Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Стоическое наследие в России (II пол. XIX – нач. XX вв). Монография
.pdf
общественное служение императора в бесплодное насилие над
его природными склонностями»77. Он обрек Марка Аврелия на
«постоянное внутреннее противоречие», на непрерывную
борьбу «со страданиями и радостями», внушив «отвращение к
жизни», но не дав спокойного к ней отношения.
Таким образом, по мнению М.С. Корелина, стоицизм,
стремясь заменить религию и этим реформировать духовные
устои римского общества, лишь обострил нравственные
стремления; не будучи в состоянии дать им полное
удовлетворение, он не мог надолго соответствовать
нравственным потребностям ни общества, ни отдельной
личности. Он страдает одним общим недостатком,
свойственным всем моральным учениям этой эпохи:
игнорирует естественную любовь человека к человеку. Это
подрывает теоретическую и практическую прочность
философской морали, лишает ее психологического основания,
не удовлетворяя нравственным стремлениям. В результате
обострившийся духовный кризис имел лишь единственный
выход – обращение к христианству.
В культурологическом аспекте исследовал стоицизм
Ф.Ф. Зелинский, профессор Санкт-Петербургского
университета, известный российский историк и культуролог.
Определяя культуру только как область духовной жизни
общества, он рассматривает античность как целостную,
органическую, культурную «формулу», во многом
предопределившую развитие европейской цивилизации.
Античность не исчезла с завершением известного
исторического этапа, «она осталась как культурный фон, как
семя для христианства и последующих эпох»78. Исходя из э
той
концепции, автор рассматривает и стоицизм. По его мнению,
эта философская школа отвечала на вопросы, заданные
Сократом. Ее ответом стала нравственная философия,
«создательница единственной в мире автономной морали,
161
сознательно выводящая нравственный долг – долг человека – из
его правильно понимаемой природы»79. Интересным аспектом в
авторской интерпретации стоицизма является признание того
факта, что его нравственная философия органически вплетена в
христианство. Раскрытие этого интересного явления Ф.Ф.
Зелинский делает при рассмотрении процесса слияния
«цицерионизма» с христианством, происходившем вначале,
главным образом через Лактанция и Амвросия, а затем и через
Пелагия. Ф.Ф. Зелинский считает, что христианство
унаследовало от Цицерона, а стало быть в определенной мере и
от стоицизма, во-первых, субъективно-объективное
определение добродетели, во-вторых, учение об исконной
благ.ти, вытекающее из идеи о неиспорченной природе и
базирующееся на пантеизме.
Как видно, осмысление и интерпретация стоицизма
органически входят в авторскую концепцию «античность –
семя», на основе которой Ф.Ф. Зелинский обращается и к
современному ему состоянию нравственности. Он убежден, что
в эпохи культурных переломов, в том числе и рубежа XIX–ХХ
вв., когда идет усиленная борьба, «не годится замыкаться в
пределы одной какой-нибудь, хотя бы даже и христианской,
морали. Назревают новые общественные группировки, а с ними
и новые задачи индивидуальной и социальной этики… Вот
почему мы должны от нашей морали обратиться к
дохристианской, инстинктивной, не для того, чтобы воссоздать
их, а для того, чтобы из их борьбы с ходячей моралью родилось
то новое, в котором мы нуждаемся»80. Античность, п
о его
мнению, должна послужить источником переосмысления
общественной морали. В этой связи изучение ее наследия в
будущем станет еще более насущным, поскольку существует
потребность выйти за традиционные, устоявшиеся и
неадекватные общественным потребностям нормы81. «Семя»
античности должно дать новые плоды синтеза
162
предшествующих накоплений. Рассматривая сквозь призму
этой идеи стоическую философию, Ф.Ф. Зелинский во многом
опосредован современными общественными изменениями,
происходящими в России в начале ХХ в. Стоицизм, войдя в
христианство, продолжает в нем жить, и подобно ему
христианская мораль также войдет в новую форму морали,
грядущую в будущем. Каким образом произойдет эта
трансформация и обращение к «инстинктивной морали»,
обогащенной теперь уже христианством, и, главное, когда –
Ф.Ф. Зелинский об этом не говорит. Однако, как видим, общее
построение грядущих перемен толкает его к разработке этой
весьма интересной концепции, которая и сегодня не теряет
своей актуальности. Она ведет как к пониманию
закономерностей исторического процесса, так и к новому
синтезному освоению нравственных, духовных начал
античности и христианства.
