Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социальная политика Российского государства в 60–90-е годы XIX века. Монография
.pdf
развитии давали народникам основание делать вывод о том, что капитализм
в России исключительно «насаждается сверху», т. е. самодержавием. Нельзя
отрицать этого факта, но неверно придавать ему исключительное значение. Капитализм в России развивался «снизу» при поддержке его «сверху».
В России частная собственность на землю была представлена преимущественно дворянским, по существу феодальным, землевладением. Хотя она
и была значительно подорвана пореформенными рыночными процессами,
о которых говорилось выше, но сохраняла свои господствующие позиции
в землевладении вплоть до 1917 г. Буржуазная земельная собственность только начинала складываться и ещё не получила широкого развития.
Заметим, что не всякую земельную собственность можно считать буржуазной, а лишь ту, на которой ведётся предпринимательское, капиталистическое
хозяйство. Таковой нельзя считать и приобретённые покупкой общинами, товариществами или даже отдельными крестьянами небольшие участки земли
для «продовольственных» целей, как добавление к своему наделу.
Вследствие недостаточного развития в России частной собственности
было слабо развито «третье сословие». Однако действовал и другой фактор –
антисобственнический менталитет широких народных масс, неуважение
к частной собственности, которая рассматривалась как «награбленное добро».
Изменения в социальной структуре общества являлись логическим следствием процесса капитализации страны. Пропасть между различными социальными слоями в России была особенно глубокой. Это объяснялось одновременным наслоением полуфеодальных порядков и хищнических методов
молодого российского капитализма. Самым большим по численности классом
населения (77,1 % по переписи 1897 г.) было крестьянство. Во второй половине XIX в. происходит естественный процесс социальной дифференциации
крестьянства. Российские города были символом капитализации аграрной
страны. В 985 городах проживало 12,8 % населения страны. Города превращались в крупные промышленные центры и, соответственно, менялся состав
городского населения. Рабочие фабрик и заводов были самым молодым классом, которому законодательство даже не успело найти места в общественной
структуре. Правящую элиту формировали два класса – буржуазия и дворянство. Социальной базой формирующейся промышленной буржуазии, наряду
с купечеством, являлась мещанство и отчасти зажиточное крестьянство. К концу XIX в. численность буржуазии достигла 1,5 млн чел. Политическое значение
буржуазии отставало от её экономической мощи. Социальная структура российского общества во второй половине XIX в. была очень неоднородной.
В итоге получилось, что социальное развитие России к концу» XIX в. было
достаточно противоречивым, что обусловливалось рядом факторов. Оно заставляло задуматься о путях дальнейшей эволюции капитализма в России.
Характерно для этого периода размышление П. В. Федотова. «Как известно, –
81
пишет он, – эпохой реформ установлено считать царствование Александра II.
169
170
171
169
170
171
Действительно, преобразовательская деятельность достигла тогда высокого
напряжения. Крепостное право держало Россию в состоянии натурального хозяйства и отделяло её непроницаемой стеной от Запада. Освобождение крестьян, переход к наёмному труду, разрушавший эту стену, в свою очередь,
властно требовал изменения всего уклада государственной жизни – правильного суда, земского и городского самоуправления. Но все эти реформы не отличались творческим созидательным началом, они лишь устраняли препятствия, мешавшие России вступить в Европейскую семью, они закладывали
фундамент, на котором предстояло возвести то или иное здание»
. Вопрос
о том, какое здание и как его строить вызывал горячие споры, суть которых,
в основном, сводилась к тому, должна ли Россия пройти через те же стадии хозяйственного развития, которые проделала Западная Европа, или же она
найдёт свои самостоятельные пути. В этот период обозначились различные
направления социально-экономической мысли, которые по-разному видели
выход из создавшейся ситуации. Необходимо отметить, что на рубеже XIX
и XX вв. русская социально-экономическая мысль отличилась разнообразием
научных и идеологических направлений, обилием интересных работ
.
