Стоическое наследие в России (II пол. XIX – нач. XX вв). Монография

Сущность отличия стоической и христианской этики для автора вполне очевидна. Имеющиеся сходства объясняются, с одной стороны, общей природой психики, подчиняющейся естественному нравственному закону, а с другой – стремлением христианских теологов первых веков адаптировать новое учение к традиционной культурно-исторической среде. Свои идеи христианство облекло в известные и приемлемые формы, а не заимствовало их из учений греко-римской философии в целом и стоической философии, в частности.

очинения обнаруживают известное обилие идей, дающих почву для мысли о знакомстве с христианством. В этой связи интересен авторский прием, в котором не происходит доказательства зависимости воззрений Сенеки от христианства. Исследовательский вектор автора обращается в сторону предшествующей этому римскому стоику философии. Таким образом, В. Фаминский отходит от церковной историографической традиции и обосновывает независимость стоицизма от христианства, а не наоборот. Однако перенос акцента не меняет общего направления в доказательстве самостоятельности христианского вероучения. Отвергая крайние мнения, связанные с негативным отношением к личности Сенеки в зарубежной историографии, автор уверен, что никаких вопиющих противоречий между философией и жизнью у Сенеки нет. В отношении самой личности Сенеки он предлагает не оценивать его категорично.

Определяя религиозно-моральное направление этого стоика из двух составляющих: его личного характера и общего хода римской философии – В. Фаминский отмечает отсутствие у него какой-либо стройной системы взглядов. «Сенека стяжает себе славу великого моралиста тогда, когда отходит от сухих и рассудочных требований Стои… чем более он руководствуется влечениями своего сердца, тем мораль его становится выше, а нравственные представления чище…..Философия Сенеки только в основе своей стоическая, в общем же есть не что иное, как эклектичная система… в ней присутствуют различные примеси, лишающие всю его систему логической определенности»42.

классической древности ровно настолько, насколько выходит за рамки традиции Стои. И все же В. Фоминский отрицает факт влияния Сенеки на христианство. Павел и Сенека, по мнению автора, не были знакомы. Не мог стоицизм проникнуть в Новый Завет и из ветхозаветной традиции. В результате В. Фоминский рисует картину, в которой стоицизм и христианство предстают как два совершенно самостоятельных явления. Одно, в лице Сенеки, – продукт работы ума человека и естественного развития религиозно-нравственного сознания язычества, другое – явление Божественного Откровения46. В то ж

христианские принципы морали ведет людские массы не к золотому веку, «который наступит с улучшением социально­экономических условий жизни»49, а в пропасть социальных катаклизмов. «Всеобщее благополучие вы думаете утвердить на трупах слабых, подавленных мощью сильных натур. Но если вы не внемлите голосу христианства, то устыдитесь слов языческого мудреца, который уверен, что нормальное общество без взаимной охраны и любви частей существовать не может»50.

оге А.П. Лебедев склоняется к мнению, что у Иеронима была иная, «менее обильная погрешностями, более стройная и разумная редакция»53. Разбирая внутреннюю структуру текста, он указывает на две условные группы фрагментов. Первая, состоящая из писем X, XI, XII, и вторая – все остальные.

Главные отличия этих групп касаются в основном языка и формы изложения. Меньшая группа хронологически древняя, и именно она была некогда у Иеронима. Самым важным вопросом к тексту для автора стал вопрос об источнике фальсификации54. В мировоззренческом плане ответ, казалось бы, лежит на поверхности: некоторая близость взглядов Сенеки и христианской морали для автора писем была очевидной. Но А.П. Лебедев не удовлетворен этим решением. Допустить данный факт – значило бы подставить под удар и дискредитировать христианскую веру, которая и без того подвергнута унизительной научной экзекуции. В рамках последней с высот эмпирического знания происхождение христианства сводится лишь к исторической реальности.

рассмотрел Н.Н. Глубоковский в книге «Благовестие Святого

§ 2. Соотношение стоической и христианской

Как показано ранее, обращение историко-богословской мысли к изучению стоической философии в исследуемый период было связано с актуализацией общего вопроса об отношении христианской морали к античной философии. Острая критика религиозной картины мира, в рамках которой и происходила дискуссия о происхождении христианства в целом, породила различные подходы к данному вопросу57.

уверенного в натурально-целесообразной структуре космоса,

встречая в жизненно-практической сфере казусы логической схемы, ведет в противоположную сторону, а именно к безнадежному пессимизму.

В противоположность всему этому тип сердечно-волевой «постигает мир сквозь призму желаний и стремлений своего сердца и воли»68. Его п