Интерес историков к представителям стоицизма
обнаруживается еще в I пол. XIX столетия. Стоит отметить уже
упомянутую ранее работу И. Стемповского, посвященную
стоику Сферу82. В этот ряд м
ожет быть поставлена биография
Марка Аврелия, написанная М.М. Стасюлевичем и
опубликованная в 1862 г. в «Энциклопедическом словаре,
составленном русскими учеными и литераторами»83.
орический, вернее, биографический аспект Стои затронул
Ист
С.А. Котляревский. Рассматривая личность Марка Аврелия, он
отметил, что его образ окружает атмосфера глубокого и
подлинного трагизма. «Он шел по тому широкому пути
правового и морального оздоровления империи, на котором он
имел предшественников, подобных Траяну, Адриану и
Антонину; им завершился тот поистине золотой век Римской
империи, когда ее представители совмещали со старыми,
унаследованными от республики устоями новую
163
универсальную культуру, символически выражающуюся в
словах: pax Romania»84.
Одной из замечательных черт Марка Аврелия, по мнению
С.А. Котляревского, было то, что он не строил утопий. Нельзя
насильственно обновить мир, ввести совершенный порядок.
Будучи бессильным перестроить римскую государственность,
Аврелий стремился компенсировать несовершенство законов
мягкостью режима, при этом его стоическое миропонимание
влияло на его политические решения. Однако С.А.
Котляревский выступает против укоренившейся церковной
традиции, считавшей Марка Аврелия добродетельным и
мудрым85. Мягкость к св
оим противникам он действительно
проявлял, но лишь там, где она не угрожала спокойствию
государства.
Личная драма императора символически отразила судьбу его
империи. Вся его духовной жизнь вращалась вокруг сущности
и судьбы человеческой души, ее отношений к космосу, к
божественному провидению.
Оценивая стоическую философию, С.А. Котляревский
пишет, что изначально она преобразовывается в соответствии с
потребностями эпохи, но затем «оказывается слишком
интеллектуалистичной, слишком много предоставляющей
логическому разуму стоицизм притязал на «попеченье о
душах», и эти притязания признавались законными. Философ
обращался в проповедника; проповедник не довольствовался
ролью популярного ритора и стремился быть реформатором
нравственности. Понимая казусность выражения, С.А.
Котляревский все же говорит о присутствии некоего идеала
стоической теократии как системы духовного управления
обществом, подобной той, что воплощалась в истории
Григорием VI и Иннокентием III86.
Стои
т отметить, что Стоя отражена в некоторых сочинениях
и курсах лекций по древней истории Греции и Рима. Так, Б.А.
164
Павлович упоминает о них в контексте гонений на христиан87.
А. Ткачевым стоики характеризуются как приверженцы
суровой добродетели и свободы. Упоминается и Сенека88. М.М.
Покровский посвящает параграф отношению Овидия к
стоической философии89. Н.И. Кареев дает общую
характеристику стоицизма, отмечая его сильнейшее влияние на
римских юристов90. Н.А. Осокин в своих лекциях затрагивает
биографию Сенеки91. В.И. Герье косвенно касается стоической
философии при рассмотрении реформаторских попыток Катона
и в описании идеологических предпосылок христианства92.
Свою
трактовку Марка Аврелия дает Д.С. Мережковский93.
К биографии Сенеки в ее популярном изложении прибегает
П. Краснов. Его очерк выходит в 1895 году в рамках серии
«ЖЗЛ» Ф. Павленкова94. Статью в Энциклопедическом словаре
Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона Сенеке, как отмечалось,
посвятил Н.О. Обнарский.
Сопоставляя интерес к стоицизму в России с другими
философскими системами античности, можно указать лишь на
двух серьезных «конкурентов» – Платона и Аристотеля. До
конца XVIII в. в русской идеалистической мысли предпочтение
отдавалось Аристотелю. Система Платона оценивалась сквозь
призму своего утверждения о призрачности существующего
мира, что подрывало один из основных православных догматов
о «вочеловечивании Христа». Эту общеевропейскую антитезу
противопоставления русские усвоили из Византии.
