Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социальная политика Российского государства в 60–90-е годы XIX века. Монография
.pdf
Неумолимая логика экономического и социально-политического развития
317
318
319
320
317
318
319
320
России оказывала воздействие на социальную политику и в области профессионально-технического высшего образования. С конца XIX в. руководящий состав инженерно-промышленной, сельскохозяйственной и коммерческой деятельности, по мере преобразования старых и создания новых народохозяйственных институтов, также наделялся определёнными служебными и сословными правами
.
Табельные привилегии, связанные с дипломом о высшем образовании,
дополнялись сословными. Выпускники всех без исключения государственных
высших учебных заведений, принадлежавшие не к дворянству, а, как указывалось в уставе университетов, к «мещанскому сословию или состоянию сельских обывателей», пользовались правом причисления к личному почётному
гражданству
. Сверх того, диплом об окончании одного их народнохозяйственных институтов открывал перед его обладателями перспективу перехода
в потомственное почётное гражданство
.
Со второй половины XIX в. наметилась устойчивая тенденция к постоянному совершенствованию российской высшей школы. Значительные перемены
в социально-экономической и политической жизни страны привели к изменению методов преподавания и организации учебного процесса. Сроки обучения
в высших учебных заведениях увеличились: вместо трёхлетнего повсеместно
устанавливался четырёхлетний курс обучения. В университетах традиционно
сохранялась семестровая система обучения. На каждый семестр отрабатывался обязательный учебный план, который предусматривал чёткую последовательность в овладении знаниями. Студенты должны были сдавать по предметам полукурсовые (за семестр) и курсовые (переводные) экзамены. В каждом семестре студент изучал не менее двух дополнительных предметов
по личному выбору с обязательной сдачей по ним экзаменов. По уставу 1884 г.
курсовые экзамены были заменены зачётами, которые рассматривались
как дополнительная мера контроля студенческой подготовки
. Со временем
в вузах нашла применение более эффективная система проверки знаний студентов, сочетавшая экзамены и зачёты. Происходила либерализация высшего
образования. Все эти прогрессивные явления стали возможны благодаря новой социальной политике Российского государства во второй половине XIX в.
Полное собрание законодательства Российской империи (далее – ПСЗ III). Т. 23,
№ 22958 ; Т. 16, № 12988.
Там же. Т. 4, № 2404. Ст. 92.
Там же. Т. 5, № 2870, ст. 15 (Петербургский и Харьковский технологические институты).
См.: Правила о зачете полугодий студентам императорских российских университетов
23 августа 1885 г. // Циркуляр по С.-Петербургскому учебному округу. СПб., 1885. № 10.
141
Высшие женские курсы
321
322
323
324
325
321
322
323
324
325
Новая социальная политика в области высшего образования конца 50-х –
начала 60-х гг. XIX в. сделала актуальным вопрос о высшем женском образовании и месте женщины в сфере образования. В правительственной академической политике женский вопрос занимал заметное место
. Состав студенчества жёстко регулировался, но половому принципу: женщины не допускались
для совместного обучения с мужчинами в средней и высшей школах. Подобное
положение в отношении места женщины в системе образования базировалось
на той точке зрения, которая кратко была сформулирована в 1901 г. редактором газеты «Гражданин» В. П. Мещерским, который утверждал, что женщины
превратят высшие учебные заведения в «притоны разврата»
. И хотя подобные заявления вызывали громкий общественный протест со стороны демократического студенчества и большинства либеральной профессуры, самодержавию всё же удавалось изолировать женщин от университетов и народохозяйственных институтов вплоть до первой русской революции
.
С 1859 г. женщин допускали в качестве вольнослушательниц к посещению
лекций в университетах. Правовое положение первых женщин-вольнослушательниц высших учебных заведений не регламентировалось официальными
документами в Петербургском, Московском, Казанском и Юрьевском университетах, они подчинялись тем же правилам, что и студенты-мужчины. В Одесском
и Киевском университетах, где была сильна «правая», реакционная профессура,
они столкнулись с откровенной враждебностью. В сравнительно спокойной обстановке протекала учеба вольнослушательниц в технических институтах
.
Министерством народного просвещения в 1861 г. на обсуждение был поставлен вопрос об официальном допущении женщин к занятиям в университете и предоставлении им права подвергаться испытанию на учёные степени.
