Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социальная политика Российского государства в 60–90-е годы XIX века. Монография
.pdf
губернатора А. А. Суворова
223
224
223
224
и Е. П. Ковалевского были несколько смягчены
реакционные черты проекта П. А. Валуева, которого энергично поддерживали
по всем важным вопросам граф В. П. Панин, шеф жандармов генераладъютант князь В. А. Долгоруков и др.
В ходе обсуждения проекта по многим важным вопросам возникли разногласия, и были внесены некоторые изменения. Так, в основу определения числа
гласных от каждой из трёх избирательных курий был положен принцип соразмерности их представителей. В расписании числа гласных, составленном
по предложениям, основанным на проекте «Положения…» существенный недостаток заключался в значительном преобладании в уездных земских собраниях
класса землевладельцев над представителями других категорий местного населения. Например, во Владимирской губернии накануне земской реформы
во владении помещиков числилось 942 000 десятин земли, в пользовании временнообязанных крестьян – 12 889 000 десятин и государственных – 823 000 десятин, всего 2 112 000 десятин. Земли, находившейся в распоряжении крестьян,
было в 2,5 раза больше, чем у помещиков, а гласных в уездных собраниях
по представленной на основе проекта системе от крестьян предполагалось
только 123, от помещиков – 228, т. е. почти в два раза меньше. При новом подходе были сделаны корректировки с тем, чтобы число гласных каждого разряда
не превышало совокупного числа гласных двух других разрядов, по произведённым таким образом расчётам во Владимирской губернии землевладельцы выбирали 207 гласных, крестьяне – 169.
Таким образом, были ограничены сословные привилегии дворян, расширен состав представительства, несколько увеличен круг деятельности земств
и уменьшено влияние на него центральных учреждений.
1 января 1864 г. Александр II подписал указ правительствующему сенату
о введении в действие «Положения о губернских и уездных земских учреждениях». Это «Положение…» оставалось в силе в течение четверти века, вплоть
до нового «Положения…» 1890 г., вошедшего в литературу как «земская контрреформа»
.
Земское «Положение…» 1864 г. основывалось на трёх основных принципах. Во-первых, земское представительство было построено на всесословном
начале; во-вторых, круг деятельности земства был ограничен хозяйственными
вопросами; в-третьих, именно в этих (хозяйственных) пределах ему была
предоставлена самостоятельность.
Рассмотрим окончательный текст «Положения о губернских и уездных земских учреждениях», который получил силу закона. Во второй главе «Положений…» по сравнению с первоначальными «Очерками...» произошли изменения,
Бахтин Николай Иванович (1796–1869) – государственный секретарь (1843–1853).
Захарова Л. Г. Земская контрреформа 1890 г. / под ред. П. А. Зайончковского. М. : МГУ,
1968. 180 с.
101
которые устраняли видимое сословное начало и особые привилегии дворянству. Во-первых, было исключено разделение первой курии на дворян и других
землевладельцев, а также различие в поземельном цензе дворян и недворян.
В принятом законе состав первого избирательного собрания определялся всеми уездными землевладельцами (ст. 14). Во-вторых, было расширено крестьянское представительство. На первой ступени в выборах участвовали все
члены сельского схода, а не только волостные старшины и сельские старосты,
как предполагалось ранее.
Таким образом, законом устанавливаемый ценз для выборов в земские
собрания представлял более демократичное начало, чем для выборов в дворянские собрания. Закон, определявший единую категорию землевладельцев,
без различия сословий, был ориентирован на дальнейшее буржуазное развитие общества. В то же время, разделяя избирателей на курии, он давал в земском представительстве некоторые льготы дворянству. Закон предоставлял
значительное право членам курии землевладельцев и местным священнослужителям избираться от сельских обществ (ст. 35). Избирательный съезд землевладельцев созывался уездным предводителем дворянства, который председательствовал на нём (ст. 27). Председатель уездных и губернских собраний
не выбирался гласными этих собраний. Закон возложил эту обязанность
на предводителей дворянства. Поземельный ценз в стоимостном отношении
был ниже, чем для других видов недвижимых имуществ.