Анализ публикаций показывает, что Стоя за период с
середины XVIII по нач. XX вв. по своей популярности занимает
третье место после Платона и Аристотеля. Популярность
стоицизма в сравнении с последними вполне сопоставима. При
этом в стоицизме приоритеты распределились в пользу Поздней
Стои. В ней самой на первом месте по количеству публикаций
источников и литературы стоит Сенека, затем Марк Аврелий,
на последнем месте – Эпиктет.
165
§ 2. Проблема стоического логоса в концепции
С.Н. Трубецкого
Крупнейшим представителем русской философии конца XIX
– нач. ХХ вв. был Сергей Николаевич Трубецкой. Ученик и
единомышленник Владимира Соловьева, он стал не только
глубоким исследователем и разработчиком важных
общефилософских и историко-философских проблем, но также
и талантливым публицистом, общественным деятелем.
Его творческое наследие отличает хорошее знание античной
философии, новейших для своего времени достижений
европейской философии и антиковедения. В своих
философских работах он исследовал систему так называемого
«конкретного идеализма», в которой пытался преодолеть
односторонность эмпиризма и рационализма в решении
фундаментального вопроса об отношении универсального и
частного. В этом направлении шли и его историкофилософские изыскания. Главным для С.Н. Трубецкого было
«отыскать исторические аналогии всеединства» среди
философских течений Древней Греции и раннего христианства
и переосмыслить их во имя углубления и развития метафизики
этого философского направления95. Он понимал,
что, лишь
усвоив опыт философии, накопленный в течение многих веков,
возможно осмысление подлинного содержания вопросов,
поднимаемых современностью96. Более того, в основе его
подхода лежала важная мысль об исторической
преемственности в развитии философского знания и
философской проблематики. Это было замечено уже
современниками С.Н. Трубецкого97. Высокая оценка его
историко-философских работ, полученная как в России, так и за
рубежом, служит тому ясным доказательством. Огромной
166
заслугой, по мнению П. Блонского, было то, что С.Н.
Трубецкой впервые в отечественной философии смог ясно
увидеть в исторической ретроспективе не развитие отдельных
философских школ и направлений, а некий беспрерывный,
непрекращающийся процесс философского познания и
осмысления единой метафизической истины98.
Эта концепция получила свое воплощение в основных
историко-философских трудах Сергея Николаевича:
«Метафизика в Древней Греции» и «Учение о Логосе в его
истории». Первый был представлен в качестве диссертации на
степень магистра в 1890 г., второй – завершен в 1900 г. и
защищен в качестве докторской. Именно в докторской
диссетрации автор обращается к стоицизму.
Рассматривая эллинистическую эпоху и характерное для нее
учение о Логосе, он полагает, что встреча греческой философии
с монотеистической религией откровения иудеев явилась
почвой для синтеза древнегреческих философских
представлений с идеями чисто религиозными99. Исходя из
беждения, что философия не противоречит религии и вера не
у
противостоит разуму, С.Н. Трубецкой приходит к выводу, что
античность в своем философском развитии вела к изживанию
политеизма, тем самым готовя почву для восприятия
христианства.
В этой связи стоикам была уготована особая роль.
Рассматривая их учение как один из центральных
пунктов развития греческого умозрения эпохи эллинизма, С.Н.
Трубецкой подчеркивает огромное значение, какое оно оказало
на формирование и утверждение идеи Логоса в
эллинистическом мире. Лишь в стоицизме, по его мнению, «мы
впервые можем ясно увидеть термин логос в его неизменном
смысле универсального и вселенского разума»
100
.
Стои
ков с уверенностью можно назвать пионерами на пути
разработки и распространения этого космического принципа,
167
особенно в нравственном аспекте, так что все последующие
философские учения о логосе в Александрии, Малой Азии,
Греции и Риме, по мнению автора, находятся в несомненной
связи со стоицизмом и его терминологией. Оценивая
теоретические аспекты стоиков, С.Н. Трубецкой считает, что,
взявшись за такую трудную задачу, как примирение
дуалистической философии понятия с первоначальным
монизмом ионийской физики, они обрекли себя, если не на
полное фиаско, то, по крайней мере, на весьма большие
трудности.
