Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Стоическое наследие в России (II пол. XIX – нач. XX вв). Монография
.pdf
68
См.: Мягков Г.П. Научное сообщество в исторической науке.
Казань, 2000. С. 264.
69
У исследователей сложилось представление, что «в работах М.С.
Корелина присущие школе Герье идеалистический монизм и
переоценка роли духовных начал выступили гораздо рельефнее, чем у
других представителей школы… плебейский демократизм М.С.
Корелина в скрытой и видоизмененной форме присутствует в каждой
его работе, составляя их специфику и своеобразие» (Мягков Г.П. Ук.
соч. С. 205). Эта особенность прослеживается и в его оценке стоицизма.
70
Корелин М.С.
Падение античного миросозерцания. Культурный
кризис в Римской империи. СПб., 1901. С.16.
71
Там же. С.56.
72
Там же. С. 68.
73
Там же. С. 69.
74
Алмазова Н.С. Ф.Ф. Зелинский и проблема античной культуры
// Античность: события и исследователи: Межвуз. сб. Казань, 1998.
С. 117.
75
Зелинский Ф.Ф. Из жизни идей. Т. 2. СПб., 1905. С. 99–100.
76
Зелинский Ф.Ф. Ук. соч. Т. 3. СПб., 1910. С. 207.
77
Там же. С. 208.
78
См.: Стемповский И. Историческия изыскания о жизни и писаниях
Воспорянина Сфера, Философа Стоической секты (Отрывок из опыта
изысканий о Воспоре Киммирийском) // Московский Вестник. Ч. 9. М.,
1828.
79
: Стасюлевич М.М. Марк Аврелий Антонин //
См.
Энциклопедический словарь, составленный русскими учеными и
литераторами. Т. IV. СПб., 1862. С. 550–557.
80
См.: Котляревский С.А. Марк Аврелий // Римские стоики: Сенека,
Эпиктет, М. Аврелий: Сб. М., 1998. С. 457 [Переизд.].
81
Там же. С. 469.
82
Там же. С. 460–461.
83
См.: Павлович Б.А. История Греции и Рима. СПб., 1873. С. 355.
84
См.: Ткачев А. История Греции и Рима. Ч. 2. СПб., 1876. С. 157;
176.
85
См.: Покровский М.М. Очерки по римской истории и литературе.
СПб., 1907. С. 96-98.
86
: Кареев Н.И. Введение в курс истории Древнего мира (Греция
См.
и Рим). СПб., 1886. С. 65. Интерес Н.И. Кареева к стоицизму не
181
случаен. Уделив пристальное внимание феномену античной свободы,
он, как представитель либерального лагеря российской историографии,
не мог не обратить свой взгляд на идеалы античного стоицизма. Однако
последний, как известно, педалируя лишь внутреннюю свободу
человека и замкнувшись в узкой группе последователей, не смог
преодолеть общего направления исторического движения античного
мира, который «усвоив принцип политической свободы, не смог
выработать идеала свободы индивидуальной» (Филимонов Н.И. Кареев
как историк античности. Автореф. дисс. …канд. ист. наук. Казань 2000.
С. 19).
87
См.
: Осокин Н.А. Древнеримская империя. Лекции 1875/76 акад.
г.. Литография. С. 217–222.
88
См.: Герье В.И. Лекции по римской истории. М., 1904. С. 305–322,
569.
89
См.: Мережковский Д.С. Марк Аврелий // Полн. собр. соч. Т. XVI.
М., 1914. С. 25-47.
90
См.: Краснов П. Л. Анней Сенека. Его жизнь и философская
деятельность. Биографический очерк. СПб., 1895.
91
См.: Обнарский Н.О. Сенека // Энциклопедический словарь Ф.А.
Брокгауза и И.А. Ефрона. Т. 58. СПб., 1900. С. 524–527.
92
См.: Абрамов А.И. Оценка философии Платона в русской
идеалистической философии // Платон и его эпоха. М., 1979. С. 213.
93
См.
: Акулинин В.Н. Философия всеединства. Новосибирск, 1990.
