Учебник истории русского права периода империи (XVIII и XIX вв.)

Воинский устав не был, как это утверждали некоторые исследо­ватели, буквальным переводом какого-нибудь одного иностранного военного сборника

. Он представлял собой капитальный труд, кото­рым занимался Петр в продолжение многих лет, сличая, сравнивая и выбирая законы из лучших военных сборников Западной Европы и стараясь согласовать их с потребностями и характером русского вой­ска. Очевидно, что такой громадный труд не мог быть окончен в короткое время, и, действительно, есть данные, на основании кото­рых можно предполагать, что дело составления устава началось уже в 1697 г., когда государь поручил генералу Вейде отправиться в Вену

До нас дошли и другие указы, предписывавшие применение Воинского устава общими судами, таков, напр., указ 9 дек. 1723 г., гласящий: Его Имп. Вел., будучи в канцелярии вышнего суда, указал: свидетелям ложным, которые будут подписы­вать неправые крепости, указ чинить по Воинским артикулам и др.

Этого мнения придерживается немецкий ученый Штейн в своем исследова­нии Geschichte des russischen Heeres (1885) и отчасти проф. Энгельман (см. его рецензию на исследование Бобровского Военное право в России при Петре. В журнале Centralblatt für Rechtwissenschaft. 1882. 1 B. H. 78). Бобровский, видев­ший подлинную рукопись Воинского устава и сличивший ее с западноевропейски­ми уставами, вполне опровергнул подобное мнение. Несмотря на то,  говорит названный ученый,  что главным материалом служило военное законодательство различных европейских государств, Воинский устав в каждой своей части пред­ставляется оригинальным, а не копией законов одного какого-либо государства (Военное право при Петре В. Вып. 2. С. 205. См. также его Военные законы Петра В. в рукописях и первопечатных изданиях. С. 76 и след.).

следованиям Бобровского

2

, известно, что главными из них были шведские военные законы, а именно, Воинский артикул Густава Адольфа в редакции Карла XI 1683 г. В этом отношении, можно ска­зать, ни один памятник Западной Европы из числа подражавших во­енным артикулам Густава Адольфа не стоит к нему так близко, как Воинский устав Петра. Сходство в общем плане, в одинаковом наи­меновании глав, в порядке подбора и распределения материала по главам доказывает, что составители рассматриваемого законодатель­ного памятника приняли, главным образом, за образец шведские во­енно-уголовные законы. Благодаря трудам Бобровского теперь впол­не установлено соотношение между шведским и нашим Воинским уставом. Наш Воинский устав, в частности, Воинский артикул, со­ставленный вполне по общему плану шведского, в основных идеях и в средствах для поддержания порядка и дисциплины в войсках, вполне проникнут духом оригинала; но он отличается от оригинала, во-первых, внешней обработкой большинства статей, написанных в более сжатой форме, во-вторых, детальным развитием, особенно вы­дающимся в главах об общих, наиболее тяжких преступлениях, в-третьих, пополнениями, вследствие вставок новых артикулов и но-

. Таким образом, из сказанного видно, что, кроме шведс­ких законов, источниками Воинского устава были еще военно-уго­ловные законы датские и голландские, затем комментарии на бран­денбургское военное право и на имперский военный артикул, нако­нец, имперские, саксонские и даже французские военные законы. Иначе говоря, Воинский устав носил вполне компилятивный харак­тер, но, в отличие от предшествующего ему законодательства, напр., Уложения, также отличавшегося тем же характером, совершенно не был построен на национальной и исторической почве, а являлся не чем иным, как сводом иностранного законодательства, далеко не все­гда примененным к условиям русской юридической жизни.

Воинский устав состоит из трех книг. Книга первая, названная собственно Воинским уставом, имеет вполне учредительный харак­тер и разделяется на 68 глав. Последние содержат в себе постановле­ния, касающиеся организации и функций всех учреждений и выс­ших чинов, существующих в войске. Исключение составляет одна 49-я глава, озаглавленная Патентом о поединках и касающаяся не­которых преступлений и наказаний, следовательно, имеющая отно­шение к уголовному праву. Этой главе следовало бы иметь место во II книге, в Воинском артикуле, являющимся не чем иным, как воен­но-уголовным сборником.

отделы, разряды и классы, а между тем все статьи одной и той же главы имеют внутреннюю связь и единство. Но это единство по гла­вам, в общем, нарушено вторжением начал, нередко даже противо­речивых одно другому. Статьи, имеющие военное и общее значе­ние, соединены в особые отдельные главы и благодаря такому их внутреннему содержанию легко можно выделить материал обще­гражданского характера. Если некоторые преступления общего ха­рактера попадаются в главах характера чисто военного и обратно  воинские преступления встречаются в главах, имеющих характер об­щеуголовных, то это обстоятельство служит только объяснением духа эпохи, не сделавшей принципиального различия между общим и во­инским преступлениями

1

.

