Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социальная политика Российского государства в 60–90-е годы XIX века. Монография
.pdf
7,2 % от общего числа гласных. Пастырские обязанности, да и собственное хо-
125
125
зяйство слишком их загружали. Организационные способности духовенства
в общественных делах не всегда находились на высоте. Например, в Рязанской губернии недоверие к гласным-священникам избиратели объясняли тем,
что, освобождённые от земских сборов, те не имеют прямой заинтересованности в экономном ведении земского хозяйства.
Как публицистика тех лет, так и исследования деятельности местных
земств свидетельствуют о постепенном вытеснении духовенства дворянством.
В Воронежской губернии с 1865 по 1889 г. удельный вес духовенства среди губернских гласных уменьшился на 10,3 %, в то время как дворянство увеличилось на 7 %, купцы – на 3 %, крестьяне – на 1,3 %. В Вятской губернии священников среди гласных было достаточно много – 20, 7 % с 1865 по 1889 г.,
но вместе с тем в губернии почти не было помещиков. В Тульской губернии
в губернском собрании первого созыва (1866–1867 гг.) из 74 гласных был один
священник, во втором (в 1868–1870 гг.) – три, далее до 1889 г. – по одному,
в уездных собраниях первого созыва – из 206 гласных был 21 священник.
Сходное положение было во многих других губерниях, и данный процесс сопровождался падением значения церковных школ и низким уровнем преподавания в них, ростом земских школ. В управы священники не избирались
и, по «Положению…» 1890 г., были вообще лишены избирательных прав. О сознательном отстранении духовенства от земской деятельности уже в ходе первых выборов, да и в дальнейшем, писал И. С. Беллюстин, находившийся
в напряжённых отношениях с тверскими земцами. Систематизация ими сведений о выборах показала, что проведение избирательных съездов затруднялось
географической протяжённостью, плохими дорогами и неудовлетворительностью работы почтового ведомства. Рассредоточенное по приходам духовенство
недоумевало, что в Твери «повестки были получены после состоявшихся выборов». В г. Бежецке всё было подготовлено так, чтобы ни один священник не был
избран: когда из присутствующих дворян не хватило гласных, предложили баллотировать отсутствующих. Священники жаловались, что им не сообщалось
о времени назначения съезда уездных землевладельцев. В г. Калязине съезд
уполномоченных был назначен на 15 августа на 9 часов утра (а это был воскресный день, праздник Успения Богородицы). В итоге явились священники, недостойные для избрания. Благочинные же назначали уполномоченных на съезды
по собственному усмотрению, не считаясь с мнениями священников
.
Впрочем, само духовенство выражало неверие в успех земств, многие духовные лица полагали, что из земств ничего не выйдет. Но и дворяне были особенно озабочены появлением большого числа избирателей из священников.
В некоторых торгово-промышленных регионах Московской епархии среди
Беллюстин И. С. Описание сельского духовенства. Leipzig, 1858.
51
дворян количество землевладельцев было ничтожным, преобладали купцы.
Но опасения дворян преимущества священников оказались напрасными – они
не получили большинства мест ни в одной из курий, что ещё раз свидетельствует о невысоком авторитете духовенства в общественных делах. В «Отечественных записках» неоднократно сообщалось, что большинство избирателей не считают духовенство земским сословием, т. к. оно не несёт никаких повинностей.
Законодательство обошло подробности определения имущественных
прав духовенства на участие в земстве, но «имело в виду дать всю силу религиозному его представительству», и отсюда возникали конфликты с местными
земскими деятелями, искавшими лазейки для отстранения духовенства.