С. 20.
94
Гайденко П.П. Владимир Соловьев и философия Серебряного
века. М., 2001. С. 135.
95
Превосходно владея классическими языками, знакомый с
зарубежными новейшими научными разработками в историкофилософской области, он вполне адекватен современной европейской
науке. См.: Маслин М.А. С.Н. Трубецкой как русский философ //
Трубецкой С.Н. Курс истории древней философии. М., 1997; Блонский
П. Князь С.Н. Трубецкой и его философия. М., 1917. Однако
Трубецкому не удалось избежать критики со стороны некоторых
церковных оппонентов, среди которых особо выделяется Т. Буткевич,
обвинивший его в том, что он, якобы, выводит христианство из
языческих культов. См.: Буткевич Т. Метафизические воззрения кн.
С.Н. Трубецкого // Вера и Разум. 1890. № 23. С. 48.
182
96
См.: Блонский П. Князь С.Н. Трубецкой и его философия // Мысль
и слово. М., 1917. С. 13.
97
См.: Гайденко П.П. Конкретный идеализм С.Н. Трубецкого //
Вопросы литературы. 1990. № 9. С. 35.
98
Трубецкой С.Н. Учение о Логосе в его истории. М., 1906. С. 40.
99
Там же. С.45.
100
Там же. С. 49.
101
Там же. С. 51.
102
См.: там же. С. 56.
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
: там же. С. 57.
См.
См.: там же.
Там же.
Там же. С. 58.
Там же. С. 60.
Там же.
Там же.
Там же. С. 192.
Там же. С. 193.
См.: Маслин М.А., Фирсова Л.В. С.Н. Трубецкой // Вестник МГУ.
Философия. 1995. № 5. С. 51.
113
Степанова А.С. Древняя Стоя и русская философская мысль //
Вече: Альманах русской философской культуры. Вып. 1. СПб., 1994. С.
63.
114
Там ж
е. С. 65.
183
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Итак, проведенный анализ позволяет говорить, что Стоя и ее
наследие проникали в Россию на протяжении нескольких
столетий и осваивались в интеллектуальном пространстве
российского общества как элемент античной культуры.
Отношение к стоицизму определялось в контексте вопроса о
причастности Руси - России к античности. Привнесенность
античности в местное культурное пространство, обусловленная
географическими и историческими факторами, отразилась на
характере освоения стоического наследия. В XI –XIV столетиях
поток переводной литературы поступал из Византии и
южнославянских стран.
На рубеже XIV–XV в. поток сведений об античности растет.
Южнославянские рукописи и переводы пополняют русские
монастырские библиотеки. Пример проникновения в
славянскую книжность видоизмененных стоических идей
демонстрирует наследие Тырново-Ресавской школы. Знаковым
явлением можно считать появление в литературе Московской
Руси южнославянского переложения Эпиктета с
комментариями Максима Исповедника. Но при всем своем
тяготении к античности славянская книжность XIV–XVI вв.
в целом стремилась дистанцироваться от нее. Это отношение
выразил Максим Грек, подчеркивавший языческую сущность
Стои. С XVII в. повышенный интерес к европейской культуре
способствовал расширению представлений о Стое. Особую
роль в этом сыграла Киево-Могилянская академия.
XVIII столетие, особенно вторая его половина, стало
«золотым веком» стоицизма в России, чему в немалой степени
способствовали идеи Просвещения. Возникают первые
отечественные переводы стоических текстов (первоначально с
европейских языков). Стоическое наследие вызвало отклик
184
среди многих литераторов, мыслителей. Важным моментом
является то, что если в Европе в XVIII столетии интерес к Стое
охлаждается, то в России он, наоборот, возрастает. Это
объясняется не только личным примером, который давала
Екатерина II своими философскими увлечениями, не только
влиянием классицизма, актуализировавшего античную
древность, но и соответствием взглядов стоиков, прежде всего
римских моралистов, настроению определенных слоев
российского общества, своим созвучием тому политическому
содержанию, которое нес в себе абсолютизм.
