Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Стоическое наследие в России (II пол. XIX – нач. XX вв). Монография
.pdf
Тем н
е менее, элементы античной философии, в том числе и
стоической, входили в интеллектуальную атмосферу русского
общества. Пример проникновения в славянскую книжность
видоизмененных стоических идей демонстрирует
филологическое наследия Тырново-Ресавской65. В лице
Константина Костенецкого школа продуктивно подошла к
лингвистической проблеме письма. Последний приобрел
известность на Руси в XV–XVI столетиях в связи с
распространившимися извлечениями из его трактата
«Грамматика»66.
В ду
хе исихазма67 Константин развил лингво-семиотическую
концепцию, в основании которой лежала идея что единица
текста является непосредственным вместилищем значения. Он
полагал, что «между двумя полярными уровнями буквой и
значением слова, или даже буквой и смыслом текста – нет
промежуточных уровней»68. Язык для него имеет ценность «вне
материально осязаемой структуры, как прямое орудие
Божественного Откровения»69. Слово было сущностью явления.
Назвать вещь – значит выразить ее словом. В результате
познание мыслилось как выражение мира точными
конструкциями языковых форм. В этой связи главной задачей
филологических занятий Константин считал «создание
правильного языка, правильной орфографии, правильного
письма»70. Малейшая ор
фографическая неустойчивость в
церковном языке напрямую связывалась Константином с
ересью, поскольку между языком и письменностью, с одной
стороны, и явлениями мира, с другой, существовала
онтологическая связь. Отсюда совершенно естественное
стремление к буквализму переводов и вообще к полной
унификации письма и языка.
Данный факт не имел бы никакого значения, если бы
«следы» этой идеи не вели через усвоенный исихазмом
неоплатонизм к представителям Стои как к самым
21
«п
оследовательным, приверженцам теории “природной” связи
вещей и их названия»71.
Известно, что стоики, разрабатывая учение об этимологии,
опирались на концептуальное понятие Логоса. Как отмечает
В.Ф. Асмус, для стоиков Логос – это закон, «определяющий все
происходящее, в отдельных телах он проявляется как особые
законы»72, то есть предписывает каждому отдельному существу
должный образ действия и поведения. Божественному Логосу
причастен человеческий разум. Человеческий разум, его
внутренний логос обнаруживается в языке, то есть во внешнем
произносимом, в логосе выражаемом словми. «Логос один и тот
же, независимо от того, заключен ли он внутри сознания или
обнаруживается как внешнее словесное выражение»73. Другими
ловами, рассмотрение языковых фактов для стоиков было
с
средством вскрытия закономерностей не только сознания, но и
бытия74.
Возвращаясь к сказанному, позволю предположить, что
Тырново-Ресавская школа в своем чрезвычайно беспокойном
отношении к проблеме онтологии слова обнаруживает некую
согласованность с ранее изложенными стоическими
представлениями. Есть основание задаться вопросом: не могла
ли эта стоическая идея через неоплатонизм проникнуть в
южнославянский, а затем и в древнерусский интеллектуальный
ландшафт75? Как от
мечает Э.Д. Фролов, в XVI и XVII вв.
интерес к античной философии значительно возрос, «отчасти
это было вызвано усилившейся полемикой в церковных кругах,
отчасти растущим интересом государственных деятелей к
политическим теориям древних. В частности, есть много
данных, свидетельствующих о том, с каким вниманием в это
время читали, изучали и переводили Аристотеля»76.
Однако отмечу, что при всей степени тяготения к античности
XIV–XVI вв. в целом отечественная интеллектуальная
22
традиция ф
ормально дистанцировалась от нее, подчеркивая ее
языческую сущность.
Это отношение выразил Максим Грек, прибывший в Москву
в 1518 г. по вызову великого князя Василия Ивановича для
толкования и перевода богослужебных книг. Хорошо знакомый
с высокими образцами итальянской культуры, непосредственно
общавшийся со многими представителями европейского
Возрождения, он часто использовал сочинения Аристотеля,
упоминал Сократа, Платона, Эпикура, Аристиппа. Стоики,
видимо, были ему также знакомы. Он охотно ссылается на
эллинскую мудрость в тех местах, где она не противоречит
христианству; в иных случаях древние писатели награждаются
совсем не лестными эпитетами, а вся культура античности
отвергается. Так, в одном мало известном тексте, он рассуждает
о причине «откуда пошла родительница лжи, творцов мудрость
елинских бляд честное баснословие, откуда стои, ареопаги,
епикуреи»77. Экспрессивно п
одчеркивая языческую сущность
античной мудрости он в ряде своих текстов использует
риторический прием, заимствованный у Сенеки78.
