Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социальные конвенции. Монография
.pdf
1.2. Идеи социальной конвенциональности 31
шанс на то, что ожидания оправдываются, так как объективно существует вероятность того, что эти другие, несмотря на отсутствие какойлибо договоренности, практически отнесутся к таким ожиданиям как к
“значимым” по своему смыслу для их поведения»
1
. Таким образом,
субъекты взаимодействия интерпретируют ожидания, формирующие
согласие.
Отсюда социальная интеграция становится возможной благодаря
этой способности социальных субъектов. В контексте веберовской
теории действия выделяются «общностные» действия (действия одних
индивидов, ориентированные по своему смыслу на действия других) и
действия, непосредственно объединяющие в общество, – «обобществленные». К таковым относятся действия, по субъективно
усредненно
предполагаемому смыслу свидетельствующие о наличии «соглашения»: «Обобществленно ориентированными… действиями мы будем
называть общностно ориентированные действия в том случае (и в той
мере), если они, во-первых, осмысленно ориентированы на ожидания,
которые основаны на определенных установлениях, во-вторых, если
эти установления “сформулированы” чисто рационально в соответствии с ожидаемыми в
но ориентированных индивидов и, в-третьих, если смысловая ориентация индивидов субъективно целерациональна»
качестве следствия действиями обобществлен-
2
. И «общностные», и
«обобществленные» действия конвенциональны по своей сути, но
направлены на интеграцию различных по модальности общностей.
Анализируя представленную схему социальной интеграции, необходимо отметить, что М. Вебер демонстрирует всю сложность феномена,
заявляя о «беспрерывной шкале переходов», и фактически выявляет
два уровня: «общностный» и «обобществленный».
Идея интеграции в общности связана
в понимающей социологии с
феноменом смысла, сопровождающего все человеческие действия и
взаимодействия. Люди объединяются только там и тогда, где и когда
видят смысл в объединении и взаимодействии. Объединение индивидов в общности и в общество – это стремление к целерациональному
характеру взаимодействий. Не случайно самым рациональным идеальным типом объединения в
общество М. Вебер предлагает считать
«целевой союз», т. е. «общественные действия с установлениями о
1
Вебер М. Избранные произведения. – М.: Прогресс, 1990. – С. 526.
2
Там же. – С. 511.
32 Глава 1. АНАЛИЗ СОЦИАЛЬНОЙ КОНВЕНЦИОНАЛЬНОСТИ
содержании и средствах общественных действий, целерационально
принятыми всеми участниками на основе общего согласия»
1
. Таким
образом, классик показывает всю сложность социальной конвенциональности, которая носит у него выраженный рациональный характер, но сам анализ проходит в контексте теории социального действия, и ни конвенциональность как таковая, ни конвенциональные
взаимодействия не становятся у него самостоятельным предметом
исследования.
Незаконченность «макросоциологического» подхода, заключающа-
яся в неразработанности субъективных
характеристик социальной
интеграции, была осознана феноменологической социологией, усилившей веберовскую концепцию объединения социальных субъектов в
надперсональные общности феноменологией Э. Гуссерля. Феноменологическая социология предложила новое, интерпретативное понимание консенсуса. Для А. Шюца это присущее сознанию свойство интерсубъективности, формируемое через взаимопонимание индивидов,
т. е. А. Шюц связывает консенсус и интерсубъективность, определяя
первое в качестве атрибутивного свойства второго. Похоже, что интерсубъективность выступает аналогом социальной интеграции,
однако из этого не следует, что указанные категории тождественны.
Социальная интеграция мыслится как объединение социальных субъектов в надперсональные общности и имеет множество атрибутивных
свойств. Интерсубъективность же – это признание того, что «другой»
аналогично воспринимает социальную реальность
и тоже имеет свой
субъективный мир. В основу такого понимания заложены упоминаемая выше гегелевская концепция взаимного признания индивидами
друг друга и идея Э. Гуссерля относительно взаимного же признания
трансцендентных миров. Интерсубъективность лежит в основе совместного конструирования социального мира, т. е. той когнитивной
сферы, которая выносится за скобки в объективистских
моделях социальной интеграции. Иными словами, интерсубъективность может быть
рассмотрена как методологическое основание субъективистской модели исследуемого феномена.
Интерсубъективность можно было бы назвать консенсусом сознаний большинства субъектов, составляющих общество. Из него
выпадают только психически больные люди, все остальные, включая
1
Вебер М. Избранные произведения. – М.: Прогресс, 1990. – С. 515.