При выборах в уездные гласные в Костромской губернии в уездных земских
комитетах возобладало мнение, что церкви и монастыри не обозначены в «Положении…» в числе юридических лиц, имущество коих даёт право на участие
в выборах, тем более что земские сборы на церковные и монастырские имущества до сих пор не падали. Костромской уездный комитет (по выборам) разрешил вопрос в пользу одних священнослужителей, но консистория считала,
что и причетники могут избираться в уполномоченные и в гласные. Этот факт
снова вызвал возражения гражданской власти, что церковнослужители владеют слишком малой собственностью. Далее уездный комитет посчитал, что те
священнослужители, которые не имеют ни права непосредственного голоса,
ни (по количеству менее 33 десятин земли) права на полномочия, лишены всякого голоса на избирательных съездах. Консистория, наоборот, полагала,
что в избрании уполномоченных по закону участвуют все другие общества,
кампании и товарищества, владеющие землей, не достигающей положенного
размера, но составляющей не менее одной двадцатой доли, поэтому и духовенство может участвовать в выборах наравне со светскими обществами.
Но уездный комитет стоял на своём, убеждая, что именно для священнослужителей право на непосредственный голос не предполагается.
Священники, тем не менее, вскоре оказались в числе гласных костромских
земств и даже проявили активность: позже губернское собрание вследствие
предложения десяти гласных, включая священников, единогласно (кроме одного) постановило освободить церковные и монастырские земли от всяких налогов. Синод признал допустимым и участие в земских делах монастырей, тем более что они владеют даже большей недвижимостью, чем церкви, а их права
с церковной собственностью одинаковы, хотя принятие монашествующими звания гласных расценивалось как противное правилам Вселенских Соборов.
После принятия земского «Положения…» архиереи могли приглашать
в губернские присутствия по обеспечению духовенства одного из членов губернской земской управы по назначению последней. Но надежды духовенства
на помощь земства в улучшении материального положения постепенно рассеивались – земства сами не обладали значительными возможностями.
52
Социальное значение участия духовенства в земском движении состояло в организации широкомасштабной благотворительной деятельности.
Во второй половине XIX в. эта сфера деятельности стала отличительной
чертой трёх сословий: купечества, духовенства и дворянства.
Дворянство
После реформ 1860-х гг. дворянство стало постепенно утрачивать свои
сословные привилегии. В правовом положении оно стало сближаться с другими сословиями. В 1861 г. оно потеряло самую главную свою привилегию – владение крепостными. В результате реформы полиции в 1862 г. дворяне утратили право формировать уездную полицию, а после введения земств в 1864 г.
потеряли монополию на формирование органов местного коронного управления. После судебной реформы 1864 г. дворяне попали под юрисдикцию общесословных судов, а с 1874 г. стали на общих основаниях привлекаться к отбыванию воинской повинности.
До середины XIX в. дворянство обладало налоговыми привилегиями:
оно фактически не платило прямых налогов. Попытки распространить налоги
на дворян оказывались безрезультатными. Начиная с конца XVIII в. государство периодически облагало дворянство денежными сборами, но эти сборы
не были постоянными и собирались без всяких твёрдых правил. В 1851 г. земские повинности были разделены на местные, или губернские, предназначенные на покрытие расходов в губерниях, и общие, или государственное, предназначенные на общегосударственные цели. В 1853 г. правительство обязало
дворян платить лишь губернские земские сборы (на долю помещиков приходилось 34,3 % всех местных сборов в 1853–1856 гг. и 44,4 % в 1860–1862 гг.).
В результате на долю дворян приходилось менее 10 % от общей суммы земских, местных и государственных сборов.
После реформ ситуация кардинально изменилась. Введение любых новых
налогов в стране стало распространяться на дворян в равной степени с другими
сословиями. С 1863 г. дворяне стали платить новый государственный налог
с городской недвижимости, с 1872 г. – государственные земские повинности,
с 1875 г. – государственный поземельный налог в сельской местности и т. д.
С начала 1860-х гг. российская налоговая система стала радикально изменяться: она переходила с подушного принципа на подоходный, тяжесть налогового
бремени, тем самым, перемещалась с бедных на зажиточные слои населения.
Налоговое бремя дворянства стало возрастать.
