. При рассмотрении содержания Наказа нельзя не заметить, что оно, в сущности, распадается на четыре отдела: в первом отделе содержат­ся статьи, касающиеся государственного права, во втором  граж­данского, в третьем  уголовного и в четвертом  судопроизводст­ва. Кроме того, можно еще выделить пятый отдел, в который войдут те статьи, содержание которых касается предметов, не вошедших ни в один из перечисленных отделов, напр., статьи о воспитании.