Закон о выборах предоставлял земским собраниям значительную самостоятельность. Во-первых, они сами контролировали законность проведения
выборов (ст. 37). Во-вторых, земские собрания сами выбирали свои исполнительные органы – земские управы (ст. 46). Для рассмотрения некоторых дел
создавали особые комиссии. Члены земских управ получали жалованье,
но не от казны, а от земства, следовательно, в этом отношении не зависели
от администрации (ст. 49). Ни на членов земских собраний, ни на членов управ
не распространялись преимущества лиц, находившихся на государственной
службе (ст. 39). До этого все выборные лица (на судебные, полицейские, городские и дворянские должности) состояли в классах и имели государственные
чины. Многие из них получали казённое жалование. Теперь членом управы мог
стать и крестьянин или любой другой российский подданный двадцатипятилетнего возраста, проживавший в данной местности, владевший определённой
собственностью, не состоявший под следствием и ранее не судимый.
В-третьих, земским собраниям было дано право, независимо от выбора председателей и членов в земские управы, назначать по выбору из своей среды
уполномоченных для заведования недвижимым имуществом, заведениями
и учреждениями, принадлежавшими земству (ст. 59). Для ведения делопроизводства при управах создавались канцелярии. Для выполнения возложенных
на них обязанностей земские управы могли приглашать к себе на работу
102
по договору людей различных профессий: учителей, врачей, статистиков,
дворников и т. п. (ст. 60).
Земские собрания по своему составу были вполне независимы от местной
администрации. Закон запрещал избрание местных начальников губерний, вице-губернаторов, членов губернских правлений, губернских и уездных прокуро-
ров и стряпчих, чинов местной полиции (ст. 36).
В то же время законодатель последовательно проводил свою стратегическую линию на ограничение и контроль хозяйственных прав земских собраний.
Очередные земские собрания созывались по распоряжению своих управ,
но с разрешения губернатора, чрезвычайные назначались министром внутренних дел (ст. 79, 80). Земские гласные принимали присягу, установленную
для государственной службы (ст. 82). Председателям собраний предоставлялись широкие полномочия, а ими, как известно, были предводители дворянства (ст. 84). Избранный земским собранием, председатель уездной управы
утверждался в этой должности губернатором (ст. 48), губернской – министром
внутренних дел (ст. 56). Кроме избранных гласных в состав уездных земских
собраний назначались по усмотрению начальства представители от ведомств
государственных имуществ и удельного (ст. 41), а в состав губернского собрания входили управляющие этими ведомствами (ст. 95).
Уездные собрания избирали гласных в губернское без разделения по куриям. Это приводило к тому, что губернское земское собрание состояло,
как правило, почти из одних дворян. Количество гласных в земских собраниях
(30–40 чел. в уездных, 60–80 членов в губернских (приложение к ст. 33 и 52))
и сроки их заседаний были определены с той целью, чтобы обеспечить исключительно хозяйственный характер их деятельности. Многочисленное собрание
потребовало бы весь механизм парламентской деятельности, малочисленное
потеряло бы свой общественный характер, да и было бы не в состоянии исполнять возложенные на него обязанности.
Законом было определено, что работа гласных в земских собраниях относилась к общественным обязанностям и никакого вознаграждения за это не полагалось (ст. 39), хотя проект, подготовленный комиссией Валуева, предусматривал право уездного собрания назначать своим гласным путевые и суточные
деньги из % сумм уездного земского сбора (ст. 35 «Очерка положения о губернских и уездных земских учреждениях»).
В соответствии с мыслью, выраженной в первоначальных соображениях,
ст. 76 «Очерка…» устанавливала, что «никакие административные взыскания
на земские учреждения налагаемы быть не могут», поскольку земские учрежде-
ния не являлись присутственными местами. Но после рассмотрения «Очерка…»
103
в особом совещании совета министров царь в своём повелении от 2 июля 1862 г.
225
225
предписал статью о наложении административных взыскании исключить вовсе
.
Общественный характер земских учреждений подчёркивался с той целью,
чтобы оправдать отсутствие в земском законодательстве статей о предоставлении земству исполнительной власти. В этом положении земства не могли
рассчитывать на льготы, которыми пользовались государственные учреждения. Это было одним из проявлений бесправности органов земского самоуправления, их зависимости от местной административной власти.