Реакция в среде дворян на новые исторические условия не была однозначной. Некоторые из них пришли к мысли о необходимости совершенствования системы управления. В литературе развитие подобных идей получило
название «конституционного движения» или «конституционных веяний». Заметная активность в дворянских кругах дала о себе знать в начале 60-х гг.
53
Конституционное движение дворянства этого периода было различным по сво-
126
127
126
127
им оттенкам, пёстрым по составу участников и неодинаковым по устремлениям.
Предложения дворянских конституционалистов в идейно-политическом
плане можно разделить на консервативные и либеральные. Однако это деление носит условный характер, так как те или иные проекты создавались с использованием самых разнообразных идей и теорий. Чаще всего это были проекты создания в том или ином виде выборных, представительных органов.
Причём различные формы представительства никогда не считались противоречащими идее монархизма и разрабатывались для осуществления в рамках
самодержавия
. Конституционные замыслы отражали идеи двух основных
идейно-политических направлений среди дворян: аристократического, или олигархического, и либерального.
Значительная часть предложений отличалась стремлением к олигархии
через учреждение узкосословного законосовещательного представительства.
Авторы таких олигархических проектов относились в основном к представителям знатного и имевшего крупные земельные владения дворянства, а также
отчасти и среднего дворянства. Эти идеи модернизации системы управления
государства можно назвать консервативными, так как их реализация привела
бы к утверждению иерархии монархического общества с опорой на дворянское
сословие, не допуская усиления влияния новых слоев в структуре государственного управления и политическом развитии общества. В этом случае
утверждался принцип сословности.
Другая часть «дворянской оппозиции» состояла в основном из представителей промышленных губерний, где развитие капитализма и новых социальных
элементов шло более быстрыми темпами. Эта часть дворян, понимавшая,
что экономическое развитие страны не может не повлиять на политическую и об-
щественную жизнь, была согласна на отказ от части своих привилегий. Из их среды стали появляться либеральные проекты бессословного представительства
.
Общая численность дворянства в пореформенное время продолжала расти.
В Европейской России за 1858–1897 гг. она возросла с 886,8 тыс. до 1372,7 тыс.
человек обоего пола, в том числе потомственных дворян – с 612,0 тыс.
до 885,7 тыс., личных дворян – с 276,8 тыс. до 487,0 тыс. обоего пола. Доля потомственных дворян сократилась с 69 до 65 % и, соответственно, доля
личных дворян увеличилась с 31 до 35 %. К 1905 г. общая численность сословия
достигла 1,6 млн чел. обоего пола. Число дворян-помещиков продолжало
уменьшаться, хотя и непрямолинейно. В 1861 г. в 50 губерниях их насчитывалось около 128,5 тыс., в 1877 г. – 117,6 тыс., в 1895 г. – 120,7 тыс., в 1905 г. –
Щеголев П. Е. Из истории конституционных веяний в 1879–1881 гг. // Былое. 1906. № 12.
С. 262.
Корнилов А. А. Из истории русского конституционного движения 1870-х и начала 1880-х гг.
// Русская мысль. 1913. № 7. С. 31–32.
54
107,5 тыс. (без членов семей). В результате доля поместного дворянства среди
потомственного дворянства быстро и неуклонно снижалась. В 1858 г. она составляла 80–85 %, в 1877 г. – 56 %, в 1895 г. – 40 %, в 1905 г. – 30 %, а в общей
численности сословия она упала с 63 % в 1858 г. до 29 % в 1897 г. и примерно
до 22 % в 1905 г.
Из приведённых данных видно, что состав дворянского сословия в пореформенную эпоху качественно изменился: увеличилась доля личного дворянства
и уменьшилась доля поместного дворянства. Само поместное дворянство также
претерпело изменения. Потеряв крепостных в результате реформы 1861 г.,
оно было вынуждено перестраивать своё хозяйство на основе использования
наемной рабочей силы, т. е. капитализироваться. Основным показателем состоятельности дворян-помещиков стала величина земельной собственности.
