Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социальная политика Российского государства в 60–90-е годы XIX века. Монография
.pdf
предполагавшую реформирование не только жизни казенной деревни, но и си-
458
459
460
461
462
463
464
465
458
459
460
461
462
463
464
465
стемы функционирования Министерства государственных имуществ в целом
. Проект преобразования государственного крестьянства состоял из четырёх разделов, охватывавших три проблемных блока: гражданские права
крестьян, поземельное и административное устройство
. Эта схема была по-
ложена в основу и последующих законопроектов.
Согласно проекту, упразднялось попечительство над государственными
крестьянами со стороны МГИ. За исключением колонистов и евреевземледельцев, остававшихся в ведении министерства, государственные крестьяне передавались в управление «общих для всех прочих сословий учреждения»
. В следующих параграфах, касавшихся личных прав государственных крестьян, перечислялись гражданские права, большей часть которых они
уже давно пользовались. Так, подтверждалось, что крестьяне могли заниматься ремеслом и торговлей, вступать в сделки, заключать договора и подряды,
выступать с исками по гражданским и уголовным делам, а также выступать
свидетелями и поручителями
лишён прав состояния и подвергнут наказанию
. Важно, что без суда крестьянин не мог быть
. За крестьянами также признавалось право участвовать в общественном самоуправлении, переходить
в другие сословия, менять место жительства, поступать на службу, отдавать
детей в общие учебные заведения
.
В отношении поземельного устройства проект отходил от норм, установленных «Положением…» от 19 февраля. В сопроводительной записке указывалось, что казённые наделы в большинстве случаев выше норм, установленных «Положением…», отрезки же наверняка вызвали бы у крестьян недовольство. Особой причины к пересоставлению наделов у казны не было
, поэтому,
сохраняя право собственности на землю за казной, существующие наделы
оставлялись в постоянное пользование крестьянам, за что они были обязаны
вносить оброчную плату по установленным в Министерстве государственных
имуществ оценочным правилам
. Её размер должен был определяться
Там же.
РГИА. Ф. 1181. Оп. 1. Д. 4 «А». Предположение о применении главных начал Высочайше
утверждённого 19 февраля 1861 г. Положения к крестьянам государственным Великороссийских, Малороссийских и Новороссийских губерний и Бессарабской области. Л. 94–125.
РГИА. Ф. 1181. Оп. 1. Д. 4 «А». О применении Положения 19 февраля 1861 г. о вышед-
ших из крепостной зависимости крестьян к государственным крестьянам. 1958. Л. 95. § 1, 2.
Там же. Л. 96. § 3–7.
Там же. Л. 97. § 8, 10.
РГИА. Ф. 1181. Oп. 1. Д. 4. «А». Л. 97. § 9.
Там же. Л. 85.
Там же. Л. 97. § 11.
191
кадастром, проводимым по правилам 1860 г., то есть по варианту, утверждён-
466
467
468
469
470
471
472
473
466
467
468
469
470
471
472
473
ному М. Н. Муравьевым
.
В постоянном пользовании крестьян оставлялся надел по установленной
8- или 15-десятинной пропорции в зависимости от разряда уезда или губернии.
За МГИ сохранялось право использовать излишки по своему усмотрению – отдавать её в аренду за дополнительную плату либо обеспечивать переселенцев
из малоземельных районов, не спрашивая согласия крестьянских общин, к которым приписывались переселенцы
. Важную оговорку содержал пункт, согласно которому существующий надел, закреплённый за крестьянином, дальнейшему увеличению не подлежал
.
В отличие от «Положения…» 1861 г., проект Министерства государственных имуществ предусматривал возможность отказа крестьян от предоставляемого надела. Если в помещичьей деревне правительство опасалось массовых
переселений и обезземеливания, которое могло возникнуть из-за необдуманных отказов крестьян от наделов, то ограничения отказа от надела, которые
предусматривались проектом, имели цель оградить интересы казны как земельного собственника
. Достаточно высокая сознательность государственных крестьян по сравнению с помещичьими, а также необременительность выполняемых повинностей позволяли не опасаться легкомысленных отказов
от наделов или неоправданного переселения
ская община могла отказаться только от половины надельной земли
. Согласно проекту, крестьян-
. Отдельный крестьянин мог отказаться от части надела только в случае, если община согласиться оставить эту землю в своём распоряжении. В случае перехода крестьянина в другое сословие или иной причины, по которой он отказывался полностью от своего надела, община могла или сохранить освободившийся надел, или отказаться от него. Об отказе необходимо было сообщить
в Управление государственными имуществами за полгода в определённые
сроки: 1 января и 1 июля, а также внести все причитающиеся платежи за весь
год, в течение которого право пользования землею сохранялось
.