В XVI–XVII столетиях интенсивное проникновение в
отечественную культуру элементов античности вводит ее в круг
интересов не только духовенства; к ней обращаются и люди
светских профессий.
Сведения об античной философии распространяются и
посредством популярной литературы. К числу таковой
принадлежат так называемые Азбуковники79 (древнейший
ходит в состав Новгородской Кормчей 1282 г.), из которых в
в
это время можно было узнать, кто же такие стоики. Так, в
одном из дошедших до нас текстов читаем: «Стоики –
философы во Афинах бяша комора, рекше притвор наречема
стоя, иже пекеля наречашися, училище было философское и
пресловуто, и вси иже в том училище философии научавшиеся
стоики философы именовахуся»80.
23
Со II п
ол. XVII столетия происходит известный поворот,
когда «начинают рушиться вековые культурные границы, и на
место культурного сознания, сохранявшего восточные
церковнославянские традиции, выступает новое культурное
сознание»81. Изменяется и отношение к античности.
Формируется устойчивое стремление получить доступ к
подлинным памятникам классической культуры.
Определенную роль в этом процессе сыграли выходцы из
Украины и Беларуси.
В XVI–XVII столетиях под воздействием ренессансной
гуманистической мысли сложилась определенная
интеллектуальная база, основа устойчивого интереса к
стоическим идеям. Пересматривая ортодаксально-христианское
понимание человеческой жизни, украинские и белорусские
мыслители в качестве аргумента использовали стоическую
модель мудрости. Так, идеи Франциска Скорины в его
размышлениях о человеке как существе разумном,
нравственном и общественном, от совершенства которого
зависит совершенство общества, перекликаются с некоторыми
стоическими постулатами. Ставя перед человеком задачу
самопознания, постижения своего внутреннего мира, он в
стоическом духе говорит: «Есть наивысшая мудрость –
размышление смерти и познания самого себя»82. Приходя к
беждению, что счастья на земле может достичь каждый,
у
поскольку жить счастливо – значит жить согласно с природой,
И. Конович-Горбацкий писал: «Человеком, достигшим счастья,
оказывается настоящий мудрец. Ведь небо на земле имеет тот,
кто малым обладает в душе, кто довольный своим долгом, а все
свои святая святых полностью отдал разуму»83.
Проявляя широкую осведомленность о содержании
стоического учения, он часто цитирует стоиков,
интерпретирует их84. Причудливо переводя кинико-стоические
проповеди не только в философский дискурс, но и в образ
24
жизни85,
он выделяется своим восприятием и воплощением в
жизнь стоических максим, которые органически вплетаются в
его педагогику, являющуюся, прежде всего, «моральной
дидактикой, назиданием, нравоучением, питающиейся скрытой
мистической интуицией»86.
В начале XVII в. центром просвещения в Западной Руси
становится Киев, поэтому не случайна немалая роль, которую
сыграла в проникновении в Россию стоических идей КиевоМогилянская академия87. Стоя з
десь вызвала к себе внимание
еще в начале XVII столетия в период так называемых «братских
школ», когда произведения стоиков были включены в
программу преподавания «семи свободных наук». Во второй
половине века в описаниях курсов философии и риторики
Киево-Могилянской академии можно найти упоминание
Сенеки и Эпиктета88. Среди особых почитателей Стои были
Илларион Ярошевицкий, Митрофан Довгалевский, Стефан
Яворский. Активно используя ее наследие (особенно это
касается Сенеки) в полемике с церковно-схоластической
традицией, они превращали стоицизм не в набор разрозненных
сведений и изречений, а в критически осмысленный и
актуальный материал89.
м временем вторично открытая европейским
Те
Возрождением благ.ря развитию книгопечатанию в конце XV –
нач. XVI вв. Стоя становится доступной определенному
читательскому кругу90. В России тексты стоиков а так же
произведения в духе неостоицизма стоновятся доступными во
II пол. XVII столетия91. Стоические тексты можно было найти в
библиотеках Посольского Приказа92 и Спасского монастыря93, в
личных собраниях видных общественных деятелей: Лаврентия
Горки, Симеона Полоцкого, Сильвестра Медведева94.