Большинство университетов высказались «за», «против» выступили только
Московский и Дерптский университеты. Объясняя свою позицию, совет Московского университета заявил, что «совместное со студентами слушание профессорских лекций лицами женского пола может иметь вредное влияние
на успешный ход занятий молодых людей»
. Последующее обсуждение данного вопроса в министерских кругах было безуспешным. Участие слушательниц высших учебных заведений в студенческих волнениях 1861 г. послужило
См.: Иванов А. Е. За право быть студенткой // Вопросы истории. 1973. № 1.
Гражданин. 1901. 11 октября.
Иванов А. Е. Высшая школа России... С. 293.
См.: Всероссийский съезд по образованию женщин (1912–1913; Петербург) : тр. 1-го
Всероссийского съезда по образованию женщин, организов. Российск. лигой равнопр. женщин в С.-Петербурге. СПб. : Рос. лига равноправия женщин, 1914–1915. Т. 1. С. 32.
Замечания на проект общего устава императорских Российских университетов. СПб.,
1862. Ч. 2. С. 520–521.
142
поводом для окончательного отказа женщинам вправе поступать в университе-
326
326
ты. Данный запрет был закреплён университетским уставом 1863 г.
Русские женщины, не имея возможности получить высшее образование
на родине, были вынуждены поступать в университеты за рубежом, поэтому
их число в зарубежных университетах постоянно росло. Например, в Цюрихском университете в 1871–1872 гг. из 31 слушательницы 21 была из России,
а в 1873 г. число русских студенток в Цюрихском университете и Политехнической школе увеличилось уже до 108. В числе женщин, получивших образование в зарубежных университетах, были Надежда Суслова, первая русская
женщина-врач, получившая звание доктора медицины, хирургии и акушерства,
Софья Ковалевская, выдающийся математик, доктор философии и первая
женщина член-корреспондент Петербургской АН (1889).
Передовая российская общественность была обеспокоена таким положением дел. Более чёткой, чем прежде, в этом вопросе стала и позиция либеральной профессуры. В 1869 г. были открыты Аларчинские курсы в Петербурге
и Лубянские в Москве, а в 1870 г. – Владимирские высшие курсы для мужчин
и женщин в Петербурге. В 1872 г. была создана правительственная комиссия
для изучения вопроса о высшем женском образовании, установившая необходимость учредить высшие женские учебные заведения
.
В 1872 г. появились Высшие женские курсы профессора В. И. Герье
в Москве. В 70-е гг. высшие женские курсы были организованы также в Казани,
Киеве и Одессе. Особенно большую роль в развитии женского образования
в России сыграли Бестужевские курсы, открытые в Петербурге по инициативе
группы прогрессивной интеллигенции во главе с профессором А. Н. Бекетовым. В мае 1873 г. всем женщинам, занимавшимся в Цюрихском университете
и политехникуме (более 100 чел.), было предложено возвратиться в Россию
до 1 января 1874 г.
Женское равноправие в получении высшего образования наравне с мужчинами было категорией не только морально-этической, но и социальноэкономической. Развитие капиталистической промышленности и изменившиеся
социальные условия, всё возрастающая потребность в специалистах высшей
квалификации заставляло правительство изменять социальную политику, идти
по пути уступок. И всё же это были только незначительные уступки, так как
до 1917 г. государственная высшая школа состояла в основном их чисто мужских учебных заведений.
Новые реалии социально-экономической жизни России второй половины
XIX в. во многом определили ту социальную политику, одним из аспектов которой было реформирование сферы просвещения и реорганизация системы
См.: Сборник постановлений по Министерству народного просвещения. СПб., 1883. Т. 7
(1877–1881). С. 942–943.
143
образования. Быстрый рост промышленного капитализма и ликвидация крепостного права, развитие новых общественно-политических институтов востребовали специалистов для работы в различных отраслях промышленности,
сельского хозяйства и аппарата управления: инженеров, служащих, педагогов.
Поэтому начиная с 1850-х гг. создаётся новая организация народного образования. Впервые в истории России социально-педагогические проблемы,
как и многие другие проблемы того времени, стали предметом широкого общественного обсуждения.
В создании новой системы образования важную роль сыграла общественность. Передовая интеллигенция энергично участвовала в подготовке преобразований школы, выступала инициатором создания её новых звеньев,
нейтрализовала многие реакционные мероприятия правительства, учреждала
просветительские общества и организации. Важнейшим фактором развития
школы стала русская педагогическая наука. С деятельности К. Д. Ушинского
в истории русской педагогики начинается качественно новый этап. Усилиями
русских учёных-педагогов отечественная педагогика выдвинулась на передовые рубежи мировой педагогической науки и получила всеобщее признание.