«Положение…» не содержало чёткого определения земской компетенции:
земские учреждения создавались «для заведования делами, относившимися
к местным хозяйственным пользам и нуждам» губернии и уезда (ст. 1). Вторая
статья, состоявшая из 18 пунктов, давала перечень тех дел, которые находились в ведении земств, в законе определялся тот круг деятельности земских
учреждений, какой оговаривался в проекте комиссии Валуева. Однако те, казалось бы, незначительные изменения, которые были внесены при обсуждении
законопроекта в Государственном совете, сыграли важную роль в земской жизни. По предложению члена государственного совета Н. И. Бахтина, в пределы
ведомства земских учреждений были дополнительно включены попечения
о тюрьмах и народном здравии, а по предложению члена департамента экономии
Е. П. Ковалевского – попечение о народном образовании, (ст. 2, п. VII). Деятельность земств в этих областях впоследствии снискала им заслуженную славу.
Из перечня земских дел видно, что земства унаследовали их от тех местных органов, которые ликвидировались при создании земских учреждений
(приказы общественного призрения, квартирные комитеты, дорожные комиссии, комиссии народного продовольствия и больничные советы). Вместе с тем,
земства приобретали совершенно новые права, какими ранее не обладали
ни правительственные, ни сословные местные органы. Новые органы обладали правом юридического лица. Они могли приобретать в собственность различное имущество и распоряжаться им по своему усмотрению, заключать договоры, выступать на суде по имущественным делам земства в качестве истца
или ответчика (ст. 5 «Положения...»). Для выполнения хозяйственных операций
управы могли заключать гражданско-правовые договоры: найма, подряда, поставки с публичных торгов, отдачи на комиссию и пр. Контракты, заключённые
управой, имели обязательную силу для земства соответствующей губернии
или уезда, которые несли ответственность по этим обязательствам (ст. 105).
Для ведения хозяйственной деятельности земства могли облагать недвижимые имущества уезда и губернии денежным сбором, собирать и расходовать
эти средства на собственные нужды (ст. 2, п. XI).
Гармиза В. В. Подготовка земской реформы... С. 201–202.
104
Земские учреждения имели распорядительное право в лице уездных и губернского собраний, исполнительное – в лице уездных и губернской управ
и, отчасти, законодательное (возможность принимать постановления, обязательные для местных земских учреждений (ст. 65, 66)). В кругу вверенных
им дел земские учреждения действовали самостоятельно (ст. 6). Земства имели право представлять правительству через губернатора «сведения и заключения, касавшиеся местных польз и нужд губернии или уезда» и ходатайствовать по этим вопросам (ст. 2, п. XII).
Таким образом, закон о земских учреждениях давал земствам в пределах
их сферы деятельности широкие полномочия. В то же время «Положения
о земских учреждениях» значительно ограничивали самостоятельность земств.
Закон обязывал земские учреждения ведать местными делами строго в пределах территории губернии или уезда. Было установлено, что земства не могут
делать распоряжений «по частным земским потребностям сословий и ведомств» (ст. 21 «Временных правил о земских повинностях»). Их постановления не должны были вмешиваться в дела, относящиеся к компетенции правительственных, сословных и общественных властей или учреждений. Определения земских управ, противоречащие этому правилу, признавались недействительными (ст. 7). Кроме того, расширенное толкование данной нормы всегда позволяло отказывать земствам в нежелательных для администрации инициативах. Статья 8 предусматривала ответственность земских учреждений
как юридических лиц «за превышение власти, за действия, противоречащие
существующему законодательству, за неисполнение основанных на законе
требований местного начальства, за неправильные распоряжения по хозяйственным делам и за всякий ущерб или ущемление интересов как обществ, так
и частных лиц». Земские учреждения действовали самостоятельно в пределах
вверенных им хозяйственных дел (ст. 6), но за центральным и местным государственным аппаратом оставалось право быть в курсе всех мероприятий
земских учреждений и определённым образом направлять их деятельность.
Контроль деятельности земских учреждений в масштабах всей страны осуществлялся министром внутренних дел, в губернии – губернатором (ст. 9).
Земству было предоставлено только право участия в «попечении
о народном образовании в хозяйственном отношении», без какого-либо влияния на учебный процесс. Открывать начальные школы можно было только
с разрешения Министерства народного просвещения.
Тюрьмами продолжали заведовать тюремные комитеты. Земства
не участвовали ни в устройстве, ни в управлении тюремными заведениями.
Их задачей был сбор денег на содержание этих мест. Та же картина наблюдалась в сфере народной медицины – больницы с упразднением приказов общественного призрения переходили к земству, но медицинский надзор и управление оставалось по-прежнему в ведомстве врачебных управ. По положению
105
1864 г. не совсем ясно, в чём должно было состоять попечение земских учреждений о развитии местной торговли и промышленности. Упоминается только
об открытии новых ярмарок и пристаней (ст. 62, п. II, III).
