Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Стоическое наследие в России (II пол. XIX – нач. XX вв). Монография
.pdf
Примечательным м
ожно считать факт, что стоические мотивы
отражены в идеях Декарта, Ларошфуко, Лейбница, Спинозы.
В XVIII веке, по мере приращения объема знаний, эталон
практической «мудрости» стоиков стал блекнуть. Появились
оппоненты, клеймившие стоицизм как проявление порока
гордыни и безбожия. На сцену вышла философия эпикуреизма,
близкая по духовной направленности стоицизму, но
противоположная ей по средствам реализации. Охлаждение ко
всему «стоическому» свело на нет наивную моралистику и
одновременно открыло дорогу для непредвзятых
академических исследований22.
В кон
це XVIII – начале XIX в. происходит становление
научной историографии Стои. В Европе публикуются
специальные исследования, посвященные отдельным
представителям стоицизма и школе в целом. Крупнейшим
ученым, определившим роль и место этой школы в античной
философии, стал Э. Целлер23.Он надолго определил критерии
оценки стоицизма как кризисного явления в истории
эллинского духа. Несмотря на резкость и некорректность
критики, выводы и оценки Целлера сыграли благотворную роль
стимулятора полемики и углубленного анализа стоического
учения. Наиболее значимый вклад в изучение Стои вслед за
Э. Целлером внесли Э. Бивен и П. Барт. Во II-й пол. XIX в.
наблюдается новый всплеск интереса к стоицизму: на этот раз
он возрождается в облике неостоицизма (И. Тэн, Э. Ренан, Ж.
Фавр). В начале ХХ в. с его глобальными потрясениями
неостоицизм обретал форму псевдорелигиозной доктрины
(Густав Луазель)24.
копление знаний в отдельных областях в 40–50-е гг. XX в.
На
нашло свое завершение в итоговом синтетическом труде Макса
Поленца «Die Stoa. Geschichte einer geistigen Bewegung» (Bd. 1–
2. Gettingen, 1948 – 1949, 1955 – 1959), который увенчал
определенный этап изучения Стои. В настоящее время в
11
историографии н
аметилась тенденция к специализации и
детализации исследований.
В различные эпохи идеи стоиков интриговали общество и
воспринимались везде и всегда, где и когда возникала
потребность в переосмыслении нравственных идеалов. Не
случайно, что в России стоическое наследие как элемент
античности, которая всегда была необходимым компонентом
интеллектуального пространства общества, оно оказалось
востребованным. Особый контекст отношения к Стое в России
задавался предельной этической напряженностью духовноинтеллектуальных исканий отечественных мыслителей. Для
русской мысли центральной всегда была проблема
практического нравственного деяния как на личностном, так и
на общественном уровне.
Нравственные воззрения стоиков, главным образом
позднеримских, резонировали с этическими представлениями
российских интеллектуалов. Склонный к космополититизму,
универсализму и аскетизму стоицизм своей житейской,
практической направленностью вызвал повышенный отклик в
российском сознании.
Первые опыты историографического анализа изучения
стоической философии в России прослеживаются во II пол. XIX
в. в работах историков-богословов25. Именно в н
их впервые
была сделана попытка проанализировать и обобщить основные
вехи изучения стоической философии в целом и ее отдельных
аспектов в частности. В силу того что отечественные
исследователи лишь начинали изучать Стою, а российская
историографическая традиция только зарождалась, особое
внимание фокусировалось на зарубежной историографии. Долю
специфики в их анализ внесло то обстоятельство, что
стоическая мораль рассматривалась с позиций церковноисторической науки.
12
Большая ч
асть работ, посвященных изучению стоической
философии и традиции ее восприятия, носит узкоспециальный
характер. Одним из первых обратил свое внимание на
историографию проблем Стои А.Ф. Лосев26. Он выявил
особенности подходов к стоической философии
О.М. Новицкого, П.Г. Редкина, С.Н. Трубецкого, уловив их
блестящую интуицию.