Основным средоточием социально-экономической мысли являлись университеты. Профессор Московского университета Е. И. Чичерин, сочинения которого имели немалый общественный резонанс, выступал за капиталистическое развитие деревни (при сохранении дворянского владения), против консервации общины. Записка, поданная Чичериным через К. П. Победоносцева
Александру III, содержала программу либерально-буржуазных реформ при сохранении самодержавия. Чичерин предлагал: в политике – создание консультативного сословного парламента из представителей дворянства и земств;
в экономике – «довершение освобождения русского крестьянина освобождением его от общины и круговой поруки, присвоением ему в собственность
той земли, на которую он имеет неотъемлемое право. Только через это у крестьян могла бы развиться та самодеятельность, без которой невозможны никакие хозяйственные успехи»
.
Главой либерально-народнического направления в истории социальноэкономической мысли конца XIX в. был профессор Московского университета
А. И. Чупров. Чупров выступал за средний путь, который современным языком
на Западе назвали бы смешанной экономикой. Профессор предлагал соединить
преимущества частного предпринимательства, для которого единственным
Витте С. Ю. Воспоминания : в 3 т. Л. : ГИЗ, 1924. Т. 1. С. 4.
Аникин А. К. Путь исканий. Социально-экономические идеи в России до марксизма. М.,
1990. С. 338.
Каратаев Н. К. Экономические науки в Московском университете (1755–1955). М., 1956.
С. 105.
82
мотивом является прибыль, с развитием государственного («общественного»)
172
173
172
173
сектора там, где это необходимо для общества, но не может быть обеспечено
частным капиталом. К этим двум началам хозяйственной деятельности Чупров
добавляет частную благотворительность
.
Один из наиболее ярких сторонников особого пути социального и экономического развития России В. П. Воронцов, всероссийскую известность которому
принесла книга «Судьба капитализма в России», утверждал, что всё происходящее в России – «не капитализм, а игра в капитализм». В прогнозе Воронцова
можно выделить три составных части:
1. Развивающийся после реформы 1861 г. капитализм в России неизбежно
зайдёт в тупик из-за неразрешимости его совершенно специфических противоречий, порождённых особыми внутренними и внешними условиями существования России.
2. На смену ему должна прийти более адекватная этим условиям форма
промышленного развития, которая будет основана на государственной собственности в крупной промышленности и артельно-общинной в сельском хозяйстве и кустарных промыслах.
3. Возможна победа капитализма в таких странах, как Россия, в случае
перехода к социализму одной или нескольких старых капиталистических стран
и освобождения ими места в мировом рыночном хозяйстве.
«Не каждый народ, – писал В. П. Воронцов, – обязан неизбежно пройти
капиталистический фазис в развитии своей промышленности, в молодых странах капиталистическое производство тщетно будет стараться занять то положение, какого оно достигло в странах классического капитализма»
. В. П. Воронцов предлагал полностью переориентировать экономическую политику, основным содержанием которой должно было бы стать развитие сельского хозяйства страны с учётом её исторических особенностей.
Представленная картина основных социально-экономических направлений второй половины XIX в. была бы неполной без упоминания о киевской
школе (Н. Х. Бунге, Д. И. Пихно, А. Я. Антонович и т. д.). Представители киевской школы занимали антиобщинную позицию и выступали за свободное развитие капитализма в сельском хозяйстве. Столпом киевской школы
был Н. Х. Бунге – профессор, впоследствии ставший министром финансов.
Киевская школа прославляла позитивную роль рынка и конкуренции.
Частная собственность представляется необходимым условием экономического прогресса, который немыслим без личной инициативы. Н. Х. Бунге предостерегал правительство от замены «свободного» частного хозяйства «принудительным хозяйством государственным или общественным», от вторжения
Чупров А. И. История политической экономии. М., 1918. С. 217.
Воронцов В. П. Судьба капитализма в России. С. 21.
83
в отрасли, которые с «успехом велись частной промышленностью».
174
175
174
175
Для успешной борьбы с социалистическими идеями правительству предлагалось позаботиться о создании правовых и экономических условий, которые
смягчили бы «материальное состояние всех и каждого как классов, владеющих
недвижимым имуществом, так и рабочих»
.