Даже в этих пределах, ограниченных хозяйственными рамками, не все
дела земства могли решать самостоятельно. Все постановления земских собраний можно было разделить на три категории: 1) те, которые требовали
утверждения министра внутренних дел, 2) те, которые обязательно утверждались губернатором, 3) те, которые не требовали утверждения правительственных органов. Под контролем министра внутренних дел находились решения
земских собраний о предоставлении им крупных займов (в размере, превышающем двухгодичную сумму земского сбора), об изменении статуса дорог (перевод их из разряда губернских в разряд просёлочных), об установлении дорожных пошлин, о разделе имущества приказов общественного призрения между
губернским и уездными земствами, об открытии крупных ярмарок (более
14 дней), а также об изменении мест нахождения речных пристаней и ярмарок
(ст. 92). Таким образом, более или менее важные изменения по некоторым вопросам местного хозяйства на уровне губернии, происходившие по инициативе
земских собраний, полностью зависели от мнения министра внутренних дел.
Он мог приостановить любое решение земских собраний по вопросам, оговорённым в ст. 92. Если земское собрание настаивало на своём решении повторно (после негативного отзыва министра внутренних дел), в этом случае
исполнение постановления откладывалось до решения Сената.
Губернатору закон о земстве также предоставлял широкое право вето.
Он мог приостановить постановления земских собраний по вопросам выполнения обязательных земских повинностей, относительно изменения направления
и статуса дорог местного значения, об открытии выставок предметов местного
производства, о временном отстранении от должностей членов земских управ
(ст. 990). Таким образом, губернатор контролировал земский бюджет, кадровую
политику земства, дороги как важные стратегические объекты. Ограничения
относительно выставок похоже на своеобразную политическую цензуру. Однако протест губернатора отклонялся, если земское собрание по рассмотрению
этого отзыва оставляло своё прежнее решение (ст. 96), в этом случае закон
находился на стороне местной администрации. Под личную ответственность
губернатор мог остановить любое постановление земского собрания, которое,
по его мнению, являлось незаконным (ст. 96). Вообще все без исключения решения земства, даже те, которые не требовали утверждения администрации,
в обязательном порядке сообщались губернскому начальству (ст. 93). Согласно ст. 9, начальник губернии имел право (такое же право было дано министру
внутренних дел) «остановить исполнение всякого постановления земских
учреждений, противного законам или общим государственным пользам». Наконец, губернатор мог требовать от земств (об этом специально говорилось
106
в ст. 10) обязательного соблюдения их финансовых обязательств перед государством относительно выполнения обязательных земских повинностей.
Правительствующий Сенат осуществлял высший надзор над деятельностью земских учреждений. Ему принадлежало право окончательного разрешения всех споров земских учреждений с центральной и местной администрацией, другими правительственными и общественными учреждениями (ст. 118).
Рассмотрению Сената подлежали жалобы на постановления земских собраний
по вопросам, не принадлежавшим их ведению и выходившим за пределы
их компетенции или нарушавшие уголовное законодательство.
Разрабатывая законы земской реформы в условиях общенационального
общественно-политического кризиса в России конца 50-х – начала 60-х гг.
XIX столетия, правительство вынуждено было признать необходимость реформы местного управления на широких демократических началах. Деятельность новых органов с самого начала была ограничена хозяйственной сферой
управления. Государство хотело переложить на земство всю тяжесть выполнения местных повинностей, обеспечив при этом жёсткий контроль со стороны
центральной власти. Эти ограничения, по мнению правительства, были вызваны историческими условиями государственного и народного быта в России.
Земские учреждения представлялись законодателю не как окончательно
сформированный орган общественного самоуправления, а как только первый
шаг в этом направлении.
Законодатель занял компромиссную позицию в отношении предоставления юридического статуса земским учреждениям. С одной стороны, к большому удовлетворению либеральной части российского общества «Положение…»
от 1 января 1864 г. подчёркивало общественный характер земских учреждений.
Всесословные выборы, независимый бюджет, самостоятельность в пределах
хозяйственной сферы деятельности могли обеспечить необходимые условия
для создания и развития системы местного общественного самоуправления.