Большинство работ, близких теме, появилось в последние
годы. Среди них выделяются историографические обзоры
А.С. Степановой и А.А. Столярова. Для первого автора
характерен историографический анализ, связанный с общей и с
гносеологической проблематикой стоицизма. Подчеркнуты
концептуальные подходы исследователей, замечен интерес
российских мыслителей к стоицизму и вскрыта типологическая
близость ранних стоиков с гносеологическими
представлениями российских философов рубежа XIX–XX вв27.
иболее полный очерк истории стоицизма как
На
мировоззренческого феномена европейской интеллектуальной
традиции от зарождения до XX столетия написан
А.А. Столяровым28.
Отечественная историография акцентировала внимание на
персоналиях. Я.Ю. Межерицкий29 рассматривает оц
енки,
данные Сенеке в отечественной историографии и публицистике
XVIII – XX вв. Автор опирается на широкий круг источников,
что позволило выявить динамику развития интереса к Стое,
определить периоды спада и возрастания внимания к ее
наследию в России.
А.К. Гаврилов впервые поставил вопрос об изучении
рецепции стоического наследия как одного из звеньев освоения
в русской литературе европейской моралистической традиции30
и рассмотрел ее на примере восприятия образа Марка Аврелия
в художественной культуре Руси – России в XII – XX веках.
Н.Н. Воробьева исследовала церковную историографию конца
13
XIX – н
ачала XX вв., темы отношения Марк Аврелия к
христианству. Автор вскрыла тенденции развития церковноисторической науки, показав ее движение в направлении к
научно-критическим и сравнительно-аналитическим методам
исторического исследования31.
У некоторых отечественных исследователей возник интерес
к рецепции стоического наследия масонами и декабристами32.
Особый блок литературы посвящен освоению стоицизма
Л.Н. Толстым. Так, типологическую близость взглядов
писателя и философских воззрений Марка Аврелия выявляет
Н.А. Николаева33. Т.Н. А
рхангельская вводит в научный оборот
свидетельства современников о работе Л.Н. Толстого над
«Размышлениями» Марка Аврелия34.
На рубеже ХХ – XXI вв. историография обогатилась
трудами, посвященными восприятию античного наследия в
контексте интеллектуальной и общественно-политической
жизни европейских стран в период от античности до Нового
времени35.
Современные отечественные исследователи проявили
несомненный интерес к стоической школе и ее наследию36.
Хотя литература по данной теме в целом представляет
широкий комплекс, однако в нем достаточно много лакун.
Рассматривались лишь отдельные аспекты поцесса освоения
стоического наследия русскими мыслителями. Эта область
историографии исследовалась либо в рамках отдельных
персоналий, либо в пределах общественных и
профессиональных групп.
Проблема восприятия наследия Стои в отечественной
историографии и социогуманитарной мысли середины XIX –
начала XX вв. являет собой слабо изученный аспект
российского интеллектуального ландшафта
ыделенного предмета не может не ощущать, что
в
37
. Исследователь
складывавшийся в России интерес к стоицизму указанного
14
времени б
ыл обусловлен сходством/подобием с историкокультурной ситуацией кризисных периодов эллинистического и
позднеримского миров. Идейная атмосфера этих эпох была
наполнена переоценкой и переориентацией мировоззренческих
установок. Обстановка нестабильности, осознание
несоответствия хода развития социальных событий
человеческим устремлениям, пересмотр сложившихся
ценностных представлений, острое ощущение потери смысла
жизни предопределяли популярность и востребованность
этико-практической традиции стоицизма.
Цель книги познакомить читателя с процессом восприятия
наследия античного стоицизма в России. Показать некоторые
аспекты процесса освоения и осмысления этого философского
направления древности в интеллектуальном ландшафте
историко-культурного, историко-правового, историкофилософского и церковно-исторического направлений
отечественной мысли.
15
Г
АВА I
Л
СТОЯ И СТОИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ
В ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ЖИЗНИ РОССИИ
(XI – ПЕРВАЯ ТРЕТЬ XIX ВВ.)
§ 1. Исторические сведения о стоиках и их этических
взглядах (XI – XVII вв.)
В интеллектуальной жизни России уже со средневековья
прослеживаются признаки интереса к стоическому наследию.