В специальной статистической литературе второй половины XIX – начала XX в.
и исторической литературе приняты новые основания для разделения дворянземлевладельцев на три страты – мелко-, средне- и крупнопоместные. К низшей страте относились собственники, владеющие 1–109 га земли (здесь и далее
десятины переведены в гектары по соотношению 1 десятина равна 1,09 га),
к средней – собственники 109–545 га, к высшей страте – собственники более
чем 545 га. В соответствии с новыми обстоятельствами был изменён и ценз
для получения права участвовать в дворянском собрании. Он был переведён
на землю и составил в 1870 г. 218–327 га в столичных и основных земледельческих губерниях и 327–545 га в промышленных, степных и лесных губерниях.
В 1890 г. последовало понижение ценза до 154–218 и 327–545 га. Из этих данных видно, что критерии для разделения дворян-помещиков на страты находились в зависимости от их собственности и корпоративных прав, как и в дореформенный период.
Число дворян-помещиков в течение 35 лет, с 1861 по 1895 г., возросло
на 15 %, но в следующие 10 лет почти на столько же сократилось и в дальнейшем
продолжало уменьшаться. При этом число мелких помещиков постоянно возрастало, а средних и крупных – уменьшалось. В 1861–1895 гг. увеличение числа помещиков отставало от естественного прироста, а после 1905 г. обнаружилось
уменьшение их численности, что свидетельствует о перемещении дворянземлевладельцев в другие социальные и профессиональные группы. Особенно
болезненно этот процесс происходил в низшей страте дворянского сословия.
В целом социальная политика в пореформенное время способствовала уничтожению сословных привилегий и уравнению всего населения в личных правах.
Следствием этого было дальнейшее понижение значения дворянского статуса
и роли дворянства в управлении государством. По мере развития этих тенденций
дворянство из главного сословия постепенно превращалось в средний класс.
55
Городское сословие
Важным процессом в социально-экономическом развитии пореформенной
России было увеличение численности и удельного веса городского населения.
Оно сопровождалось и изменением его социальной структуры.
Русское городское сословие окончательно сформировалось к концу XVIII в.
Городские обыватели обладали сословным самосознанием, специфическим
менталитетом, имели свою субкультуру, что нашло отражение и в их внешнем
облике. В течение конца XVIII – первой половины XIX в. сословные права городских обывателей укреплялись и были вторично юридически подтверждены
в Своде законов Российской империи 1832 г. Сословный дух, который последовательно выражался купечеством – высшей стратой сословия, достиг в этот период своего кульминационного развития. Об этом свидетельствуют длительная
и успешно закончившаяся в 1824–1830 гг. борьба, которую вело купечество против крестьянства и дворянства за адекватное обложение крестьянской торговли
и промышленности налогами, а также борьба с коронной администрацией
во второй четверти XIX в. за сохранение своего со словного самоуправления
и суда. В 1837 г. правительство решило ввести общий суд, объединив сословный суд городских обывателей с уездными дворянскими судами. Из 671 городских поселений Европейской России лишь городские обыватели 86 городов
и посадов согласились на эту меру, остальные её решительно отвергли.
Однако во второй четверти XIX в. городские обыватели окончательно потеряли монополию на торгово-промышленную деятельность в черте города.
С середины 1820-х гг. любой человек мог заниматься этой деятельностью всюду при условии приобретения промысловых свидетельств. Эта реформа способствовала более активному втягиванию в торгово-промышленную деятельность крестьянства и представителей других сословий. В 1830–1834 гг. среди
держателей промысловых свидетельств на долю купечества приходилось
92 %, крестьянства – 7 %, дворянства – 0,4 %, в 1850–1854 гг. – соответственно
86, 14 и 0,6 %. В конечном счёте, утрата монополии на торгово-промышленные
занятия вела к превращению городских обывателей в классы предпринимателей, ремесленников и рабочих.