Учитывая, что библиотеки не были долговечны и после смерти
владельца книги обычно продавались или раздавались в разные
места, поступали в государственные книгохранилища,
25
монастыри,
можно предположить, что те или иные издания
античных авторов, в том числе и труды стоиков, могли пройти
через многие руки.
Мысли стоиков и сведения о них посредством учебной и
популярной литературы проникают в умы широких слоев
российского общества. Одним из таких общедоступных
произведений была знаменитая Арифмология95 Николая
Спафария. Известный переводчик Московского посольского
приказа приводит в ней одно высказывание Марка Аврелия96.
нако в восприятии Стои у Спафария обнаруживается
Од
очевидная некомпетентность. К примеру, возникает путаница,
когда он не до конца понимает содержание переведенного им
текста. Так, он пишет: «Три части философии паки по
историков: логика, или диалектика, ифика и естественная»97.
Конечно же, в оригинальном тесте речь шла о стоиках, а не
историках, как показалось Спафарию.
В своем сочинении «Царие или Кесари Рима Ветхого»
Симеон Полоцкий упоминает Марка Аврелия. Свидетельство
ограничивается короткой характеристикой его как правителя
достойного, хотя царствование императора было «люто
жестота»98.
ак, начиная с XI–XII вв., размытое пятно отрывочных
Ит
свидетельств и цитат, зачастую не составлявших в умах
читателей ясного образа исторического бытия Стои и ее
философского учения, временами обретало четкие линии.
Особенно ярко это проявлялось тогда, когда перед
религиозным взором русских интеллектуалов вставал
христианизированный Эпиктет, исполненный
непоколебимостью и смирением. Мысли этого стоика,
актуализированные восточноевропейским Предвозрождением,
оказались востребованы в той части, в какой они не
противоречили христианскому мировоззрению. Некоторую
роль здесь сыграла, видимо, определенная близость учения
26
Эпиктета хр
стианской морали, возможно, поэтому с такой
и
охотой христиане его перетолковывали и осваивали, хотя до
конца принять не могли. Не всегда однозначная оценка Стои,
идущая от восприятия ее как языческого наследия эллинов,
отчасти компенсировалась ее скрытым воздействием,
обусловленным неоплатоническим наследием, так активно
используемым приверженцами исихазма. К исходу
средневековья в целом невнятные, отрывочные свидетельства
об историческом бытии Стои и некоторые представления о ее
философских идеях, транслируемые из источников
византийского и южнославянского происхождения, постепенно
сменяются знанием, исходящим из Западной Европы.
§ 2. Стоическое наследие в России XVIII – I пол. XIX вв.
С эпохой Петра I российский интеллектуальный ландшафт
обнаруживает новые горизонты освоения стоического
наследия. В XVIII столетии, особенно во второй его половине,
Россия по оценке исследователей, вобрала в своей культурный
арсенал и Ренессанс, и барокко и рационализм99. Вполне
яснимо, что вследствие естественной хронологической и
объ
пространственной удаленности от античности культурный
материал, с нею связанный, проникал в Россию, будучи
осложненным западноевропейским восприятием. Именно таким
образом российский интеллектуальный ландшафт включал в
свое пространство и стоицизм.
В качестве примера подобного воздействия может служить
судьба творчества Юста Липсия, через произведения которого
«перетолкованная» Стоя входит в круг чтения россиян.
Нидерландский гуманист XVI столетия известен как
крупнейший популяризатор стоицизма, автор ряда критических
изданий Сенеки и научных работ, посвященных Стое
кже принадлежит трактат в стоическом духе «О постоянстве
та
27
100
. Ему
в д
ни общественных бедствий»
известен как автор знаменитой «Политики»
101
. В России Липсий становится
102
. Его трактаты
стояли на полках библиотек многих представителей российской
интеллектуальной элиты
103
. Скандальную известность в России
имя Липсия приобрело в связи с делом кабинет-министра Анны
Иоанновны, организатора «конфидентов» Артемия
Волынского. В результате дворцовых интриг он подвергся
преследованию. В числе многих обвинений ему вменялось
чтение Липсия, главным образом «Политики», которая попала в
число «вредных» сочинений западноевропейской мысли.
Относились ли к числу «вредных» другие сочинения Липсия, в
частности его философские и историко-философские тракты?
По крайней мере, они даже не были переведены на русский
язык.