Сложилось так, что к началу 1890-х гг. необходимость дальнейших преобразований стала ощутимой. Это отражалось и в эволюции социальноэкономической мысли, которая предлагала различные варианты дальнейшего
развития. Понимание необходимости изменений в экономике, подведение
уже осуществлённых преобразований к общему знаменателю прослеживается
и в прессе рассматриваемого периода («Новое время», «Русские ведомости»,
«Новости»)
. Политические условия последней четверти XIX в. и наступившая
волна контрреформизма совершенно исключали возможность реформ, которые опирались бы на политическое раскрепощение народных масс, на окончательную ликвидацию пережитков крепостной эпохи.
Таким образом, с 1860 г. в России совершается промышленный переворот,
требовавший адекватной государственной и общественной структуры. Однако
основой социально-экономического устройства российского общества являлась
община. Этот социальный институт наиболее полно отвечал уровню развития
производительных сил и социальных связей. Община соответствовала представлениям русского народа о правильной и справедливой организации социальной жизни людей, а существовавшие в ней межличностные отношения – религиозному идеалу человеческих отношений, который поддерживала православная церковь. Вот почему крестьяне и вслед за ними беднейшая и наиболее многочисленная часть городского сословия – мещане – на протяжении
долгого времени проявляли особенно большую склонность к организациям
общинного типа. Ограничение имущественной дифференциации, систематическое исключение из общин порочных членов, а также добровольный выход
из общин лиц с отклоняющимся поведением долгое время поддерживали экономическую, социальную и духовную близость членов общины и её консолидацию. Уровень социальной мобильности, степень открытости и осведомлённости её членов об окружающем мире были при этом в крестьянской общине
намного ниже, чем в городской.
Помимо сельской и посадской общин широкое распространение получила
ещё одна родственная им по духу форма организации общества – артель, которая встречается всюду, где народ занимался какой-нибудь специфической
деятельностью вне крестьянской или посадской общин. Артель адаптировала
общинные принципы и порядки к особенностям этой деятельности: солдаты
Аникин А. В. Путь исканий… С. 326.
Драган Г. И. Экономическая программа С. Ю. Витте в буржуазной прессе : дис. … канд.
ист. наук. М., 1987. С. 192.
84
создавали артели в армии, чтобы обеспечить себя продовольствием и деньгами для удовлетворения служебных и личных нужд, рабочие, крестьянеотходники, сельские ремесленники, рыболовы, бурлаки, торговые крестьяне
и т. д. объединялись в трудовые артели для защиты, борьбы с конкурентами,
повышения доходности своего промысла и т. п.; с той же целью создавали
свои артели даже деклассированные элементы общества – нищие, заключённые, каторжники и т. п.
Отмена крепостного права и реформы 1860-х гг. подорвали общинный
уклад жизни российского социума, хотя и не уничтожили его полностью. В пореформенный период не только промышленный, но и аграрный сектор экономики функционировал на основе рыночного механизма, роль которого в организации и регулировании экономической и социальной жизни непрерывно возрастала. Развитие товарно-денежных отношений и превращение самостоятельных хозяев в сельскохозяйственных и промышленных рабочих стало важным фактором социально-экономических преобразований в России. Юридическое признание стихийно сложившихся корпораций со стороны государства,
приобретение ими официальных функций и формальной структуры играли
важную роль в трансформации корпорации из общинности (общности) в новую
форму отношений между людьми – общество.
Разрушало общность и переселение на территорию крестьянских и городских общин представителей других профессиональных и социальных групп,
в деревне – мещан и купцов для занятия предпринимательской деятельностью,
в городе – крестьян, дворян и т. д. В том же направлении воздействовала культурная, политическая и экономическая деятельность множества новых организаций в деревне и городе, таких как земства, кредитные учреждения, благотворительные, женские, просветительские общества, политические партии и т. п.,
которые обогащали людей новыми идеями и образцами поведения, а также
моделями социальных взаимоотношений.