1.2. Идеи социальной конвенциональности 33
девиантов, в той или иной мере включены в феноменологический консенсус. Итак, феноменологический консенсус – это консенсус
сознаний большинства. Он возможен, поскольку интерсубъективность заложена в самом субъекте, последняя же интерпретируется
как специфическая структура человека, отвечающая факту индиви-
дуальной множественности и выступающая основой общности
субъектов. Важно отметить, что признанию мира «другого» предше
-
ствует акт восприятия этого мира, и даже в случае признания
восприятие далеко не в каждом случае будет носить позитивный характер. Влияет ли создание позитивного образа мира «другого» на
состояние феноменологического консенсуса? Видимо, в первую очередь позитивные образы влияют на взаимодействие социальных
субъектов и возможность установления взаимосвязей, а лишь
затем на
феноменоло-гический консенсус, ибо последний есть состояние коллективного сознания.
А. Шюц считал проблему интерсубъективности основной проблемой социологии. Для него это вопрос понимания субъективного
смысла социального действия взаимодействующими субъектами. Сама
интерсубъективность выступает в качестве средства конструирования
интерсубъективного мира и в качестве его результата. Таким образом,
трансформированная до неузнаваемости
проблема социальной интеграции вполне естественно переходит в проблему интерсубъективного
социального мира. Интегрируясь в общности и в общество, люди создают социальный мир, критерием которого становится сама же
социальная интеграция. При этом интерсубъективность не является
абсолютным эквивалентом социальной интеграции, но ее можно рассматривать в качестве субъективного аспекта последней.
Анализируя
феноменологическую концепцию интерсубъективности, Х. Абельс отмечает: «Жизненный мир интерсубъективен не
“с самого начала”, а лишь при определенном условии, необходимом
для конституирования общего жизненного мира»
1
. Такой вывод дела-
ется на основе допущения о взаимозаменяемости перспектив.
Процитируем дословно: «Этот тезис объединяет две идеализации: вопервых, идеализацию взаимозаменяемости точек зрения и, во-вторых,
идеализацию совпадения систем релевантностей. В первой идеализа-
1
Абельс Х. Интеракция. Идентичность. Презентация. Введение в нитер-
претативную социологию. – СПб.: Алетейя, 1999. – С. 94.
34 Глава 1. АНАЛИЗ СОЦИАЛЬНОЙ КОНВЕНЦИОНАЛЬНОСТИ
ции предполагается, что другой, будучи на нашем месте, воспринял бы
вещи так же, как и мы, а мы восприняли бы вещи в его перспективе,
будучи на его месте. Во второй идеализации мы предполагаем, что
различия в понимании и истолковании мира, которые вытекают из индивидуальных биографических различий людей, в принципе
несущественны
судим о вещах с помощью одинаковых критериев»
. Мы действуем и понимаем друг друга так, как будто
1
. Следовательно,
есть некая предрасположенность к интерсубъективности, которая проистекает из той же трансцендентности субъективного мира. Мы
«впитываем» из реального социального мира все, что относится к
нашему субъективному миру, и относимся к реальному миру не просто
как к существующему a priori, а доверяя ему. Без доверия мы бы,
наверное, не смогли считать несущественными
биографические различия людей. Но само доверие формируется в процессе складывания
образа мира, определяя наше отношение к миру вообще и подкрепляясь совместной деятельностью (в основе которой также должно лежать
доверие). Вывод, который делает Х. Абельс, руководствуясь положениями феноменологической социологии, таков: «Следовательно,
интерсубъективность обусловлена не только совместной жизнью с
другими людьми, но и тем, что мы сами постоянно создаем предпосылки совместной жизни и подтверждаем их в социальном
взаимодействии»
2
.
Действительно, люди, взаимодействуя в реальном мире и признавая субъективное восприятие «других», в процессе обмена собственным субъективным опытом формируют феномены, приобретающие
интерсубъективный характер. Эти феномены имеют субъективный
смысл для всех своих создателей, если последние об этом «договорились». К таковым в первую очередь относятся язык, система символов
и ритуалов,
система норм и ценностей, история. Таким образом, люди
постоянно заботятся о конвенциональности, а точнее, о конвенциональных основаниях, которые позволяют им создавать надперсональные общности. Однако в реальной социальной практике данные интерсубъективные феномены не имеют абсолютного характера хотя бы
потому, что всегда найдутся девианты и нонконформисты, не придер-
1
Абельс Х. Интеракция. Идентичность. Презентация. Введение в нитер-
претативную социологию. – СПб.: Алетейя, 1999. – С. 95.
2
Там же.