Пытаясь разрешить противоречия во взглядах Аристотеля
относительно соотношения материи и формы, стоики пришли к
единому первоначалу – эфирной пневме. Гераклитовская
пламенная стихия жизни органически находит у них свое
применение. Правда, теперь огонь доводится до своей
абсолютной ипостаси и превращается в верховное единое
божество, получив при этом терминологическое обозначение
логоса. «Он есть средоточие всемирного разума, закона,
тождественного миру в своей субстанции». Из этого постулата,
как полагает С.Н. Трубецкой, и проистекает тождество бытия и
понятия, столь характерное для стоиков. Во вселенной стоики
усматривали согласование всех элементов, обусловленное
эфирной пневмой, или провозглашалось единство субстанции,
что, в свою очередь, давало основание видеть взаимодействие
материи и формы, тела и духа, разума и внешнего мира. «Ибо
только то, что телесно, что способно действовать и в то же
время испытывать действие, и может обладать
действительностью, за всем же остальным стоики не
признавали права на существование». По мнению С.Н.
Трубецкого, стоики пытались найти способ преодолеть
метафизику Аристотеля и его теорию познания, способ выйти
за пределы дуализма идеального и реального. Однако до конца
стоикам не удалось его преодолеть, они впадали в
168
противоречие, ибо признавали существование материи и силы.
Решая фундаментальную задачу античной философии о
соотношении субъекта и объекта, он считал, что стоики
предполагали их взаимообусловленность, ибо страдательное,
по их мнению, не существует без деятельного, и наоборот. На
этом основывается стоическая теория познания, поскольку
единый корень всякого знания и есть это единство духовного и
физического аспектов действительности.
Рассматривая критерий истинности, он не смог не заметить в
нем сочетания крайне наивного реализма с решительным
рационализмом. Занимая одно из важных мест во всей
философской системе, он изначально содержал в себе
основания для критики, особенно в среде скептиков.
В теории познания стоиков С.Н. Трубецкой замечает еще
одно противоречие. С одной стороны, истинные представления,
на которых зиждется критерий истинности всякого знания,
возникают только в разумной части души. В них происходит
совпадение чувственного и рационального начала, так как они
объемлют и заключают в себя свой предмет. Но с другой – «как
могут существовать неразумные и нелогичные, ложные
представления, если все существующее разумно в своей
основе»
101
. Выход из э
того казуса автор все-таки обнаруживает,
но не в теоретических основах стоицизма, а в психологическом
аспекте рефлексии.
Из анализа метафизических построений стоиков С.Н.
Трубецкой пытается вывести источник их учения о логосе. По
его убеждению сперматические логосы Стои, являющиеся
отдельными живыми формами, входящими в состав целого, и
составляющие свойства вещей, – не что иное, как аналог
аристотелевых видов и родов; правда, теперь они приобретают
статус особых «физических агентов, обращаются в живую
материальную сперму, семена вещей»
102
. Другими словами,
«понятия» Аристотеля становятся потенциями,
169
материализуются и получают пневматическую телесность. При
этом каждый индивид данного конкретного рода изначально
имеет в себе некую модель будущего развития. Всемирный
Логос стоиков Трубецкой трактует как макрокосмический
элемент мира, содержащий в себе бесконечное число
микрологосов, которые исходят из него, а затем возвращаются;
посредством их он образует все сущее. «Каждое семя заключает
в себе мысль, разумное начало, в то же время каждая мысль,
подобно всемирному Логосу, имеет телесное начало
103
.
Этот у
прощенный вариант «субтильной» метафизики
Аристотеля, по справедливой оценке автора, избавляет стоиков
от многих противоречий, высвобождая, таким образом,
пространство для более легкого обоснования нравственного
учения, что, в свою очередь, выгодно отличает идею логоса от
предыдущих. Стоики не первые пришли к идее божественного
разума как закона вселенной, в котором совпадают логическая
и физическая необходимость; но их особенность состояла в
том, что они глубже других осознали этот логос, имманентный
миру и человеку, и связали свою этику с этим представлением.,
что и предопределило интерес, проявленный к ним со стороны
первых христианских теологов
С.Н. Тр
убецкой считает, что Отцы церкви первых веков
104
.
были в той или иной степени стоиками в своей философии, ибо
философское учение о логосе как о внутреннем божественноразумном законе, открывающемся в сознании человека, и как
об универсальном Промысле, господствующем в мире, было
впервые разработано и популяризировано именно стоиками.
Самих же стоиков это учение ведет к фатализму, с одной
стороны, и очень близкому к христианскому пониманию
родства человека и божества – с другой. Идея универсального
Логоса определяет их теологию и антропологию. Но все же это
не помогло стоикам в решении проблемы происхождения зла
170
105
.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]