Повышение грамотности, секуляризация сознания, изменение менталитета различных сословий также способствовали трансформации корпораций
из общности в общество. Здесь весьма существенным было утверждение
в массовом сознании идеи о ценности самостоятельной и независимой личности. В дворянской и разночинной среде это произошло в конце XVIII – начале
XIX в., в разных стратах городского сословия – в течение XIX в., в среде крестьянства – в начале XX в.
Во второй половине XIX в. в российском обществе начинают происходить
принципиальные изменения в основных принципах сословных взаимодействий.
Социальная политика пореформенного периода была направлена на уничтожение сословных привилегий и уравнение всего населения страны в личных
правах. Следствием этого было дальнейшее понижение значения дворянского
85
статуса и роли дворянства в управлении государством. Утрачивали свои привилегии и другие группы населения – купечество и духовенство.
Существовавшие в дореформенное время структуры, функции, управление, межличностные отношения, основополагающие принципы жизни основных
русских сословий начинают рационализироваться и опираться на твёрдые
юридические основания. Органическое единство в них превращалось в механическое, а солидарность, основанная на родстве и личных отношениях, заменялась объединением, базирующимся, главным образом, на законном порядке
и на обмене услугами. Такая модернизация социальных отношений в России
в пореформенный период в целом способствовала трансформации общества
из сословного в классовое.
Ввиду того, что социальные организации крестьянства, городского сословия и дворянства изменялись разными темпами, в начале XX в. главные сословия России оказались на разном уровне социального развития. Крестьянская община, мещанская, ремесленная и купеческая корпорации, а также дворянское общество представляли собой как бы три стадии развития социальной
организации. Далее всего в направлении развития отношений общественного
типа продвинулось дворянство, менее всего – крестьянство.
86
ГЛАВА II
176
177
178
176
177
178
ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ
РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА В ЭПОХУ ВЕЛИКИХ РЕФОРМ XIX в.
§ 1. Земская реформа
Освобождение крестьян повлекло за собой неизбежные перемены в социальной политике, наиболее значительной из которых оказалась земская реформа, призванная поднять местное хозяйство и управление. В 1860–1870-е гг.
на правительственном уровне остро ощущалась потребность в смене некоторых стереотипов социальных и административных отношений, сложившихся
ещё в XVIII в. В пореформенное время, как и столетие назад, центральной фигурой в местном управлении оставался помещик, державший в своих руках
экономическую, судебную и полицейскую власть над своими крестьянами.
Не случайно ещё в начале века Павел I откровенно заявлял: «У меня столько,
полицмейстеров, сколько помещиков в государстве»
. Александр I стремился
представить выборную службу как особую, почётную. Однако престиж её продолжал падать. Николай I в новом «Положении о порядке дворянских собраний, выборов и службы по оным»
, вышедшем в 1831 г., предпринял ряд без-
успешных попыток повысить роль выборных должностей.
В том же году министр внутренних дел докладывает ему, что более состоятельные дворяне уклоняются от выборной должности, «которая ничего
не обещает, кроме труда и ответственности, они считают её унизительной».
Престиж выборных должностей не поднялся даже после того, как Николай I
предоставил выборной дворянской службе права государственной. Министр
внутренних дел граф Перовский в донесении царю писал, что «чиновники, служащие по выборам», нередко менее способны и надёжны, чем определяемые
от правительства, звание земских исправников и заседателей слишком унижено в общественном мнении
.
Совпадает с этим и мнение иностранца барона Гакстгаузена, находившегося тогда в России и вынесшего свои впечатления о провинциальной жизни
и местном управлении. «Крупное дворянство, – пишет барон, – не жило в своих
имениях, наезжая туда лишь по временам, никакой живой связи с местным обществом, его жизнью и интересами оно поэтому не имело; оно живёт по городам, несёт придворную или государственную службу; большая часть его
не имеет вовсе того, что называется в Европе экономией, деревенской оседлостью; большая часть их, правда, имеет деревенские усадьбы, но живет в них
Цейтлин С. Я. Земская реформа // История России в XIX в. Т. 3. М., б. г. С. 180.
Полное собрание законодательства Российской империи (далее ПСЗ). Т. VI. Отд. И.
№ 4989.