1.2. Идеи социальной конвенциональности 35
живающиеся существующих норм и ритуалов, или же люди, не знающие языка и истории. Отсюда социальная конвенциональность
существует, но не факт, что все индивиды будут придерживаться
сформированных социальных конвенций. Тогда конвенциональные
основания объединения социальных субъектов – надперсональны.
П. Бергер и Т. Лукман отмечают, что человек рождается с предрас-
положенностью к социальности и
поэтому начинает свой путь с
интернализации реальности. Это подтверждает тезис о том, что жизненный мир воспринимается как общий с другими людьми.
Действительно, трудно не согласиться с тем, что «в жизненном мире
люди знают, что они существуют друг для друга и имеют значение
друг для друга»
1
. Видимо, интерсубъективность не имеет смысла без
интернализации. Можно предположить, что интерсубъективность может иметь несколько уровней (или структур):
принятие интернализированной реальности, подготавливающее
субъекта к интерсубъективной деятельности;
когнитивное интерсубъективное конструирование через выстра-
ивание собственного мира и интерпретацию социального мира друг
друга;
практическое интерсубъективное конструирование объективной
реальности через действия
и взаимодействия.
Существование первого уровня принятия интернализированной реальности дает возможность предположить, что многие уже сложившиеся конвенциональные нормы, ценности, ритуалы и т. п. принимаются как таковые, т. е. индивид присоединяется к социальным
конвенциям, существующим достаточно длительное время. Этапы этого принятия есть этапы морального созревания личности, они описаны
у
К.О. Апеля, С. Гиллигана, В. Дэймона, Л. Кольберга, Дж. Мэрфи,
Р. Селмана, Ю. Хабермаса, Н. Хаана и др.
На втором уровне когнитивное конструирование собственного мира и интерпретация мира «другого» дают возможность интериоризировать и экстериоризировать конвенциональные значения и смыслы;
конвенциональность социальных миров дает возможность проникнуть
в мир «другого»,
понять его.
И, наконец, третий уровень демонстрирует, как социальные субъекты объединяются через взаимодействия, конструируя социальную
1
. Там же. – С. 85.
36 Глава 1. АНАЛИЗ СОЦИАЛЬНОЙ КОНВЕНЦИОНАЛЬНОСТИ
действительность; конвенциональность на данном уровне проявляется
через коммуникацию; чтобы объединиться, необходимо установить
более-менее устойчивую связь.
Феноменологическая социология не одинока в раскрытии проблемы объединения субъектов, каждый из которых имеет собственный
уникальный мир. Эту же проблему пытается решить этнометодология,
субъективистская модель которой имеет свою специфику. Объяснение
интеграции взаимодействующих индивидов в общность
опирается на
представления о типичности жизненного мира, идеализации непрерывности и повторяемости, а также на постулате о взаимозаменяемости точек зрения. Осмысленное конструирование становится
возможным только тогда, когда субъект уверен, что он способен понимать «другого», а «другой» понимает его. Данная идея сформулирована Дж. Псадасом, для которого бесспорна уверенность
ловека в том, что он знает о субъективном мире «другого» ровно
столько, сколько необходимо
1
. Противоречит ли данный тезис идеям
каждого че-
М. Вебера о социальной конвенциональности? Безусловно нет, так как
тезис наилучшим образом демонстрирует потребность социального
субъекта в конвенциональности. Человек может быть уверен в том, что
он знает о субъективном мире другого достаточно только тогда, когда
он уверен в достоверности существующих в обществе конвенций и в
достоверности тех конвенций, которые сформировались в процессе
взаимодействия с «другим».
Действительно, данная естественная установка подогревается любопытством в отношении субъективного мира «другого» и потребностью субъектов конструировать интерсубъективный мир и интерсубъективное социокультурное пространство, которое обеспечило
бы возможность объединения (человек имеет право на волеизъявление,
которым и пользуется). Взаимозаменяемость точек зрения делает
интерсубъективное конструирование иллюзорно легким занятием, а
конвенциональность – естественной. При этом нам кажется очевидным, что конструировать социокультурное пространство без договоренностей о разного рода деталях невозможно. В основе таких договоренностей – конвенций – лежит стремление быть понятым.
1
Абельс Х. Интеракция. Идентичность. Презентация. Введение в нитер-
претативную социологию. – СПб.: Алетейя, 1999. – С. 142.