К 1897 г. согласно первой Всероссийской переписи населения городское
население увеличилось в 2,5 раза (с 6,1 млн до 16,8 млн чел. при общем росте
населения страны в 1,5 раза), а удельный вес городских жителей возрос с 8
до 13,4 %. В действительности индустриальное население страны значительно
превышало городское (примерно в 1,5–2,0 раза), так как в основу его официального учёта был положен формально-юридический принцип, согласно которому городом считался, как правило, административный центр, губернский
или уездный. Городской статус сохраняли и так называемые «заштатные города», некогда также являвшиеся административными центрами.
56
После переписи 1897 г. в России насчитывалось 932 города, каждый город
имел свой герб. Социальная структура их населения была такова: 6 % составляли дворяне и чиновники, 1,3 % – купцы, 44 % – мещане, 40 % – крестьяне
и 8,7 % – духовенство, разночинцы, военные и пр. По имущественному положению и занятиям городское население распределялось таким образом:
11,3 % – крупная буржуазия, дворяне-домовладельцы и высшие чиновники;
13,1 % – зажиточные мелкие хозяева, самостоятельные мелкие ремесленники,
лавочники и т. п. и 52,3 % – те, кто жил наёмным трудом. Таким образом, к концу XIX в. социальный состав города определяли крупная, средняя и мелкая
буржуазия, а также наёмные рабочие.
Неизбежным спутником капиталистического города был городской люмпен-пролетариат – социальное «дно» города. Только в поволжских городах
в то время насчитывалось свыше 100 тыс. люмпен-пролетариев. В 1880 г. чиновник особых поручений Е. Б. Богданович, специально обследовавший их, писал в своем отчёте: «Одежда их самая жалкая. У многих нет ничего другого,
кроме двух старых хлебных мешков: один служит рубашкой, другой, наполовину подрезанный и стянутый веревкой, образует нечто вроде шаровар. Пища
в зимние месяцы самая скудная и случайная: кто подаст копейку, кто накормит
объедками». По официальным данным, численность люмпенизированных масс
в 1880-х гг. составляла несколько миллионов человек.
Пореформенный город рост за счёт промышленности и торговли,
т. е. прежде всего как торгово-промышленный центр. Он привлекал к себе массы наёмных рабочих, занятых также в разнообразной сфере услуг. Чем крупнее был город, тем быстрее были темпы его роста, т. е. шёл процесс концентрации городского населения в наиболее крупных городах. Если в 1863 г. в городах с населением 50 тыс. и более жителей проживало 27 % всего городского
населения страны, то в 1897 г. – 53 %. Ещё более возросло значение таких
промышленно-торговых и культурных центров России, как Москва и Петербург.
В 1897 г. в Петербурге насчитывалось 1,3 млн жителей, а в Москве – 1,04 млн.
Крупными городами также были Одесса (406 тыс.), Рига (256 тыс.), Киев
(247 тыс.). Города росли преимущественно за счёт притока пришлого населения. Так, 1900 г. пришлое население составляло 68 % жителей Петербурга
и 72 % жителей Москвы.
После Великих реформ распад городского сословия пошёл ещё быстрее.
Кроме общих реформ (судебной, военной, земской и т. д.), затронувших
всё русское общество и способствовавших девальвации сословной парадигмы,
важная роль принадлежала новому «Городовому положению» 1870 г. Оно превратило сословное городское самоуправление во всесословное, в котором
дворянство и профессиональная интеллигенция заняли значительное место.
Отмена подушной подати и круговой поруки в 1860-е гг. у мещанства, составлявшего около 90 % общего числа городских обывателей, разрушила сословную
57
городскую общину. С потерей сословного самоуправления и монополии
на профессию, с упадком сословной общины, с заменой сословного суда всесословным, а рекрутской повинности – всесословной воинской обязанностью от городского сословия практически ничего не осталось, кроме имени и формального
названия сословием. Неслучайно с 1870 г. городовые обывательские книги, документировавшие принадлежность к городскому сословию, перестали вестись.