В то же время, не будучи напрямую включены в систему местного государственного управления, земства так или иначе полностью зависели от центральной власти и её представителей на местах. По земскому законодательству губернатор и министр внутренних дел имели действенные рычаги влияния, контроля над деятельностью земских учреждений.
Император Александр II 1 января 1864 г. подписал указ о введении в губерниях Европейской России «Положения о губернских и уездных земских
учреждениях». Правительство, однако, не торопилось с реформой. Введение
земств началось в феврале 1865 г. и завершилось во всех 33-х намеченных
губерниях только в 1875 г. Земства вводились не повсеместно и не одновременно. Современники усматривали в этом некий замысел, обусловленный опасениями, которые имелись в правительственных кругах относительно возможных политических осложнений. Если это было действительно так, то всё же следует
107
добавить, что неспешность в проведении реформы была продиктована
226
227
226
227
и технической стороной: новизна дела потребовала накопления определённого
опыта и времени для подготовки и выдвижения соответствующих кадров.
Сама практика создания земских учреждений шла на основе «Правил
о порядке приведения в действие Положения о земских учреждениях», подписанных царём 25 мая 1864 г.
«Правила…» предусматривали создание временных
губернских комитетов и уездных комиссий по подготовке и проведению выборов
в земские собрания и управы. Осуществление реформы от начала до конца возлагалось на губернаторов под общим контролем со стороны министра внутренних
дел. В ст. 7 «Правил…» было записано: «Временный губернский комитет учреждается по получении губернатором предложения министра внутренних дел приступить к введению в действие “Положения о земских учреждениях”»
.
Согласно «Положению…», все земские учреждения делились на уездные
и губернские. Эти учреждения состояли из земского собрания, обладающего
распорядительной и контролирующей властью, и земской управы как исполнительного органа. И собрания, и управы избирались на трёхлетний срок. Собрания созывались один раз в году – в губерниях на срок не свыше 20 дней, в уездах – на срок до десяти дней. Кроме того, могли быть и чрезвычайные собрания.
Земское собрание образовывалось из выборных населения – гласных
(имевших право голоса). Число гласных по разным уездам колебалось
от 10 до 96, а по губерниям – от 15 до 100. Губернские земские гласные изби-
рались на уездных земских собраниях из расчёта один губернский гласный
от шести уездных.
Выборы в уездные земские собрания проводились на трёх избирательных
съездах (по куриям). Все избиратели делились в соответствии с имущественным цензом на три курии.
Первая курия – землевладельческая. В неё входили все землевладельцы
уезда, независимо от их сословной принадлежности, имевшие не менее
200 десятин земли, и крупные владельцы, обладавшие недвижимой собственностью на сумму свыше 15 тыс. руб. или же получавшие годовой доход свыше
6 тыс. руб., а также уполномоченные от духовенства и землевладельцев,
имевших менее 200 десятин земли. Эту курию представляли в основном землевладельцы – дворяне и частично крупная торгово-промышленная буржуазия.
Вторая курия – городская. Её составляли купцы всех трёх гильдий, владельцы торговых и промышленных заведений в городах с годовым доходом
не ниже 6 тыс. руб., а также владельцы городских недвижимых имуществ стоимостью не менее 500 руб. в мелких и 2 тыс. руб. в крупных городах. Эта курия
РГИА. Ф. 1282. Oп. 2. Д. 1801. Л. 35.
Правила о порядке приведения в действие Положения о земских учреждениях. Влади-
мир, 1865. С. 4.
108
преимущественно была представлена крупной городской буржуазией, а также
228
228
дворянами – владельцами городской недвижимости.
Третьей была курия сельских крестьянских обществ. По этой курии, кроме
крестьян, могли баллотироваться местные дворяне и духовенство как представители «сельских обществ». В первых двух куриях выборы были прямыми,
в третьей – трёхступенчатыми. Вначале сельский сход выбирал представителей на волостной сход, избирающий выборщиков, а затем уже уездный съезд
выборщиков избирал гласных в уездное земское собрание.
Благодаря многоступенчатости выборов по третьей курии в земства избирались в основном наиболее состоятельные и «благонадёжные» гласные
из крестьян.
Примечательно, что по первой, землевладельческой курии, избиралось
такое же число гласных, как и по двум другим вместе, что обеспечивало в земствах преобладающее положение дворянства. Земская управа состояла
из председателя и нескольких членов (до шести). Уездный председатель
утверждался в должности губернатором, губернский – министром внутренних
дел. Для членов управы этого не требовалось; правами государственной службы ни те, ни другие не пользовались.