Крестьяне и крестьянские общины признавались полноправными собственниками своего имущества – и движимого и недвижимого, которое могло
свободно и продаваться и покупаться
. Серьёзным отличием проекта от «По-
ложения…» 1861 г. была предлагаемая система поземельного устройства.
Там же. Л. 90.
Там же. § 12.
Там же. § 13.
ВПСЗ. Т. 36. Отд. 1. № 657. § 120–131; РГИА. Ф. 1181. Oп. 1. Д. 4 «А». Л. 86.
РГИА. Ф. 1181. Oп. 1. Д. 4 «А». Л. 86.
Там же. Л. 98. § 18, 19.
Там же. Л. 99. § 20.
Там же. § 23–24.
192
Надельная земля могла быть выкуплена в частную собственность общиной
474
475
474
475
либо отдельным крестьянином
. Условия выкупа значительно отличались
от предложенных помещичьим крестьянам. Так, согласно «Положению о выкупе…» 1861 г. выкупная сумма определялась шестьюпроцентной капитализацией оброка. Погашение ссуды, выдаваемой крестьянам, осуществлялось в течение 49-ти лет уплатой 6 % в год. Для государственных крестьян предлагались правила выкупа, уже введённые в виде эксперимента в СанктПетербургской губернии.
Согласно этим правилам, выкупная сумма определялась не шести-, а пяти-
процентной капитализацией оброчной подати. Разрешалась рассрочка на 20 лет,
но крестьяне были обязаны сразу выплатить 20 % от выкупной суммы, кроме того, должны были выплачивать за предоставляемую ссуду 5 % интереса
.
Пятипроцентная капитализация делала выкупную сумму в 1,2 раза большей по сравнению с капитализацией оброчных платежей из шести процентов.
Однако это нивелировалось тем, что оброчная подать государственных крестьян была повсеместно ниже, чем оброки крепостных. Определённую трудность для крестьян должна была представлять уплата единовременного двадцатипроцентного взноса. Так, например, при выкупе однодушевого надела
в губернии 1-го класса, в которой оброчная подать составляла 3 р., единовременный взнос равнялся 12 руб. – значительной для среднего крестьянина сумме.
В основе поземельного устройства, таким образом, лежало представление о том, что права на занимаемые государственными крестьянами земли
принадлежат, безусловно, казне, следовательно, отношения казны с крестьянами являлись отношениями аренды. По положению крестьяне приближались
к арендаторам, а оброчная подать приобретала черты арендной платы. Важным моментом была необязательность выкупа крестьянами своих наделов.
При подготовке отмены крепостного права обязательность выкупа земли крестьянами составляла предмет ожесточённых споров. Признание необходимости обязательного выкупа было важной уступкой со стороны либералов. В отношении государственных крестьян этот вопрос терял свою актуальность. Казна
была не заинтересована в потере такой важной статьи дохода, какой являлась
оброчная подать. При всей заманчивости идеи стать земельным собственником,
для большинства крестьян выкуп надела был очень тяжёлым, дорогостоящим
предприятием. Возможность сохранить существующее положение отвечало интересам и казны, и определённой части крестьянства. Таким образом, проект отвергал предложения как радикалов, предлагавших безвозмездную передачу земли крестьянам, так и либералов, считавших справедливым признать земельный
РГИА. Ф. 1181. Oп. 1. Д. 4 «А». § 27.
Там же. Л. 90.
193
государственный фонд ограниченной крестьянской собственностью,
476
477
478
479
480
481
476
477
478
479
480
481
но продолжить взимание оброчной подати как подоходного налога.
В отношении административного устройства государственной деревни,
авторы проекта признавали, что полная унификация управления бывшими помещичьими и государственными крестьянами будет возможна лишь после
полного стирания имевшихся сословных различии
.