1.2. Идеи социальной конвенциональности 37
Следовательно, в соответствии с феноменологическим подходом
каждый субъект объединения – это личность, которая конструирует
собственный трансцендентный мир, поэтому можно предположить,
что так называемая социальная конвенция не только касается содержания взаимодействия, но и распространяется на взаимодействие между
субъективными мирами. Если каждый индивид создает свой субъективный мир и свое социокультурное пространство, то
в ситуации
социальной интеграции эти плюралистичные миры и пространства
должны пересекаться. Чтобы данное пересечение стало возможным,
необходимы конвенциональные основания: видимо, в мире «другого»
субъект должен увидеть то, что ему уже знакомо, и то, что уже имеет
конвенциональный смысл, или же должно быть создано такое общее,
интерсубъективное пространство, которое появляется в
результате це-
лой серии соглашений.
Итак, объединение эвристических моделей социальной интеграции
понимающей социологии М. Вебера и феноменологической социологии А. Шюца, П. Бергера и Т. Лукмана представляется достаточно
гармоничным и позволяет глубже понять социальную конвенциональность, или конвенциональные основания объединения социальных
субъектов.
Помимо понимающей и феноменологической социологии, имеющих собственное толкование
социальной интеграции, попытки
объяснить данный феномен с точки зрения неклассической парадигмы
предпринимаются и в других интерпретативных теориях. Так, в индивидуалистической теории социального обмена (Дж. Хоманс, П. Блау
и др.) делается акцент на том, что каждый человек рассматривает взаимодействие как обмен, способный обеспечить и увеличить частное
вознаграждение. Таким образом,
стремление субъекта объединяться в
общности приобретает еще более рациональный и прагматичный
характер. Кроме того, обмен приобретает статус универсальной категории: феномен обмена становится всеобъемлющ, охватывая все
стороны социальной жизни (например, «сети социального обмена»
Р. Эмерсона), и тем самым поддерживается принцип индетерминизма
социального взаимодействия. Но куда более важно то, что для объяс
-
нения социальной интеграции в теориях социального обмена пытаются
преодолеть разрыв, существующий между микро- и макроуровнями,
между субъективистской и объективистской позициями в отношении
исследуемого феномена. Это делается «через взаимодействие» с уче-
38 Глава 1. АНАЛИЗ СОЦИАЛЬНОЙ КОНВЕНЦИОНАЛЬНОСТИ
том структурности и субъективности последнего. Тем не менее, увлекаясь вопросом целерационального характера социального
взаимодействия и прагматичностью социальных связей, сторонники
теории обмена не решают проблемы «разрыва» уровней социальной
интеграции, и сама интеграция выглядит как сеть бесконечного числа
взаимодействий, в основе которых лежит обмен, а не конвенция.
В целом из анализа интерпретативных
теорий следует, что принцип индетерминизма взаимодействия очевиден и незыблем. Наиболее
ярко индетерминизм взаимодействия проявляется в социометрии
Я.Л. Морено, который рассматривает социальную структуру как сложную сеть взаимодействий (отношений), связанную с определенным
пространством. Обращаясь к структурам человеческого общества, он
обнаруживает трудности, связанные с их анализом. К числу препятствий,
затрудняющих анализ, относится в первую очередь то, что
общество состоит из более чем двух миллиардов индивидов (т. е. то, о
чем уже упоминалось). Я.Л. Морено отмечает: «Число существующих
между этими индивидами взаимоотношений, каждое из которых определенным, пусть даже и незначительным, образом влияет на всю
ситуацию в мире, достигает астрономического
размера»1. По мнению
исследователя, рассматривать взаимодействия невозможно без естественного контекста, «поскольку каждого индивида и все отношения,
которые он поддерживает с другим человеком, мы должны рассматривать в конкретной действительности, а не как символ…»
2
. Для нас
важны два момента, вытекающие из теоретических умозаключений
Я.Л. Морено: 1) анализ социальной интеграции через взаимодействия
затрудняется трудно исчислимым характером последних; 2) анализировать взаимодействия как содержание социальной интеграции можно
только в естественном контексте (социальном окружении). Для Я. Морено как для субъективиста социальная интеграция – не принципиальный вопрос, его
больше интересует объединение субъектов в малые
группы и то, как в процессе объединения взаимодействия перерастают
в отношения. В основании же неформальных структур малой группы
лежат отношения взаимной симпатии и взаимного выбора: чем больше
выборов, тем устойчивее данные отношения, тем сплоченнее группа.
1
Морено Я.Л. Социометрия. Экспериментальный метод и наука об обще-
стве. – М.: Академический Проект, 2001. – С. 65.
2
Там же. – С. 66.