Иллюстрированная история царствования императора Александра II. М.: Тип. Сытина,
1904. С. 112.
87
недели, много месяцы. Такой дворянин смотрит на своё имение не как на оте-
179.
180
179
180
ческий дом; он не питает по отношению к нему того, что можно назвать “любовью к Родине”. Поэтому нет ничего удивительного, что губернское сословное
управление в России носит такой печальный характер; нет ничего удивительного, что в нём принимает такое ничтожное участие образованное, экономически состоятельное дворянство, что выборы в сословные должности большей
частью в руках необразованного дворянства»
По указу Николая I 1837 г. главным лицом в системе местного управления
являлся губернатор, подчинённый правительству и в особенности министру
внутренних дел. Он координировал деятельность всех учреждений губернии,
осуществлял административно-хозяйственные, полицейские, надзорные, военные и иные функции. В XIX в. происходит размежевание административнотерриториальных организаций на две группы:
1. Общегубернская организация сохраняется на основной территории
России (в 1860-е гг. – 51 губерния).
2. На национальных окраинах (кроме Остзейского края – 3 губернии) создаётся система генерал-губернаторств: Царство Польское (10 губерний), Великое княжество Финляндское (7 губерний), Бессарабская область (до 1873 г.).
Кавказский край (6 губерний, в конце XIX в. – 11), Сибирь (4 губернии, в конце
века – 9), в 60–80-е гг. – Туркестанское генерал-губернаторство с вассальными
Бухарским и Хивинским ханствами и Степное генерал-губернаторство с Казахстаном (9 губерний). Всего к концу XIX в. насчитывалось 97 губерний, в начале
XX в. – 101 губерния.
Губернатор был председателем губернского правления, особого о земских
повинностях присутствия, приказа общественного призрения, строительной
и державной комиссии, тюремного комитета и, кроме того, был обременён
огромной перепиской с министерствами и уездными учреждениями.
Вполне очевидно, что самому ему чётко и добросовестно выполнить такие
обязанности было не под силу. Естественно, власть его переходила к подчинённым, которые, прикрываясь его именем и авторитетом, действовали, как хотели.
Если же учесть, как подметил публицист А. А. Головачев, «что существовал
обычай назначать губернаторов из лиц военных, вовсе не знакомых с гражданским законодательством, то легко понять, какой порядок господствовал в управлении, и могла ли быть речь о приложении какой бы то ни было системы»
.
Очередное по значению место после губернатора занимал губернский
предводитель дворянства, выполнявший всякого рода полицейские, следственные, попечительские и иные функции. Далее следовал уездный предводитель дворянства, стоявший во главе аппарата уездных чиновников. Доре-
Иллюстрированная история царствования… С. 112.
Головачев А. А. Десять лет реформ. 1861–1871. СПб., 1872. С. 158.
88
форменная система местного управления целиком находилась в ведении ряда
181
182
183
181
182
183
бюрократических учреждений и соответствовала интересам дворянства.
Господствовавшие в её деятельности принципы централизма и бюрократизма не считались с реальными нуждами местного населения, местной промышленности и местного торгового оборота.
В 1847 г. по всем губерниям на почтовую повинность расходовалось 29 %
местных средств, 18 % – на содержание полиции, 12,5 % – на обеспечение губернского правления и тюрем, 11 % – на дорожную повинность, 12,3 % – на отправление воинской повинности, 4,1 % – ссыльно-этапной и 1,8 % – на содержание арестантских рот
. Итак, 60 % расходов шло на содержание полиции,
губернского управления, почту и тюрьмы.
Народным продовольствием в губернии заведовала губернская комиссия
народного продовольствия, в которую входили три представителя от дворянства: губернский предводитель дворянства, один из уездных предводителей
и избираемый дворянством непременный член. В уезде всё управление продовольственной частью (кроме чисто исполнительных функций) было возложено
на уездного предводителя дворянства и его помощников попечителей хлебных
запасных магазинов, избираемых дворянством, а также непосредственно
на помещиков. Такое управление народным продовольствием привело в конце
1850-х гг. к тому, что «учреждение сельских магазинов служило собственно
не для обеспечения народного продовольствия, а для содержания попечителей». Степень же пользы ничтожных денежных сумм, выдававшихся на продовольствие крепостных (не выше 3 руб. на душу) в распоряжение помещиков,
«не обнаружилась никаким видимым образом»
.