Проектом предлагалось восстановить четырёхуровневую систему управления государственной деревни, отказавшись от института окружных начальников. На уровне села и волости должно было осуществляться крестьянское
самоуправление. В уезде и губернии должны были действовать государственные учреждения, контролировавшие деятельность сельских и волостных органов. Низшей административно-территориальной единицей признавалось сельское общество, включавшее одно крупное или несколько малолюдных селений.
На этом уровне должны были действовать сельский сход, как орган самоуправления, а также постоянно действующие сельский староста, сборщик податей и смотритель магазинов
.
По проекту ведению сельского схода подлежали выборы должностных
лиц, приём и увольнение членов общины, раскладка податей и других денежных сборов, решение дел по выполнению рекрутской повинности, принятие
мер по предупреждению или взысканию недоимок и ряд других функций
Решение должно приниматься простым большинством голосов. Только
для решения о замене общинного пользования землей участковым или под-
ворным, разделе мирских земель на постоянные наследственные участки, переделах мирской земли и использовании мирских капиталов, а также исключении из общины неблагонадёжных крестьян должны, по проекту, приниматься
двумя третями всех крестьян имеющих право голоса на сходе
.
.
По проекту, сельский староста наделялся широкими полномочиями в административно-хозяйственной и полицейско-судебной сферах. В его компетенции
находились созыв, проведение и роспуск сельского схода, контроль исполнения
его решений, а также распоряжений волостного управления, мировых, уездных
и губернских учреждений
. Он был обязан следить за сохранением меж, выполнением крестьянами своих обязанностей по охране лесов, содержанием дорог,
мостов и т. п., а также своевременной уплатой податей и других взносов
.
На старосту возлагалась ответственность за составление ревизских сказок,
РГИА. Ф. 1181. Oп. 1. Д. 4 «А». Л. 90.
Там же. Л. 100. § 31, 33.
Там же. § 37.
Там же. Л. 110. § 40.
Там же. Л. 102. § 45, п. 1–3.
Там же. п. 4–7.
194
рекрутских списков
482
483
484
485
486
487
488
482
483
484
485
486
487
488
. При выходе крестьянина из общины староста выдавал
удостоверение о том, что никаких обязательств за выбывающим не числится.
На основании этого удостоверения волостной голова мог выдать паспорт или
специальный билет
. Староста заведовал мирским хозяйством и деньгами
.
Проект наделял старосту и полицейскими обязанностями. В этом отношении староста был полностью подотчётен волостному голове и обязан в пределах общины обеспечивать порядок, задерживать и передавать земской полиции бродяг, беглых и дезертиров. В случае совершения преступления староста
был обязан провести предварительное дознание, задержать виновных и охранять следы преступления до прибытия земской полиции или судебного следователя
. За незначительные проступки староста мог обязать виновных исполнять общественные работы, подвергнуть аресту до двух дней или наложить
денежный штраф до 1 руб. Чтобы опротестовать решение старосты, необходимо было обратиться к мировому посреднику
. Сельский староста обязывался беспрекословно подчиняться распоряжениям уездных и губернских административных органов
. Таким образом, наделяя сельского старосту широкими полномочиями в хозяйственной и судебно-полицейских сферах, проект
ставил его в жёсткое подчинение вышестоящим органам, имевшим право
в определённых случаях назначать сельскую администрацию директивными
методами, игнорируя права органов самоуправления
.
На уровне волости также учреждалось разделение властей. Органом самоуправления должен был стать волостной сход. Исполнительные функции
возлагались на волостного голову и волостное правление. Кроме того, учреждался и судебный орган – волостной суд.
Учреждение суда только на уровне волости говорило о стремлении ограничить полномочия крестьянской общины хозяйственными, полицейскими
и фискальными функциями. Это было свидетельством страха предоставить
слишком большие полномочия общине. Хотя его создание было определённым
шагом вперед, так как в его ведение попадали все крестьяне, он всё же сохранял черты сословного органа, что подтверждало определённую обособленность крестьянства в российском обществе.
РГИА. Ф. 1181. Oп. 1. Д. 4 «А». Л. 102–103. § 45, п. 10–14.
Там же. Л. 103. § 45, п. 11.
Там же. § 45, л. 12.
Там же. § 46.
РГИА. Ф. 1181. Oп. 1. Д. 4 «А». Л. 103. § 49.
Там же.
Там же. Л. 119. § 160, п. 2.