Бурное развитие педагогической науки было одним из ярких проявлений расцвета культуры и успехов социальной политики во второй половине XIX в.
Итогом реформ российской образовательной системы явилась создание
многопрофильной школьной системы. Это была весьма широкая и относительно массовая школьная система, которой ранее в России не было. Эволюция
школы в рассматриваемый период шла по трём основным направлениям: преобразование существовавших учебных заведений (в основном средних и высших), создание новых звеньев учебных заведений (народные школы, средние
женские педагогические и профессионально- технические учебные заведения)
и строительство школы в национальных районах.
Наиболее распространённым типом начальной школы в то время были
земские школы. За первые десять лет существования земских учреждений
(1864–1874) было открыто до 10 тыс. таких школ. Область средней и высшей
школ во второй половине XIX в. характеризуется дальнейшим развитием профессионального обучения, развивающегося параллельно с общеобразовательной школой (гимназиями и университетами), и женского образования.
В рассматриваемый период наблюдается быстрый рост высших учебных заведений, в том числе женских.
За годы реформ значительно возросли расходы государства на народное
просвещение. Существенные качественные изменения школьной системы и значительный количественный рост учебных заведений различных типов стали возможны только благодаря тому, что социально-экономические изменения, происходившие в стране, заставили правительство по-новому посмотреть на проблемы
образования, пересмотреть степень и характер своего участия в делах школы.
144
§ 3. Городская реформа
Масштабные преобразования в общественно-политической жизни России
1860-х гг. подготовили почву для реформы городского самоуправления, которая
была проведена 16 июня 1870 г. В этом начинании власти отчётливо проявилась
социальная направленность преобразовательных замыслов, стремление правительства перестроить муниципальные структуры в соответствии с новыми требованиями времени. Поэтому, несмотря на отмеченную исследователями ограниченность, реформа стала крупным шагом вперед, заменив прежние, феодальные, сословно-бюрократические органы управления городом новыми бессословными, основанными на буржуазном принципе имущественного ценза.
Необходимость преобразования была осознана ещё при предшественниках Александра II. Так, например, Павел I вместо городских дум ввёл административные комиссии, Александр I стремился усовершенствовать городские
положения, хотя последняя акция не принесла ожидаемых результатов.
При Николае I в 1828 г. был подготовлен новый проект городского положения,
но он так и не получил силы закона. В 1837 и 1840 гг. предпринимались попытки пересмотреть проект 1828 г., однако реформаторские начинания и тогда завершить не удалось.
В 1848 г. при Министерстве внутренних дел образовали «временное отделение для устройства городского хозяйства», которое и подготовило проект нового «Городового положения» только для Петербурга, получившего силу закона 13 февраля 1846 г. Основной целью реформы было привлечение к участию
в общественном управлении неподатных городских сословий. По «Городовому
положению» 1846 г., к «городскому обществу» относились следующие категории городского населения: потомственные и личные дворяне, почётные граждане и разночинцы, купцы, мещане и ремесленники, записанные в цехи. Избирательным правом в Общую думу пользовались мужчины с годовым доходом
в 100 руб. серебром. Вводился двухлетний ценз осёдлости и возрастной ценз
в 21 год. Общая дума избиралась по сословиям и состояла из 750 гласных
(по постановлению 1862 г. – из 250 чел., по 50 от каждого из сословий). Кроме
гласных, в Общую думу входили сословные старшины. Исполнительные функции выполняла так называемая распорядительная дума, которая состояла
из городского головы, 12 избранных членов и «члена от короны», т. е. лица,
назначаемого правительством.
При Николае I правом голоса пользовались лишь 1,2 % населения Петербурга, тогда как в 1862 г. при населении более полумиллиона человек количество избирателей столицы составляло 7 005 чел. Необходимо отметить,
что вплоть до 1863 г. Петербург был единственным городом, получившим новое общественное устройство, хотя в России к этому времени насчитывалось
около 700 городов, из них 595 в европейской части страны.
145
Необходимость преобразований муниципального управления обусловли-
327
328
327
328
валась рядом причин. Прежде всего, изменилась социальная структура городского населения, города стали более доступны для бедных слоёв общества.