Как отмечает О.Э. Новикова, в тексте «Политики»
присутствует ряд стоических идей, однако они не играют в нем
существенной роли
104
. Были л
и неугодны мысли стоиков,
присутствовавшие в тексте, сказать трудно, так как конкретных
свидетельств этого нет. Можно предположить, что их
восприняли в общем контексте запрещенной цензурой книги.
Однако знакомство культурно-политической среды с
филологическими, философскими и политическими
произведениями Липсия на этом не прекратилось; оно
продолжилось через профессоров-иностранцев, что создавало
особый фон для получившего невиданное еще для России
распространения наследия Стои
оические идеи попадали в Россию не только
Ст
105
.
опосредованно, через компиляторов, но и непосредственно
через сами тексты стоиков. Понятно, что в условиях того
времени, когда оригинальных отечественных философских
произведений практически не было, многочисленные переводы
стоиков имели огромное просветительское значение.
Необходимо подчеркнуть, что интерес к античности был
28
поддержан н
а государственном уровне. Известен факт, что в
правление Петра издавались особые указы, обязывающие
переводить произведения греческих и римских писателей. По
одному из таких повелений было переведено первое в XVIII
столетии стоическое произведение – «Энхиридион»
Эпиктета
106
.
На первых порах подобные опыты перевода, по понятным
причинам, осуществлялись с европейских языков. Одной из
таких попыток стал перевод Сергея Волчкова «Размышлений»
Марка Аврелия, датируемый 1728-1739 гг.
107
. Несмотря н
а
явные изъяны, сочинение пользовалось необычайной
популярностью и переиздавалось многократно. Так, в 1798 году
оно выходит пятым изданием
108
. До конца века иных переводов
«Размышлений» нет. Лишь в 1797 году Иван Михайлов делает
выборочное переложение к книге Жозефа де Лапорта «Дух или
избранные мысли четырех монархов-философов»
109
.
Заинтересовался стоическим текстом и Кантемир, сделавший
с французского ныне утраченный перевод Эпиктета
110
. Одним
из первых переводов стоика, осуществленных с
древнегреческого языка, является труд Григория Полетики,
опубликованный в 1754 году
«Зол
отым веком» стоического наследия в России становится
111
.
время царствования Екатерины II. Пристальный интерес
российской публики вызывает Сенека
112
. Знакомство с римским
моралистом началось еще в первой половине XVIII столетия,
когда он был больше известен как трагик; как моралист он
воспринимается только во второй половине века
113
. В это время
издаются многочисленные переложения популярных
зарубежных изданий. Так, «Полезное увеселение», выходившее
при Московском Университете, в 1760 г. публикует
подписанные И. Соколовым «Рассуждения, выбранные из
Сенеки». Пять лет спустя в типографии того же учреждения
напечатана книга «Дух Сенеки или изрядное и нравоучительное
29
рассуждение»
, переведенная с немецкого В. Золотницким.
Чуть позднее в журнале «Ни то, ни сио» появляется и первый
трактат Сенеки «О провидении», переведенный С. Башиловым.
Большим числом публикаций переводов Сенеки отличались
издания Н. Новикова. В них увидели свет такие трактаты, как
«О счастливой жизни», «О краткости жизни», «Письма к
Люцилию», выходившие в разное время в различных
журналах
114
.
Некоторые сведения о Стое и ее представителях в то время
можно было почерпнуть из популярных энциклопедических
изложений
115
. Рядом с н
ими можно поставить интересную
группу переводных историко-философских работ. В
подавляющем своем большинстве это переводы иностранных
изданий, в лучшем случае, их переложения. Стоя в них,
описывается как некая религиозно-философская секта, имевшая
в древнеримском обществе особое распространение в связи с
акцентом на проблемах этики, поэтому в трактовке основных
положений метафизики и логики авторы скупы и вся система
стоицизма сводится к моральному учению. В отдельных
случаях даются некоторые комментарии, биографические
справки, обзоры библиографии
тический вариант обращения к Стое встречен в
Поэ
литературных переводах известного «Гимна Зевсу» Клеанфа
116
.
117
.
Весьма интересные примеры восприятия стоицизма дают
различного рода популярные философские и историкофилософские сочинения. Оригинальны, в частности, взгляды
стоиков излагаются статским советником Яковом Козельским.
Высказываясь по поводу их гносеологии, он отмечает, что
«стоики употребляли определение истинам и разделения на
части, но заключения свои почитали за явственные и
неоспоримые, и в такой своей неистовой надменности
стремились сделать гробы наукам»
118
. По мнению Я.
Козельского, наряду с другими философами «полагали за
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]