1.2. Идеи социальной конвенциональности 39
Но что дальше? Как объединяются между собой группы, классы, общества? Очевидно, что симпатия может быть основой только
межличностных связей. Тогда что же является общим основанием интеграции? Люди могут симпатизировать друг другу, но не иметь
никаких отношений, и, напротив, несимпатизирующие могут тесно и
успешно взаимодействовать. Для того чтобы выйти из
создавшегося
тупика, обратимся к социальной конвенциональности и конвенциональным взаимодействиям. Понятие действия, ориентированного на
достижение взаимопонимания, находим у Ю. Хабермаса.
Теория Ю. Хабермаса не относится в чистом виде к субъективистским теориям: общество для него является двумя типами порядка
одновременно – «системой» и «жизненным миром», однако из трех
оригинальных теорий (П.
Бурдье, Э. Гидденса и Ю. Хабермаса), которые объединяет метапарадигмальный характер, теория немецкого
исследователя кажется более субъективистской, поскольку влияние
пресловутого «лингвистического переворота» на идею коммуникативного действия здесь очевидно.
«Концепция действия, ориентированного на достижение взаимопонимания» заслуживает особого внимания: хотя немецкий социолог
занят выявлением связи между социальным познанием и моралью,
его
идеи позволяют лучше понять субъективистскую точку зрения на социальную интеграцию и определить в ней место конвенционального
взаимодействия. «Концепция действия, ориентированного на достижение взаимопонимания, – заявляет Ю. Хабермас, – содержит в себе
нуждающиеся в разъяснении понятия “социального мира” и “руководствующиеся нормами интеракции”»
1
. Таким образом, здесь точно так
же, как у Я. Морено, объединение не мыслится вне социального контекста («социального мира»). Что же касается «норм интеракции»,
необходимых для осуществления подобного действия, то они рассматриваются как конвенциональные. Более того, мы становимся
свидетелями попытки совмещения когнитивных и коммуникативных
структур для объяснения основных социальных
феноменов: внешние
действия (интеракция) сопровождаются и поддерживаются представлениями об этих действиях, а система этих представлений укладывается в то, что мы называем «социальный мир». Таким образом, от
1
Хабермас Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие. – СПб.:
Наука, 2001. – С. 196.
40 Глава 1. АНАЛИЗ СОЦИАЛЬНОЙ КОНВЕНЦИОНАЛЬНОСТИ
дуальной схемы «внешние интеракции – внутренние представления»,
совмещающей объективистские и субъективистские положения,
Ю. Хабермас переходит к «социальному миру».
Хотя Ю. Хабермас предлагает свою дуальную схему, но толкование им социальной интеграции и ее характеристик (социального
порядка и согласия) имеет самую последовательную интерпретатив-
ную логику. Так, вопрос о социальном порядке решается Ю. Ха
-
бермасом через то, «как участники интеракции (по меньшей мере двое)
могут координировать планы своих действий таким образом, чтобы
Другой, не возбуждая конфликта и во всяком случае избегая риска
прервать интеракцию, мог “соединить” свои действия с действиями
1
Я»
. Он так же, как и М. Вебер, отмечает все разнообразие взаимодей-
ствий, которые могут быть как кооперативными и стабильными, так и
конфликтными и нестабильными. Но, с нашей точки зрения, важно то,
что выделение стратегической модели взаимодействия и модели действия, ориентированного на достижение взаимопонимания, дает
возможность акцентировать внимание на том,
как достигается согласие
во взаимодействии, и на значении конвенционального действия: «Координация действий субъектов, которые, таким образом, обращаются
друг с другом стратегически, зависит от того, насколько эгоцентрический подсчет собственной выгоды уравновешивается подсчетом
выгоды с противной стороны. Тогда степень кооперации и стабильности зависит от удовлетворения интересов участников взаимодействия.
В противоположность
этому я говорю о коммуникативном действии,
когда акторы идут на то, чтобы внутренне согласовывать между собой
планы своих действий и преследовать те или иные свои цели только
при условии согласия относительно данной ситуации и ожидаемых последствий, которое или уже имеется между ними, или о нем еще
только предстоит договориться»
2
.
Для Ю. Хабермаса взаимопонимание выступает в качестве механизма координации действий и достижения согласия. С его точки
зрения, согласие никак нельзя навязать другой стороне, манипулируя и
принуждая ее. Между тем в процессе взросления социальный субъект
обучается конвенциональным действиям, которые вне сомнения спо-
1
Хабермас Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие. – СПб.:
Наука, 2001. – С. 199.
2
Там же. – С. 199 – 200.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]