Во многом по этой причине с начала XIX в. наблюдается значительный рост
крупных промышленных центров. Кроме общего увеличения населения, в городах наблюдался также рост отдельных городских сословий. Увеличилось количество купечества, особенно возросло сословие мещан и посадских, в число
которых входили вольнонаёмные рабочие, цеховые ремесленники и др. С 1811
по 1856 г. число жителей городов Европейской России увеличилось с 2765 тыс.
до 5684 тыс. чел. К 1863 г. в городах проживало уже около 10 % населения
страны. Разумеется, Россия середины столетия продолжала оставаться преимущественно аграрной страной, но наметилась решающая для исторического
периода тенденция отхода сельского населения на заработки, что принципиально изменяло городскую систему социальных координат.
Таким образом, в значительной степени реформа городского управления
была обусловлена социальными процессами середины XIX в. В тот период
многие крупные населённые пункты по числу жителей и характеру хозяйства
не отвечали понятию «город». Большинство из них имело население менее
5 тыс. жителей. В 74 городах проживало от 2 тыс. до 1 тыс., в 27 – менее тысячи человек. Только шестая часть городов Европейской России могла быть признана по занятиям жителей чисто промышленными пунктами, третья часть –
полупромышленными и полуземледельческими. Остальные города, т. е. половина, – чисто земледельческими или занимающимися отхожими промыслами
. Интенсивные экономические процессы XIX в. способствовали изменению
социальной структуры городских поселений. Наиболее интенсивно увеличивались центры, связанные с торговлей. За первую половину XIX в. число жителей
в Ростове-на-Дону выросло в семь раз, Самаре – в восемь раз, Одессе –
в одиннадцать раз, Николаеве – в пятнадцать раз
. Это означало, что именно
торговые и промышленные люди в значительной степени задавали тон городскому развитию и управлению. Власть не могла с этим не считаться.
О том, что в обустройстве и управлении городов правительство было вынуждено искать опору в среде промышленников и купечества, говорит состояние
городских финансов середины XIX в. Дело в том, что финансы являются важнейшим показателем развития городов. Ещё в середине 1860-х гг. большинство
крупных населённых пунктов располагало мизерными бюджетами. Например,
в городах Европейской России доходы выглядели следующим образом: в десяти
городах они составляли от 250 до 500 руб., в 36 – от 500 до 1 000 руб., в 159 –
от 1 000 до 2 500 руб., в 189 – от 2 500 до 5 000 руб., в 79 – от 5 000 до 10 777 руб.,
Экономическое состояние городских поселений Европейской России 1861–1862 гг. СПб.,
1863.
Советская историческая энциклопедия. М. : Советская энциклопедия, 1963. Т. 4. С. 570.
146
в 57 – от 10 000 до 25 000 руб., в 20 – от 25 000 до 50 000 руб., в 13 – более
329
330
331
332
333
329
330
331
332
333
50 000 руб.
. Губернатор Могилевской губернии в 1859 г. сообщал Министерству внутренних дел о том, что городское хозяйство в губернии находится
в полном упадке, ибо «городские общества, увлекаясь собственными интересами, не оказывают в этом случае должного содействия»
. Аналогичные сообщения Министерство внутренних дел получило от начальников Казанской,
Костромской и Нижегородской губерний
.
По сложившейся традиции на городское благоустройство затрачивались
совершенно недостаточные суммы, поскольку основная масса средств шла
на содержание полиции, войска и оплату жалования служащим органов городского управления. Здания не только в уездных, но и в губернских городах были
в большинстве случаев деревянными, каменные постройки, особенно в Сибири, встречались достаточно редко. Так, в Екатеринбурге в 1867 г. каменных
зданий было всего 318, а деревянных – 2 813; в губернском городе Перми каменных зданий было 94, деревянных – 2 958. В Оханске было только два каменных здания, в Верхотурье – пять, в Красноуфимске – пять. Бедность городов приводила в отчаяние даже дореформенных администраторов. Неудивительно, что города, придавленные сверху «всеопекающей администрацией»
,
лишённые самоуправления, очень мало походили на культурные центры, которые должным образом удовлетворяли бы насущные нужды и потребности городского населения.