Говоря о Стое вне классической древности, мы обнаруживаем в
судьбе этой философской школы и ее учения символические
повороты. Они прослеживаются уже на исходе античного мира
в восприятии христианских апологетов38. Если в на
чале
знакомства многие из них говорят о близости учения стоиков
христианству, то, например, Августин, не избежавший
определенного воздействия «чар» стоического мудреца,
находит в себе силы справиться с ними39. Это предопределило
дальнейшую «стратегию» христиан в отношении Стои. Отныне
они были осторожнее в заимствованиях и признаниях40. Тем не
енее, забвение школы, которое за этим последовало, не смогло
м
уберечь христианскую мысль от многовекового возвращения к
стоическим идеям, с тех самых пор обреченных блуждать в
интеллектуальных пространствах иных эпох.
Знакомство Руси со Стоей протекало медленно и
прерывисто. Определяющую роль в этом процессе сыграли
культурные контакты с Византией и южнославянскими
странами. Вобравшая в свой духовный фундамент многие
элементы античного наследия культура этих стран сыграла
роль транслятора стоического наследия.
Исторические сведения о представителях стоической школы
и их взглядах на первых порах поступали фрагментарно,
16
главным об
разом из византийских хроник41. Эти сочинения
появились на Руси в готовых переводах из южнославянских
стран или же заново переведенными и были первыми
пособиями по всеобщей истории, откуда русский читатель
черпал сведения о древнейшем периоде человеческой истории.
Среди них необходимо указать две хроники IX века: Григория
Амартола42 и Иоанна Малалы43. Если в первой представлены
косвенные упоминания о стоиках, то во второй мы
обнаруживаем самые прямые сведения о них. Здесь встречается
одно из первых упоминаний о Марке Аврелии. По
свидетельству Амартола, император «премудр был зело и
добродетелен», однако, несмотря на это, «отравою убыен
бысть»44. Много п
озже, в Русском хронографе редакции 1512
г., о жизни императора сообщается подробнее: появляются
новые детали его биографии и некоторые подробности его
царствования45. Здесь император предстает как мудрый
правитель, властелин империи, хоть и гонитель христиан.
Вполне возможно, что последнее обстоятельство влекло
традицию к мнению, исторически неподтвержденному, о
насильственной смерти императора.
В XIII в. узнать о представителях стоицизма можно было в
Хронографах46, а также в п
опулярных славянских и
византийских сборниках изречений, в том числе в так
называемых «Пчелах». Так, в тексте, относящемся к 1220 г.,
имеется ряд мест, где помещены цитаты из Эпиктета47. В
«Древнерусской Пчеле», опубликованной В. Семеновым в 1893
г. 48, в свою очередь, обнаруживаются многочисленные
сентенции Зенона, Эпиктета, Клеанфа, Музония Руфа.
Подобный интерес к стоикам был вызван общим настроением
древнерусских мыслителей, искавших у древних, прежде всего,
идеи и воззрения нравственно-назидательного характера49.
Предположительно в XIII–XIV вв. Эпиктета знали учителя
Ариана, автора популярной на Руси «Александрии»50. На
17
рубеже
XIV–XV веков сведения о Стое увеличиваются, в
период «второго южнославянского влияния»,
распространявшего мысли и настроения византийского
Предвозрождения и связанного, как известно, с особым
интересом к античности. В это время в славянских странах
возникает литературное направление, в рамках которого
появляются новые идеи, литературный стиль51.
Контакты русских с греками и южными славянами
приобретают невиданный размах. Естественно, что они не
ограничивались только паломничеством. Во второй половине
XIV столетия в Константинополе и на Афоне существовали
колонии, в которых шла кропотливая работа по переписыванию
и переводу, главным образом, религиозной литературы52.
Юж
нославянские рукописи и переводы, несущие идеи
Предвозрождения, наводняют русские монастырские
библиотеки. В этой связи знаковым явлением можно считать
появление в литературе Московской Руси этого периода
южнославянского перевода стоического текста,
осуществленного с греческого на церковно-славянский язык.