195
По проекту, суд должен был избираться на волостном сходе и включал
489
490
491
492
493
494
495
496
497
498
489
490
491
492
493
494
495
496
497
498
от четырёх до двенадцати судей
. В компетенцию волостного суда передавались дела об имуществе, движимом и недвижимом, в пределах крестьянского
надела, иск в которых не превышал 100 руб.
Если же иск превышал 100 руб.
или дело касалось имущества вне надела, или в деле участвовали лица,
не являвшиеся жителями волости, то по требованию одной из сторон дело могло быть передано в общие судебные учреждения
. Этим признавалось, что волостной суд как крестьянский орган имеет силу лишь в строго ограниченной
местности. Кроме того, в его компетенцию входило решение только гражданских
исков. Таким образом, это был суд для решения сугубо бытовых мирских дел.
Волостному суду проектом предоставлялось право накладывать взыскания в следующем размере: общественные работы – до 6 дней, арест –
до 7 дней, денежный штраф – до 3 руб., розги – до 20 ударов
.
Пункты о компетенции волостного схода повторяли соответствующие места
«Положения…» от 19 февраля. В ведении схода были выборы волостных должностных лиц и членов волостного суда, разрешение волостных имущественных
и хозяйственных дел, рассмотрение вопросов, связанных с выполнением рекрутской повинности
. Решения схода признавались действительными, если на сходе присутствовали две трети крестьян, имевших право голоса, и волостной голова. Правила голосования устанавливались те же, что и для сельского схода
.
Исполнительная власть в волости, по проекту, сосредотачивалась в волостном правлении, состоящем из волостного головы, сборщика податей и одного – двух заседателей
. Функции волостного головы были, по проекту, в основном те же, что и у сельского старосты, с тем различием, что в его ведении
находилась целая волость
. В случае, если волость состояла из одного селения, сельский староста не избирался вовсе, а его полномочия передавались
волостному голове
. В своей деятельности и суд, и волостной голова, и сельский староста должны были руководствоваться действующим сельским уставом для государственных крестьян
.
РГИА. Ф. 1181. Oп. 1. Д. 4 «А». Л. 107. § 74.
Там же. Л. 108. § 77.
Там же. § 78–79.
Там же. § 83.
Там же. Л. 104. § 61.
Там же. Л. 101. § 39–40.
Там же. Л. 105. § 68.
Там же. § 64, 65.
Там же. Л. 103. § 51.
Свод законов Российской империи. СПб., 1857. Т. 12, ч. 2. Ст. 440–536.
196
Непосредственный контроль деятельности крестьянских органов управле-
499
500
501
502
503
504
505
499
500
501
502
503
504
505
ния осуществлялся уездными административными органами – мировым съездом, мировым посредником и земской полицией. В функции мирового посредника входили: контроль деятельности сельских и волостных управлений, наложение взысканий на должностных лиц, вплоть до их увольнения
. Он мог также решать и гражданские иски, размер которых не превышал 30 руб., и накладывать взыскания (штраф – до 5 руб., общественные работы – до 6 дней,
арест – до 7 дней, наказание розгами – до 20 ударов)
. Проект содержал важную оговорку, по которой из ведения мирового посредника исключались дела,
связанные с надельной землей государственных крестьян, входивших в компетенцию Министерства государственных имуществ и общих судебных органов
.
Мировой съезд объявлялся высшим органом по отношению к волостным
сходам и волостным должностным лицам. Здесь могли быть рассмотрены жалобы на деятельность нижестоящих органов
. Для снятия с должности сельских и волостных «функционеров» требовалась санкция Мирового съезда (кроме случаев, связанных с недоимками, когда этот вопрос решался директивно)
Функции, выполняемые ранее Губернской палатой государственных имуществ, по проекту, должны были распределяться теперь между общими административными органами: Губернским по крестьянским делам присутствием.
Губернским правлением, Казённой палатой. Губернской строительной и дорожной комиссией, Особым о земских повинностях присутствием, Комиссией
народного продовольствия и Врачебной управой. Кроме того, при Губернском
правлении учреждалось Особое отделение во главе с советником для урегулирования вопросов, связанных с перераспределением функций между губернскими учреждениями
. Управление крестьянами губернии сосредотачивалось
в Губернском по крестьянским делам присутствии, которое являлось высшим
органом по отношению к мировым посредникам и уездным мировым съездам.