Вторая часть первой книги, озаглавленная Краткое изображе­ние воинских процессов или судебных тяжб, составляет не что иное, как устав военного судоустройства и судопроизводства, и состоит из 16 глав, заключающих в себе 81 статью, разделенных на четыре от­дела. В конце этой части помещен особый отдел: О оглавлении при­говоров, составляющий нечто вроде лестницы наказаний, хотя дале­ко не исчерпывающий всех наказаний, упоминаемых уставом. Мес­то этому отделу, собственно говоря, в первой части второй книги.

сборник. 1860. Кн. 9. С. 520).

того, что при составлении Морского устава законодатель имел в виду ограничить сферу преступлений по возможности кораблем и преде­лами собственно морской службы, не имеет юридического значе­ния, так как совершенно восполняется ст. 143 и 144 ХХ гл. Дело в том, что на основании первой из этих статей, в случае совершения на корабле преступления, не предусмотренного уставом, вопрос о наказании его разрешается по аналогии, и постановленное таким образом судебное решение представляется в Адмиралтейств-колле­гию для внесения новой статьи в устав в законодательном порядке. На основании же 144 ст. всякое преступление, совершенное моря­ком на земле, карается по Воинскому уставу. В-четвертых, перечис­ляя отдельные наказания, Морской устав вносит два вида их, неиз­вестных Воинскому уставу, а именно: кошки и спускание с райны, т. е. сбрасывание с реи в воду, но не с целью утопления.

ÑÏá., 1887.

борный (два ратмана, избираемых городским населением). Функции управы  ведение города в полицейском и отчасти в судебном от­ношении. Пятая глава устава заключает в себе наказ, т. е. инструк­цию, управе, которой она должна была следовать в своей деятельно­сти. Эта инструкция начинается целым рядом нравственных сентен­ций (число которых в уставе доходит до 15), напр., блажен, кто и скота милует, буде скотина и злодея твоего спотыкнется  подыми ее и т. д. Но кроме подобных сентенций, инструкция содержит в себе и изложение обязанностей управы в области полиции и суда. Устав не ограничивается созданием одной управы благочиния, но организует целую систему полицейских должностей и разделяет го­род на части и кварталы, во главе которых поставлены им особые полицейские чины. Заканчивается он так называемыми запрещени­ями и взысканиями, составляющими две его последние главы и касающимися уголовного права. Эти две главы, в сущности, под­твердили все, действовавшее в то время, уголовное законодатель­ство и если где и сделали в нем изменения, то самые незначитель­ные.

Об этом свидетельствует, между прочим, и сам Феофан Прокопович, говоря, что государь в проекте регламента кое-что переменил и прибавил от себя (Чисто- âè÷. Феофан Прокопович. С. 4748).

закреплю. По исполнении этого предписания проект был разослан во все епархии. По мнению г. Голубева, цель подобной посылки не­известна. Быть может (думает названный ученый), Петр хотел, что­бы епархиальные власти, близко стоящие к духовной жизни провин­ции, сделали свои замечания и пополнения к проекту; иначе говоря, у Петра была мысль привлечь к участию в составлении Духовного регламента и провинциальное духовенство. С другой стороны (гово­рит г. Голубев), цель посылки проекта, быть может, ограничилась только тем, чтобы добыть одни подписи епархиальных властей, имея в виду этим способом придать регламенту большую силу и значе-

. Как бы то ни было, но посылка регламента состоялась в марте (18-го или 20-го числа). Сенат поста­новил послать полковника Давыдова с проектом и с приказом со­звать архиереев, архимандритов и игуменов определенной части епар­хий в Москву. Духовные чины другой части епархий должны были собраться в Вологде и Казани. Давыдов получил инструкцию, на ос­новании которой должен был прочесть собравшемуся духовенству регламент и предложить им указом царского величества, чтобы они подписали его руками своими. Если же кто-либо не захотел бы под­писать, то Давыдов должен был взять у него письменное объяснение подобного поступка и немедленно донести об этом Сенату. Всем ука­занным собраниям Давыдов представил регламент, который члены собраний, по выслушании его, и подписали

Сличая этот законодательный памятник с другими актами древ­нерусского церковно-государственного законодательства, мы найдем, по справедливому замечанию г. Кедрова, что в основании его, преж­де всего, лежат те общие начала церковного управления, которые