С комментариями Максима Исповедника он становится
известен как «Главизны Эпиктета философа»53. В начале
XV
века появляется не менее интересное переложение, авторство
которого приписывается Нилу Синайскому54. Возникшее
внимание к стоицизму на Руси вполне объяснимо известной
трансформацией, происходившей во всех сферах культуры.
Эпиктет как представитель античной мысли «вступал» в
коммуникативный контакт с древнерусским читателем,
вызывая в нем своей практической этикой определенную
поведенческую реакцию. Глубоко интимный и религиозный
настрой Эпиктета отразил изменившийся характер стоических
представлений55.
Стремление этого римского раба подчиниться
божественному предопределению (Diss III. 22. 69; III. 24. 144)
18
сочеталось с н
епримиримой борьбой со своими страстями (Diss
I, 3; III. 12. 10; 24, 108; IV. 1, 11) и смирением (Diss I. 13; II. 16.
42; 26. 28; III. 17). Это оказалось адекватно культурной
атмосфере русского средневековья, особенно в среде
монашествующей братии, где, как известно, внутренний уклад
основан на аскетической практике различного рода
ограничений, в том числе отказа от личной свободы.
Стоический взгляд на естественное начало в жизни человека,
видимо, не мог не отложиться на аскетическом видении
христианами борьбы со страстями и пороками. Это можно
обнаружить в некоторых философских представлениях, легших
в основу христианских аскетических практик. Как отмечает
В.С. Горский, православная мысль выработала идею о двух
типах жизни и смерти – естественной и произвольной.
«Естественная жизнь характеризует существование человека, а
естественная смерть – прекращение токового, произвольная
жизнь есть жизнь, управляемая страстями, жизнь плохая,
недостойная человека. Ей то и противопоставляется
произвольная смерть как состояние достойное жизни человека.
Произвольная смерть не прерывает реального человеческого
существования, но освобождает от «ига» страстей, плотских
устремлений, содействуя уподоблению человека Богу, как
высшей культурной цели. На основе таких представлений и
вырисовывается идеал духовной жизни монашества»56.
мается, что в самом факте переложения Эпиктета можно
Ду
увидеть резонанс между античным и древнерусским типами
восприятия текста, его практической интерпретацией. В первом
случае мы имеем дело с известным явлением, когда
философский дискурс «не может быть отделен от философской
жизни», а «философская жизнь невозможна без теснейшей
связи с философским дискурсом»57. Во втором случае перед
нами реализуется модель, где «восприятие текста не
завершалось его прочтением, а должно было реализовываться
19
непосредственно в п
оведении. Объектом передачи в процессе
коммуникации является не текст, а тип поведения»58.
Одним из способов освоения античной философии на Руси
XIV–XV вв. был перевод и распространение патристической
литературы, которая явилась связующим звеном с античным
культурным миром. Стоит отметить, что неоплатоническое
содержание патристики не входило в противоречие с
ортодоксальной мыслью, замысловато вплетаясь в
христианское сознание. Позволим себе предположить, что
своеобразный «троянский конь» неоплатонизма в этом случае
мог служить средством проникновения стоической вульгаты в
русский интеллектуальный ландшафт59. Как от
мечает П.П.
Блонский, Плотин в своей натурфилософии и психологии
пользуется популярными терминами стоиков. Это влияние
заметно на содержании его учения о природе, о счастье
мудреца и промысле60. Примером такого внедрения является
судьба идеи о Логосе. Будучи одной из ключевых в
мировоззрении Гераклита61, популяризованная и развитая
стоиками62, она заняла в христианизированном неоплатонизме
одно из центральных мест. Представления о Логосе на Руси, по
всей видимости, становятся известными благ.ря учению
Псевдо-Дионисия Ареопагита, который был одним из
любимейших и популярных авторов63. Как от
мечает А.И.
Клибанов, «патристические сочинения становились в
древнерусском обществе посредствующим звеном в связях с
античным культурным миром.
Русское общество проявило сознательный интерес к
элементам античного наследия в ранней богословской
литературе. Церковь же постепенно становилась в оппозицию к
тем из литературных памятников греческого христианского
богословия, которые в большей степени, чем другие, были
связаны с греческой философской мыслью»64.
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]