Присутствие могло изменять состав сельских обществ и волостей, разрешать
дела уездных съездов, по которым не было достигнуто решения, одобренного
большинством
. Таким образом, подтверждался приоритет государственных
органов перед выборными, которые находились в полном подчинении у бюрократического губернского аппарата.
Определяя государственные и земские повинности, проект признавал,
что государственные крестьяне обязаны продолжать нести все установленные
.
РГИА. Ф. 1181. Оп. 1. Д. 4. «А». Л. 120. § 163, п. 2, 3, 6.
Там же. Л. 121. § 165.
Там же. Л. 120. § 163, п. 1.
Там же. § 169.
Там же. Л. 110–111. § 103.
Там же. Л. 122. § 172.
Там же. § 175, п. 1, 3–5.
197
денежные и натуральные повинности в прежнем объёме, а также уплачивать
506
507
508
506
507
508
установленный оброк за предоставленную в пользование землю
повинности могли выполняться как в натуральной, так и в денежной форме
. Мирские
Гарантией выполнения всего объёма повинностей должен был служить принцип круговой поруки, сохранявшийся в местностях как с общинным, так и подворным владением землей
. Таким образом, проект гибко подходил к использованию такой формы организации крестьян как община. Если в отношении поземельного устройства проект отдавал полностью на усмотрение крестьян решение о способе землепользования (общинном или подворном), то при решении фискальных задач общинная организация признавалась обязательной,
независимо от формы землевладения. Становилось заранее ясно, что стремление «улучшить быт государственных крестьян» ограничивается, фактически,
не реальным облегчением обязанностей крестьян, а лишь попыткой в очередной раз рационализировать систему управления.
В целом же проект отвечал главной поставленной цели максимальной
унификации положения государственных и бывших крепостных крестьян, слияния их в единое сословие «сельских обывателей». Был сравнён их правовой
статус и система административного управления.
Таким образом, ещё до начала официального обсуждения законопроекта
реформы становилось ясно, что, несмотря на наличие образца, который должен был быть положен в основу реформы государственных крестьян (таким
образцом должны были являться «Положения…» 1861 г.) имеются различные
взгляды по поводу того, какими должны быть принципы поземельного устройства в казённой деревне. Публикации в газете «День» подтвердили, что российские либералы остались активной политической силой с собственным пониманием проблем российской деревни и предлагавших свой вариант её реформирования. Можно сказать, что статьи Д. Ф. Самарина заключали в себе
либеральную программу реформы государственных крестьян. Реформа должна, по их мнению, признать крестьян собственниками своих наделов,
но при сохранении оброчной подати как государственного налога. Важно, что,
говоря о предоставлении земли в собственность крестьян, либералы подразумевали необходимость официального признания особой общинной формы
собственности, которая принципиально отлична от частной.
Консервативная программа была выражена в проекте Министерства государственных имуществ. Здесь отвергался плюрализм форм собственности.
Подразумевалось, что все отношения должны строиться на принципах частной
собственности, в соответствии с этим земля государственных крестьян официально должна быть признана собственностью казны. В этом отношении статус
РГИА. Ф. 1181. Оп. 1. Д. 4. «А». Л. 116. § 131.
Там же. Л. 117. § 144.
Там же. Л. 118. § 151.
198
.
помещичьих и государственных земель сближался. Хотя крестьянские наделы
признавались собственностью казны, государственные крестьяне не принуждались к обязательному выкупу и не вступали во временнообязанные отношения, как это было в помещичьей деревне. Существующий надел передавался
в пользование крестьян на условиях, близких к аренде. Выкуп признавался
возможным, но не обязательным. Такой подход к поземельному устройству
принципиально отличался от либерального. В то же время проект обладал известной гибкостью. Во многом сохраняя существовавшие порядки землепользования, проект признавал возможность развития поземельных отношений
как в сторону коллективной, общинной собственности, так и личного владения
землёй. В противовес славянофильским размышлениям либералов об особой,
общенародной собственности на землю, характерной для России, выдвигался
универсальный принцип частной собственности, вокруг которого строились
все имущественные, в том числе и поземельные отношения.
В решении административного устройства взгляды консерваторов и либералов не отличались. Признавалось необходимым сохранение системы управления, позволяющей сочетать местное крестьянское самоуправление.
Таким образом, проблемы крестьянского хозяйства и управления порождали соответствующие проекты их решения, заслуживающие внимания исторической науки. Социально-экономические процессы в пореформенной деревне определили тенденции развития российского общества на несколько десятилетий вперед. В этом смысле социальная политика власти, стремившейся
регулировать эти процессы, представляет особый интерес.