В начале XIX столетия обнаруживает себя тенденция спада
внимания читающей публики к сочинениям стоиков, что
отчасти объяснимо закатом идеологии просветительства.
Стоицизм, вошедший в образ мысли российских
интеллектуалов благ.ря расцвету классицизма и Просвещения, с
закатом последних теряет прежнюю привлекательность. В I
пол. XIX в. на волне охлаждения к стоической моралистике
российские мыслители делают единичные попытки ее научного
освоения. Но подлинное изучение начинается лишь во II пол.
XIX – нач. XX в.. На этот период приходится огромный всплеск
внимания к Стое и стоицизму.
Интерес к стоической этике проявили прежде всего
представители обществоведческой и публицистической мысли
(А.И. Герцен, Д.И. Писарев, Н.К. Михайловский, П.Н. Ткачев,
П.А. Кропоткин и др.). Восприняв лишь этический компонент
стоического учения, они усматривали положительное и
прогрессивное значение стоического учения лишь там, где оно
выступало как сугубо рациональная и активная модель
восприятия действительности, способствующая
приспособлению античного человечества к новым условиям.
Однако общий тон оценок в целом негативен. В стоических
построениях подчеркиваются дуалистичность и
непоследовательность в решении многих этических проблем.
185
Стоицизм, по их мнению, ставит перед индивидом задачи,
решения которых для большинства представителей античного
человечества изначально обречены на неудачу. Склонность к
догматизму и фатализму, бескорыстный аскетизм и
безрадостный материализм – все это делало из стоицизма
абсолютно бесперспективное этическое учение, неспособное
удовлетворить потребности ни античной, ни тем более
современной эпохи. В исследуемых интерпретациях
нравственного учения стоиков доминируют полемически
заостренные оценки, прямо или косвенно служившие в качестве
идеологического орудия в критике современных идейнополитических и общественных явлений и процессов.
Стоическое наследие также активно используется в
попытках перетолкования христианства. Особое значение
стоицизму в этом контексте придавал Л.Н. Толстой.
Привлеченный стоическим рационализмом, дидактизмом и
морализмом, он стал одним из ярых популяризаторов
стоицизма в России. Л.Н. Толстой увидел в этических
конструкциях стоицизма важное для современности
мировоззренческое явление. Восприняв стоические идеи (в
основном позднеримских авторов) как необходимый фундамент
переинтерпретации христианского учения, он фактически
использовал одну из структурных особенностей стоического
учения – афористичность, еще более усилив различные
стоические максимы в содержании ряда своих произведений. В
результате активной популяризации, предпринятой самим
писателем и его ближайшим окружением, стоическая этика
приобрела довольно упрощенный вид, сливаясь временами с
этическими идеями самого Л.Н. Толстого.
В сер. XIX – нач. XX вв. стоическое наследие становится
предметом научного дискурса. Одними из первых, кто во II
пол. XIX в. обратил на Стою свой научный взгляд, стали
церковно-исторические исследователи. Рассматривая стоицизм
186
в контексте его отношения к христианству, они с особой
скрупулезностью перепроверяли выводы европейских
исследователей. Основные исследовательские сюжеты, так или
иначе, касались проблем стоической этики. Другие отрасли
философского знания затрагивались лишь в той степени, в
которой они были необходимы для раскрытия понимания
религиозно-нравственных представлений стоицизма. В целом
церковные авторы сходятся на идее, что Стоя в своей сущности
противоположна христианству (которое, в свою очередь, не
сводимо к каким бы то ни было историческим явлениям),
несмотря на некоторую формальную близость к нему. На пути
апологизации христианского учения церковно-историческая
наука нашла оригинальные подходы к анализу стоицизма в
общем контексте историко-философской культуры античной
эпохи.
Научное сообщество активно проявляет интерес к Стое в
последней трети XIX – нач. XX вв., когда был накоплен и стал
доступным для читающей публики богатый фактический
материал по различным направлениям древнегреческой и
римской философии. Именно в это время шла разработка
ряда разнообразных теоретических подходов к осмыслению
стоического наследия. Проблематика, с ним связанная,
развивается в нескольких направлениях: филологическом,
философско-правовом, историко-философском,
культурологическом, историческом.