Вместе с тем настоящий буржуазный класс формировался трудно и медленно.
Этому не в последнюю очередь способствовало то обстоятельство, что городское сословие в России существовало весьма непродолжительное время.
Общая численность городского сословия с 1719 по 1897 г. увеличилась
с 297 тыс. до 5 276 тыс. человек мужского пола. Городское сословие разделялось на несколько страт, которые различались нравами, профессиональной
деятельностью и доходами. В московскую эпоху основанием самостратификации посадских являлся доход, в соответствии с которым они разделялись
на первостатейных, среднестатейных и третьестатейных. Точного имущественного ценза для всех городов не существовало, но принцип деления
на три статьи, или страты, везде соблюдался и от того, к какой страте принадлежал человек, зависела величина падавших на него налогов и повинностей,
которые раскладывались посадской общиной.
Рабочий вопрос
В публицистике середины XIX в. содержалось немало рассуждений о путях решения рабочего вопроса. В первой половине XIX в. он не занимал важного места в правительственной политике и в основном сводился к обеспечению
промышленности рабочей силой. Закон 24 мая 1835 г. закрепил полную власть
хозяина над «мастеровым» и установил суровые наказания за любые нарушения. Отмена крепостного права, изменившая юридический статус миллионов
людей, заставила правительство взяться за урегулирование взаимоотношений
рабочих и предпринимателей. Целью трудового законодательства было создание правовой основы для развития промышленности и нейтрализация негативных социальных последствий индустриализации. И хотя в первые пореформенные десятилетия рабочее движение не угрожало сколько-нибудь серьёзно государственным устоям, «верхи» учитывали пример Европы, пережившей восстание пролетарских масс в 1848–1849 гг., поэтому фабричное законодательство в известной степени имело «превентивную» направленность.
Как правило, вплоть до 1917 г. каждый этап в разработке законов следовал
за очередной вспышкой рабочих волнений, которые напоминали властям
о потенциальной опасности.
В 1860–1870-е гг. общественный интерес к рабочему вопросу необычайно
возрос. Либеральная пресса призывала правительство следовать европейскому опыту, пропагандировала популярные на Западе идеи «кооперативного
58
социализма» и «производственных ассоциаций», поощряла устройство това-
128
129
130
131
128
129
130
131
риществ взаимопомощи и ссудных касс для рабочих
. В этот период заседали
межведомственные комиссии: при петербургском градоначальнике (1859 г.),
под председательством члена Совета министра внутренних дел А. Ф. Штакельберга (1859–1862 гг.), члена Государственного совета П. Н. Игнатьева
(1870–1872 гг.) и министра государственных имуществ П. А. Валуева (1874–
1875 гг.). В этих комиссиях скрупулезно изучались правовые нормы западных
государств. Особое внимание уделялось законодательству Англии, которая
была самой передовой страной в области охраны труда. Учитывался также
опыт Франции, Германии, Австро-Венгрии, Бельгии, Швейцарии и США.
Но в итоге подготовленные проекты были признаны чрезмерно либеральными,
недостаточно учитывающими интересы предпринимателей и промышленности
в целом. Позиция правительства объяснялась не только протестами фабрикантов и отсутствием мощных рабочих выступлений. Единая всеобъемлющая
система фабричного законодательства по западному образцу была в то время
непригодна для российских условий при избытке дешёвой рабочей силы из деревни и технической отсталости многих предприятий
.
Отправным моментом в попытках правительственного решения рабочего
вопроса было признание экономических противоречий между трудом и капиталом. Практический опыт опроверг выводы известного экономиста Г. Ч. Кэри
о более быстром возрастании заработной платы по сравнению с прибылью
владельца предприятия. Крушение цехового строя и развитие фабричной промышленности привели к глобальным социальным переменам. Произошёл распад традиционных патриархальных связей между хозяином-ремесленником
и его работниками. Широкое предложение труда со стороны рабочих и конкуренция между ними позволили предпринимателям снизить заработную плату
до крайнего предела. Концентрация в промышленных центрах нищего, необразованного и утратившего прежние нравственные ориентиры фабричного населения превратила города в «очаги преступлений, пьянства и разврата»
.