Основная тенденция частного землевладения в пореформенной России
заключалась в переходе его от сословности к бессословности – к созданию
буржуазной земельной собственности. Дворянское землевладение сокращалось вследствие продажи дворянами своих земель представителям других сословий. Если в 1861 г. в руках дворян находилось 87 млн десятин земли,
а к концу 70-х гг. – 79 млн, то к началу XX в. – 52 млн десятин, т. е. количество
земли уменьшилось на 41 %. В связи с этим удельный вес дворянского землевладения в составе всей частновладельческой земли за пореформенный период сократился с 80 до 50 %, а крестьянского возрос с 5 до 20 %.
Однако этот процесс в разные периоды имел свои особенности. Сначала,
в 1860-е гг., в числе покупателей дворянских земель преобладали дворяне же,
составляя 52 % покупателей, но уже в 80-х гг. их удельный вес в покупках земли снизился до 33 %. За 1861–1904 гг. дворяне продали 81,4 млн десятин земли, но за это же время ими было куплено 45,5 млн десятин. Таким образом,
помимо перехода дворянской земли в руки других сословий, шла мобилизация
дворянского землевладения внутри этого сословия: укреплялись помещичьи
латифундии за счёт сокращения мелких дворянских владений. Однако к концу
XIX в. среди покупщиков дворянской земли стали уже преобладать купцы,
199
мещане, но более всего крестьяне. Менялся и характер использования земли,
509
509
купленной крестьянами. Если раньше она приобреталась большей частью обществами и товариществами или же в виде мелких покупок отдельными домохозяевами для восполнения недостаточных наделов (в «продовольственных»
целях), то впоследствии стали преобладать покупки уже крупных участков земли разбогатевшими крестьянами для предпринимательского хозяйства.
Правительство не препятствовало этому объективному процессу, поэтому
пореформенная эпоха характеризуется постепенным переходом помещичьего
хозяйства от барщинной системы к капиталистической. Автор знаменитых «Писем из деревни» (1872–1887), учёный-химик и смоленский помещик-практик,
А. Н. Энгельгардт писал: «Вначале было сделано много попыток завести батрацкое хозяйство с машинами и агрономиями, но все эти попытки не привели
к желаемому результату. Батраков было мало, ибо безземельных не хватало
для перехода к батрацкому хозяйству, а те, что были, поглощались фабриками,
заводами, городами»
. Кроме того, необходимы были стартовый капитал
и опыт ведения предпринимательского хозяйства, т. е. то, чем подавляющее
большинство помещиков не располагало. К тому же в первые десятилетия после реформы 1861 г. крестьянское хозяйство ещё не вполне было отделено
от помещичьего: крестьянские и помещичьи угодья не везде были размежёваны. Малоземелье, отрезки от крестьянского надела наиболее ценных и необходимых для крестьянина угодий принуждали его идти в кабалу к прежнему
барину. Оставались и некоторые черты «внеэкономического принуждения»:
принудительные меры к крестьянам при выполнении установленных законом
1861 г. повинностей в пользу помещика и государства (круговая порука, телесные наказания, отдача за недоимки в общественные работы и т. п.), сословная
неполноправность крестьян, наконец, сохранение до начала 1880-х гг. их временнообязанного положения.
В помещичьем хозяйстве в первые два пореформенных десятилетия шёл
процесс перехода от феодальных его форм к капиталистическим. Выражением
такой переходной формы, соединявшей черты барщинной и капиталистической
систем ведения хозяйства, являлась система отработок. Суть её состояла
в обработке помещичьей земли окрестными крестьянами своим инвентарём
за взятые у помещика в аренду пахотные земли и другие угодья. Как и при крепостном праве, крестьянин обрабатывал поле помещика за то, что тот предоставлял ему землю, однако это был уже свободный крестьянин, вступавший
в договорные отношения с помещиком, т. е. действовали уже рыночные условия
спроса и предложения. Но помещик, пользуясь своим фактически монопольным
положением земельного собственника, мог диктовать крестьянину любые условия, поэтому отработочная система приобретала кабальный характер.
Энгельгардт А. Н. Из деревни. 12 писем. 1872–1887 гг. М., 1937. С. 57.
200
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]