Важным моментом в этом процессе становятся
оригинальные переводы и публикации произведений
позднеримских стоиков.
Как философское учение древности, оказавшее немалое
воздействие на современников, стоицизм оценивается
исследователями в большинстве случаев в контексте перелома,
выраженного определенным разрывом между античным
мировоззрением и нарождающимся христианским
187
миропониманием. Стоическая мысль воспринимается двояко:
как предвестник нового религиозного и исторического этапа
древнего общества и, в то же время, как проявление кризиса
античного миросозерцания. Так, к примеру, рассматривали
Стою М.С. Корелин и В.Н. Модестов. Однако в
концептуальных построениях Ф.Ф. Зелинского и
С.Н. Трубецкого проблема разрыва античной традиции с
христианством не ставится. Эти исследователи полагают
возможным плавный переход от одной эпохи к другой.
Значительный шаг в изучении стоицизма связан с
С.Н. Трубецким. Особенностью его трактовки является то, что
в отличие от предыдущих авторов он совершенно не стремится
придать морали Стои особого значения в философских
построениях стоиков. Относительно их логики С.Н. Трубецкой
отмечает ее сенсуалистичность и наивность. Кроме того, он
фактически не разбирает стоическое учение о мышлении. В то
же время стоит отметить, что он явился одним из первых
исследователей, кто так близко изучил и воспринял
гносеологию стоицизма, применив ряд ее положений в
собственных философских построениях.
Основной акцент представителей историко-правовой мысли
(П.Г. Редкин, Е.Н. Трубецкой, П.И. Новгородцев, Б.Н. Чичерин
и др.) в анализе стоицизма делается на философско-правовом
значении этического учения. За редким исключением
происходит углубленное изложение тех или иных философских
разработок. В целом признается порочность идеологии
принудительного рабства, к которой стоицизм толкал в своих
крайних выводах. В то же время, несмотря на свои выводы,
стоические интенции, по мнению большинства мыслителей,
ведут стоиков к христианству. Только в нем стоическая этика
преодолевает свою ограниченность. Христианство
противопоставляется стоицизму как истинный путь, следуя
которому человечество достигнет подлинной свободы. В
188
целом ученые-обществоведы сер. XIX – нач. XX вв. активно
разрабатывали стоическую проблематику. Осваивалась
зарубежная историография. Можно сказать, что в этот период
происходит процесс становления научного осмысления
феномена Стои, совершающийся в нескольких направлениях:
историко-философском, историко-правовом, историкокультурном и историческом.
Общая историографическая картина на этапе II пол. XIX –
нач. XX вв. рисует стоицизм прежде всего как этическое
учение. На нем сконцентрирована обществоведческая мысль. В
этом ракурсе идет освоение наследия стоицизма в историкобогословском и научно-обществоведческом дискурсах. В
последнем проявляется уход от традиции. Стоицизм
рассматривается в более широком контексте, не сводящемся
только к этике. В целом Стоя оценивается как элемент
увядающей, уходящей в прошлое системы мышления,
противопоставляясь, за редким исключением, христианству.
Интерес к Стое сфокусирован на позднеримском стоицизме,
что было связано, с одной стороны, с европейской традицией
восприятия, где учение Стои долгое время оценивалась через
призму ее моралистики. С другой – это внимание связано с
характерными чертами римского стоицизма. Проповедь
абсолютной покорности судьбе, понимание свободы как
исключительно духовной свободы, обоснование идеи равенства
всех перед неизбежностью и неотвратимостью судьбы, рока –
все эти особенности, в значительной степени определенные
отсутствием гражданских свобод, бесправием личности в
условиях императорского Рима, были знакомы России по
собственному опыту, что сыграло определенную роль в
проявившемся интересе российского интеллектуального
пространства к стоицизму.
189
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]