Трудности в развитии городов не были секретом для правительства. Ещё
в 1859 г. министр внутренних дел Ланской получил записку от сенатора Сафонова, ревизовавшего городские учреждения Пензенской губернии. Сафонов
указывал на ненормальные факты, наблюдавшиеся им в органах городского
управления, свидетельствующие о полном развале и явно неудовлетворительной работе городских дум и городской администрации. «Теперь городские головы и члены думы, – писал Сафонов, – как люди большее частью с ограниченными понятиями и, по положению своему торговле, более зависимые, полагают главной и единственной своей обязанностью как можно скорее исполнять все требования начальства, не понимая или не желая понимать, что
кроме выполнения этих, лежащих на них по закону обязанностей, имеют не
менее важную обязанность заботиться о нуждах и пользах города и его обывателей»
. Под давлением этих фактов Сафонов признал, что требуются
Материалы, относящиеся до нового общественного устройства в городах империи. СПб.,
1877. Т. 4. 182–183.
РГИА. Ф. 1287. Д. 226. Ч. 1. Л. 1–3.
Там же. Л. 60–61, 69–70.
Пичета В. Городская реформа 1870 г. // Три века. М., 1913. Т. 6.
РГИА. Ф. 1287. Д. 226. Ч. 1. Л. 11.
147
меры по улучшению и переустройству органов городского управления
334
335
336
337
338
334
335
336
337
338
.
Уже тогда была осознана необходимость борьбы с излишней бюрократизацией
аппарата местной и особенно городской власти.
Наглядную картину бюрократизации органов управления даёт сопоставление изменения численности чиновников с ростом населения страны. Например,
в первой половине XVIII в. бюрократия росла быстрее, чем население, в 1,5 раза,
в первой половине XIX в. – в 3,5 раза. Самое интересное, что реформы Александра II привнесли положительные тенденции в процесс бюрократизации страны, поскольку после 1861 г. численность населения увеличивалось быстрее
в 1,1–1,4 раза, чем количество чиновников. Примечательно, что в начале XX в.
число чиновников снова росло в 1,3 раза быстрее, чем население
.
Несомненным катализатором городской реформы являлось недовольство
части населения, особенно, верхушки юродского купечества, существовавшими в городе порядками. Не прекращались сигналы губернского начальства
в Министерство внутренних дел о неблагополучии в городском управлении.
Так, начальник Минской губернии, обращаясь в министерство в 1860 г., указывал на неудовлетворительное состояние управления городским хозяйством
в Минске. Генерал-губернатор Нижнего Новгорода Муравьев в том же году писал, что «мещанское общество здесь, как и во всех почти городах России,
находится в крайне бедном положении». Оно не имеет никаких возможностей
и необходимых условий для выполнения общественных обязанностей, «отчего
служба по городским выборам почитается обыкновенной тяжёлой повинностью, так как она отвлекает их от их обычных занятий, которыми они снискивают себе пропитание»
.
Важно отметить, что подобные сведения поступали в массовом количестве и вовсе не являлись исключением из правила. Генерал-губернатор Новороссийской и Бессарабской губерний в 1861 г. сообщал, что хозяйство Ростова
«не удовлетворяет многим насущным потребностям». Более того, «Ростов
не имеет ни мостовых, ни водопроводов, ни уличного освещения, ни удобных
пристаней»
. Общественное управление городов находилось в крайне расстроенном состоянии или вовсе отсутствовало. До введения «Городового положения» 1870 г. 211 городов вовсе не имели нормального городского управления, зачастую все функции городских органов здесь исполняли правительственные учреждения, в частности, органы полицейской власти
. «Таврическое губернское начальство, – писал в 1864 г. новороссийский губернатор
в Министерство внутренних дел, – сознав неудобство такого порядка, когда
РГИА. Ф. 1287. Д. 226. Ч. 1. Л. 11.
Миронов Б. Н. Социальная история России… Т. 2. С. 201.
Там же. С. 131–132.
Там же. С. 167.
Дитятин И. Устройство и управление городов России : в 2 т. Ярославль, 1877. Т. 2. С. 343.
148
городское управление находится в ведении уездного полицейского правления,
339
340
341
342
339
340
341
342
не обеспечивающего вполне интересов городского хозяйства, вошло ко мне
с ходатайством о введении в г. Ногайске общественного правления на новых
началах»
.
Из г. Ростова в министерство поступила записка, согласно которой городская дума, будучи устроена на прежних основаниях, всецело зависит от губернского правления. Самое интересное, что само губернское начальство было отдалено от города «на 475 верст, почта ходит из Ростова в Екатеринослав
всего два раза в неделю и идёт не менее 6 дней; следовательно (не касаясь
уже медлительности в делопроизводстве губернских инстанций), как скоро
можно ожидать ответа на каждое представление?». Наконец, «полиция города
состоит из полицмейстера, двух частных приставов, двух квартальных
и 16 пьяных негодных нижних чинов, между тем как в городе бывает иногда
до 100 тысяч разного народа»
. Таким образом, необходимость реформы го-
родского управления ощущалась на всех уровнях власти.