Исполнительные органы земских собраний были ответственны перед губернским собранием, которое правомочно было налагать на них наказания,
кроме случаев, подлежащих ведению общей администрации и суда. В целом
земские учреждения находились под контролем и надзором правительства.
Губернаторы имели право опротестовывать и задерживать постановления
земских собраний, если они находили, что эти постановления противоречат законам
. В пределах предоставленной им законом компетенции земские учреждения действовали вполне самостоятельно и могли издавать обязательные
постановления, которые для местного населения имели силу закона.
«Положением…» 1864 г. полномочия земств охватывали: заведование
имуществом, капиталами и денежными сборами земства; устройство и содержание принадлежащих земству зданий и других сооружений, а также путей сообщения; обеспечение народного продовольствия; благотворительные заведения и другие меры призрения; взаимное земское страхование имуществ; попечение о развитии местной торговли и промышленности; участие в попечении
о народном образовании, народном здоровье и тюрьмах; ветеринарно-агрономические меры; участие в удовлетворении некоторых общегосударственных
нужд (почта, воинское дело и др.); предоставление правительству сведений,
заключений и ходатайств по вопросам, относящимся к местным хозяйственным
нуждам, и др.
Рожков Н. А. Очерк истории России в XIX веке. М., 1917. С. 42.
109
С утверждением «Положения…» 1864 г. в распоряжение земских учре-
229
230
231
232
233
229
230
231
232
233
ждений Министерство внутренних дел передало все губернские продовольственные капиталы, лечебные и благотворительные заведения
.
Доходы земств складывались в основном из обложения земель, лесов,
недвижимого имущества, торговых и промысловых документов.
Земское обложение затрагивало все слои населения. Формально выходило, что богатые помещики платили во много раз больше крестьян. Однако
на плечи последних почти полностью ложились дорожная, квартирная и подводная повинности.
Земские учреждения стали открываться постепенно, начиная с февраля
1865 г. Первым, 28 февраля 1865 г., открыто было Самарское губернское собрание.
К 1 января 1866 г. земства были введены в 19 губерниях
ещё в девяти
, в 1867 г. – Вятской и Олонецкой губерниях, в 1869 г. – в Бес-
, в 1866 г. –
сарабской области, в 1870 г. – в Вологодской и Пермской губерниях, в 1875 г. –
в Уфимской. К 1876 г. – в 34 губерниях Европейской России и в Области войска
Донского (из 59 губерний и 16 областей)
. В последней они были затем отме-
нены в 1882 г.
Действие земской реформы не распространялось на Сибирь, Архангельскую, Астраханскую и Оренбургскую губернии, в которых не было или почти
не было помещичьих владений, а также на национальные районы России –
Польшу, Литву, Белоруссию, Кавказ, Казахстан и Среднюю Азию. В Правобережной Украине земства были открыты лишь в 1911 г.
Вводя земские учреждения, правительство сделало, так сказать, уступку истории, «дав перевес в составе земских собраний» дворянству, как «классу более
образованному и развитому» и «уже несколько опытному в гражданской жизни».
Так, в 22 губерниях за первые шесть лет дворян было 44,9 %, крестьян – 37,4 %,
Духовенства – 0,5 %, прочих – 17,2 %. Итак, из ста гласных 45 были дворяне,
т. е. составляли почти половину всех остальных сословий
.
Необходимо отметить, что новый закон был встречен вполне сочувственно печатью и обществом. Он вносил много нового в народную жизнь. Правительство в определённой мере вступало на путь децентрализации в управлении страной.
ГАРФ. Ф. 678. Oп. 1. Д. 688. Л. 78–78 об.
В Воронежской, Калужской, Костромской, Казанской, Курской, Московской, Нижегород-
ской, Новгородской, Пензенской, Полтавской, Псковской, Рязанской, Самарской, СанктПетербургской, Тамбовской, Черниговской, Харьковской, Херсонской, Ярославской.
Во Владимирской, Екатеринославской, Орловской, Саратовской, Симбирской, Смолен-
ской, Таврической, Тверской, Тульской.
ГАРФ. Ф. 678. Оп. 1. Д. 688. Л. 78–78 об.
Титов А. А. Реформы Александра II и их судьба. М., 1910. С. 116.
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]