Уже в конце 60-х гг. на правительственном уровне была осознана вся степень остроты рабочего вопроса. «Лишённый обеспеченной будущности, с более
развитыми нуждами, – писал Н. Х. Бунге, – рабочий класс ощущает сильнейшую
потребность в хозяйственном порядке, который доставил бы ему более прочное
общественное положение»
. Поскольку острота рабочего вопроса в России
Сельчук В. В. Рабочий вопрос в России в публицистике 60-х годов XIX века // Из истории
рабочего класса и революционного движения. М., 1958. С. 232, 236, 237.
Шепелев Л. Е. Царизм и буржуазия в 1904–1914 гг. Л., 1987. С. 117–120.
Бунге Н. Х. Значение промышленных товариществ. Ч. 1. С. 5.
Бунге Н. Х. Полицейское право. С. 43.
59
будет возрастать по мере развития отечественной промышленности, то необходи-
132
133
134
135
136
137
132
133
134
135
136
137
мо всесторонне учесть опыт «западных соседей», «купленный тяжкой ценой»
.
При разработке проектов решения рабочего вопроса Бунге подчёркивал,
что страдания пролетариата всегда демагогически использовались социалистами для обоснования закономерности революционного переворота. Он оспорил тезис К. Маркса о непрерывном ухудшении положения рабочих. По словам
Бунге, многочисленные факты бедствий фабричного населения, приводимые
в первом томе «Капитала», не могут служить достаточным основанием для подобного вывода, а «скорее представляют картину бессердечности и эгоизма
части предпринимателей-капиталистов»
. По этой же причине он упрекнул
Ф. Энгельса за «искажение действительности» в книге «Положение рабочего
класса в Англии»
.
В правительстве осознавали, что развитие капитализма в стране возлагает на государство определённые обязанности по контролю уровня жизни пролетариата. Вместе с тем, даже либеральные реформаторы отмечали, что государство не может полностью взять на себя заботу о рабочих. Например, Бунге
считал более приемлемой точку зрения Дж. С. Милля о социальном партнёрстве, кооперативном и профсоюзном движении рабочих, их участии в прибылях
предприятиях
. Вслед за Миллем Бунге считал, что «теория зависимости,
патриархальной опеки» рабочих «отжила свой век». Он ратовал за «самостоятельное их развитие, причём целью улучшения должно быть не доставление
людей в возможность обходиться друг без друга, а доставление им возможности трудиться вместе и друг для друга в отношениях независимых»
. Однако
для Бунге была неприемлема позиция принципиального противника государственного вмешательства, немецкого теоретика «кооперативного социализма»
Г. Шульце-Делича, который призывал к тому, чтобы рабочие добивались благополучия только своими силами
.
Для преодоления противоречий между трудом и капиталом нужны были
соединённые усилия правительства, общественности и самих рабочих. Роль
государства при этом должна была проявляться главным образом в сфере
фабричного законодательства. Прежде всего следовало издать закон
об учреждении на предприятиях органов правительственного надзора. Многие
Бунге Н. Х. Значение промышленных товариществ. Ч. 1. С. 6.
Бунге Н. Х. Очерки политико-экономической литературы. СПб. : тип. В. Киршбаума, 1895.
С. 120, 122—123.
Бунге Н. Х. Полицейское право. С. 43–44.
Милль Дж. С. Основы политической экономии : пер. с англ. / общ. ред. А. Г. Милейского.
М. : Прогресс, 1980–1981. Т. 3. С. 84–142, 328–336.
Бунге Н. Х. Джон Стюарт Милль как экономист // Очерки политико-экономической лите-
ратуры. 1985. С. 81.
Бунге Н. Х. Полицейское право. С. 276.
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]