Однако также существовали факторы, препятствовавшие её проведению.
Например, комитет министров опасался осложнения обстановки в стране
в связи с недавним проведением крестьянской реформы. Городские преобразования считались преждевременными на том основании, что «в настоящее
время, когда правительство озабочено разрешением столь важных и многочисленных вопросов по преобразованию разных отраслей государственного
устройства, возбуждение нового ещё вопроса о повсеместном преобразовании
городского общественного управления на предлагаемом основании было бы
крайне неудобно и даже вредно. Подобное распоряжение повлекло бы за собою, по мнению комитета, многочисленные сгорания лиц, к разным сословиям
принадлежащих, что, как известно, нередко давало повод к распространению
превратных и даже неблагонамеренных толков»
.
Комитет министров сделал лишь незначительный шаг в направлении, позволяющем Министерству внутренних дел начать работу над городской реформой. Он принял решение сначала провести реорганизацию городского управления в Москве и Одессе, а затем разрешить вопрос об остальной массе губернских и уездных городов. Более энергичные меры к подготовке и проведению городской реформы оказалось возможным предпринять только в 1860-е гг.
Озабоченность верховной власти проявилась в Высочайшем повелении
от 20 марта 1862 г. «безотлагательно приступить к улучшению общественного
управления во всех городах империи»
. Этот решительный шаг был вызван
явным упадком городского хозяйства и неэффективностью принимаемых мер.
РГИА. Ф. 1287. Д. 226. Ч. 2. Л. 278.
Там же. Л. 310–311.
Там же. Л. 126.
Там же.
149
В тот же день Александр II утвердил «Положение об общественном управле-
343
344
345
346
347
343
344
345
346
347
нии города Москвы». Аналогичное «Положение…» было введено в 1863 г.
в Одессе. Намереваясь провести городскую реформу, правительство обратилось к уже испытанному средству – к поддержке общества. Это обстоятельство
даёт основания рассматривать городскую реформу как важную часть социальной политики власти. 26 апреля 1862 г. министр внутренних дел П. А. Валуев
подписал циркуляр «О доставлении соображений относительно улучшения общественного управления в городах»
. Этим циркуляром губернскому начальству было предложено учредить в губернских и других городах особые комиссии
«из более опытных и сведущих лиц с приглашением всех сословий города». Комиссии эти должны были собрать необходимые сведения и дать ответы Министерству внутренних дел по особой программе, составленной министерством.
Итак, в 509 городах были учреждены особые комиссии из депутатов
от всех сословий, владеющих недвижимой собственностью
. При этом никаких определённых указаний о составе комиссий министерство губернскому
начальству не дало. Формирование комиссий было возложено на губернаторов, которые могли обеспечить нужный для правительства состав комиссий.
Каждый губернатор в своей губернии действовал по личному своему усмотрению. Одни губернаторы предлагали предводителям дворянства подобрать
в комиссию лиц, «наиболее известных по своим сведениям и опытности»
в городских делах, другие возлагали организацию комиссии на городского голову, третьи же считали, что «депутатами в комиссию могут быть избраны
лишь лица, наиболее известные по умственному своему образованию, которые
вполне бы могли уразуметь настоящее важное дело»
.
Большинство комиссий состояло из чиновников, представителей дворянства (губернские предводители дворянства, уездные судьи и т. д.) и городской
верхушки (гласные городских дум, городские головы и т. п.). Представительство от отдельных сословий города устанавливалось в каждом случае
по усмотрению губернатора. Председательствование в комиссиях возлагалось
чаще всего на чиновников или на представителей местной дворянской знати.
Однако не во всех городах разработкой соображений по программе министерства занимались комиссии. В отдельных случаях губернское начальство поручало составление соображений полицейским чиновникам. Иркутский губернатор предложил собрать сведения о городах Селенгинске, Верхоленске и других
и составить «соображения относительно устройства общественного управления» земским исправникам
. Губернатор Калуги составление «соображений»
Материалы по земскому общественному устройству. Т. 1. С. 1–2.
Там же. С. 9.
РГИА. Ф. 1287. Д. 226. Ч. 1. Л. 241.
Там же. Л. 261, об.
Там же. Л. 337.
150
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]