Незначительными были и результаты почти вековой деятельности приказов общественного призрения, которые занимались организацией медицинской, учебно-воспитательной и благотворительной помощи населению. Деятельность их была сосредоточена в основном в крупных губернских городах,
лишь изредка охватывая некоторые уездные. Крестьянство фактически было
лишено призрения самим законом, который на бумаге возлагал призрение крепостных на их помещиков.
Ко времени реформы по всей России в ведении приказов состояло лишь
519 больниц, 33 дома для умалишённых, 8 воспитательных домов, 113 богаделен, инвалидных домов и домов для неизлечимых, 23 сиротских дома, несколько училищ для канцелярских служителей, фельдшерских школ и исправительных заведении
.
Общепризнанно, что во всех этих немногочисленных учреждениях организация медицинской помощи, образования и благотворительности находилась
Русов А. А. Краткая энциклопедия земского дела. Киев, 1914. С. 20.
Цейтлин С. Я. Земская реформа. С. 190.
Там же.
89
на самом низком уровне, что нашло отражение и в официальных данных.
184
185
186
187
188
184
185
186
187
188
По сводкам губернаторских отчётов за 1864 г., в Ярославской губернии имелся
один врач на 23 тыс. чел., в Костромской – на 30 тыс., в Нижегородской –
на 6 989 чел.
.
В середине столетия трудности переживала и система начального народного образования. В Ярославской губернии на одного учащегося в сельской
школе приходилось 283 неучащихся. В Костромской губернии имелось
269 школ на 13 тыс. сел и 10 тыс. деревень
.
Картина усложнялась неразделённостью, перемешанностью административных, судебных и хозяйственных полномочий, возлагавшихся на местную
администрацию. Объективные условие показывали, что время организации
местного управления на сословном начале уже прошло.
«Севастопольский страшный суд»
совершенно подорвал веру в порядок
вещей, который ещё недавно многие общественные деятели считали верхом
политической мудрости. Только падение крепостного права открывало путь для
переустройства как организации управления, так и его функций. Работа по подготовке земской реформы началась в 1858 г., почти одновременно с появлением намерения освободить крестьян. Уже в феврале того же года в Главном комитете по крестьянскому делу были рассмотрены предварительные соображения о новом устройстве уездного управления.
Вскоре эти соображения были одобрены Александром II, а в мае разосланы губернаторам на рассмотрение. Главная мысль проекта 1858 г. состояла
в том, что уездная полиция и вся административная власть в уезде передавалась назначенному от правительства уездному начальнику (преимущественно
из военных)
Император Фридрих II
. Аналогичная реформа в XVIII в. была проведена в Пруссии.
, привлекая военных к управлению, надеялся ослабить
влияние бюрократии. Такую же цель преследовали и в Петербурге, разрабатывая подобный проект. Восприятие проекта в широких слоях общества не могло
быть одномерным. Например, славянофил Ю. Ф. Самарин назвал этот документ «нелепейшим произведением». Большинство губернаторов также нелестно отозвались о проекте. 25 марта 1859 г. последовало высочайшее повеление
императора, в котором были окончательно определены главные начала местного управления. В повелении говорилось: «При устройстве исполнительной
и следственной части, войти в рассмотрение хозяйственно-распределительного
ГАРФ. Ф. 677. Д. 501. Л. 55, 66, 75.
ГАРФ. Ф. 677. Д. 501. Л. 56, 68.
Феоктистов Е. М. За кулисами... С. 93.
ГАРФ. Ф. 181а. Д. 2572. Л. 1–2; Веселовский Б. Б. История земства за сорок лет. СПб.,
1909. Т. 3. С. 2.
Фридрих II (1712–1786), прусский король с 1740 г., из династии Гогенцоллернов, крупный
полководец.
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]